Полный провал.

Она дошла до своего рабочего места в гудящем улье опенспейса и рухнула в кресло. Голова гудела от напряжения и недосыпа. Её партнёр, агент Миллер, поднял на неё глаза от своего монитора.

— Ну что, Картер? Выбили из них хоть что-то?

— Ничего, — Эмили потёрла виски. — Каменные лица, заученные легенды. Они будут твердить, что они простые учёные, даже под дулом пистолета. Классика жанра. Их можно колоть годами, толку не будет. Настоящая проблема не у нас в подвале.

Её взгляд упал на личный мобильник, сиротливо лежавший на углу стола. Она не притрагивалась к нему с того момента, как получила сигнал тревоги от АНБ. Дисплей был тёмным. Эмили взяла его в руку, палец коснулся боковой кнопки. Экран ожил, засыпав её уведомлениями. И среди них — три пропущенных вызова. Всё с одного и того же неизвестного номера с местным кодом. Профессиональный инстинкт на секунду взял своё, требуя немедленно пробить номер. Но тут же отступил. У неё была добыча поважнее, чем анонимный абонент.

Линда Ченн.

Эта сука испарилась. Растворилась в воздухе, словно её и не было. Вот кто был настоящим профессионалом, а не те болваны, которых они сцапали. Она действовала в одиночку, и она была на свободе. И Эмили была почти уверена, за кем она теперь охотится. Она развернулась к Миллеру.

— Поднимай все патрули. Мне нужен общегородской поиск. Аэропорты, вокзалы, пункты проката автомобилей. Фото Линды Ченн — на каждый экран. И… добавь к ориентировке фото Останина. Как её заложника.

Миллер удивлённо поднял бровь.

— Русского? Ты думаешь, они заодно?

— Нет, — отрезала Эмили. — Я думаю, он её цель. Она провалила задание, начальство в Пекине будет в ярости. Ей нужен прототип ИИ русских, или хотя бы его создатель, чтобы вернуться не с пустыми руками. Это единственный шанс реабилитироваться или хотя бы выжить. Она будет искать его. И она безжалостна.

На экране монитора Эмили всё ещё был открыт файл на Максима Останина. Она смотрела на его фотографию — немного растерянное лицо интеллектуала, который явно чувствовал себя не в своей тарелке на этой шпионской ярмарке тщеславия. Он казался таким… безобидным. Пешкой в игре, правил которой он не понимал. Эмили почувствовала укол раздражения. Её тонкая игра, попытка выстроить доверие, войти в контакт — всё было разрушено грубым наскоком Линды. И теперь Максим где-то там, один, с технологией, которая почему-то очень заинтересовала китайцев, и с этой хитрой сукой на хвосте.

А вдруг это он звонил?

Мысль была навязчивой. Вдруг он что-то понял и пытался связаться с ней, единственным знакомым лицом в этой чужой стране? Попросить помощи?

Бред. Паранойя.

Она заставила себя отбросить эту мысль. Сейчас не время для догадок и сантиментов. Есть факт: Линда Ченн, агент БСТР, на свободе. И есть второй факт: Максим Останин, носитель критически важной технологии, тоже где-то там. Они как два магнита с разными полюсами. Рано или поздно они притянутся друг к другу. И её задача — быть там, когда это произойдёт.

— Сосредоточьтесь на транспортных узлах, — её голос стал жёстким, командным. — Она не могла уйти далеко пешком. И проверьте все отели и мотели в радиусе двадцати миль. Используйте систему распознавания лиц. Она где-то здесь. Прячется, как крыса в лабиринте, и ищет свой кусок сыра.

Эмили встала и подошла к огромной электронной карте города, занимавшей целую стену оперативного центра. Красные точки обозначали последние известные местоположения целей, зелёные — патрульные юниты, уже расползавшиеся по карте, как капли чернил. Она чувствовала, как адреналин, вытеснивший усталость, делает мысли острыми и ясными. Это была её стихия. Охота. Она почти забыла про пропущенные звонки, про Останина-человека, про всё, кроме цели. Найти. Перехватить. Нейтрализовать.

Она надеялась, что Максим в безопасности. Но надежда не была частью её работы. Расчёт — вот что имело значение. Она была уверена в одном: если она найдёт Линду, рядом окажется Максим. Или наоборот. Их следы теперь переплелись. Это упрощало задачу.

И она была в этом лучшей.

Она обвела взглядом лица своих партнёров.

— Начинайте, парни. Дядюшка Сэм и Шеф очень хотят увидеть миссис Ченн и поговорить с неё.

Эмили почти физически почувствовала, как лязгнул и пришёл в движение гигантский механизм ФБР. Она смотрела на карту, на сложную паутину улиц Сан-Франциско, не зная, что над этим городом, над всем миром, уже занесён совсем другой, невидимый молот, и что их отчаянная маленькая погоня не имеет ровным счётом никакого значения.

Пробуждение было липким и неприятным, словно вынырнул из болота прямо в железный ящик. Воздух в контейнере за ночь остался достаточно свежим благодаря активированной Александром на ночь вентиляции, но он всё же был с отчётливым запахом пыли, застарелого металла и едва уловимой ноткой оружейной смазки. Этот «походный парфюм», казалось, въедалась в ноздри, в одежду, в саму кожу. Максим открыл глаза и уставился в рифлёный потолок, на котором плясали тусклые отсветы от аккумуляторного светильника. Он даже не почистил зубы на ночь! Рядом, на спальнике, лежал холодный, чужеродный пистолет. Он не притрагивался к нему с тех пор, как Александр вчера всучил ему эту чёртову железку, но её присутствие ощущалось физически, как будто рядом лежала ядовитая змея.

Он не спал. Просто лежал с закрытыми глазами, проваливаясь в короткие, тревожные сны, где графики Джинна превращались в огненные грибы, а лицо Ирины-Эмили рассыпа́лось пикселями.

Александр уже сидел на своём поддоне, застёгивая ботинки. Он двигался бесшумно и экономно, как хорошо отлаженный механизм. Ни одного лишнего движения. Его лицо было непроницаемым, словно высеченным из гранита. Он заметил, что Максим проснулся, и кивнул в сторону штабеля коробок.

— Завтрак, профессор. Меню сегодня разнообразное. «Чили с бобами» или «Спагетти с мясным соусом». Не забудь воспользоваться беспламенным нагревателем. Холодным это дерьмо есть невозможно.

Максим сел, чувствуя, как затекла спина. Он взял один из пакетов MRE. «Spaghetti with Meat Sauce». Звучало как издевательство. Он вскрыл плотную упаковку, достал пакет с едой и химический нагреватель. Залил в него воду, как показывал вчера Александр, и сунул пакет внутрь. Через минуту тот раздулся и зашипел, источая тепло. Это было похоже на какое-то колдовство чернокнижника, а не на приготовление еды. Рядом с основной едой лежали крекеры, арахисовое масло, пакетик растворимого кофе и даже крошечная бутылочка с соусом табаско.

— Изысканная кухня, — пробормотал Максим, вскрывая пакет с кофе. — Прямо мишленовский ресторан.

— Не ной. В этом пайке есть всё, что нужно для выживания. Белки, жиры, углеводы. И кофеин, чтобы твои мозги начали работать, — Александр уже покончил со своим чили и теперь методично пил кофе из пластикового пакета. — Бодрит лучше, чем любой эспрессо, который ты хлестал в отеле. И не надо платить десять баксов за чашку.

Максим промолчал. Он поочерёдно пережёвывал то спагетти с фаршем, то крекер, и постепенно заставил себя съесть почти всё. На вкус это было… съедобно. Не более. Набор специй был непривычным. Но тепло, растекающееся по желудку, и впрямь принесло некоторое облегчение. Тревога, сжимавшая его внутренности ледяными тисками, немного отступила. Он смотрел, как Александр, допив кофе, достал из пирамиды одну из винтовок и начал её проверять. AR-15, — вспомнил Максим название оружия, которое ему вчера сказал Данилов. Действия оперативника КИРАР были похоже на ритуал или медитацию. Щелчок отсоединённого магазина, звон патронов друг об друга, лязг затвора, плавные, выверенные движения. В этом мире хаоса Данилов находил свой порядок в оружии. И от этого Максиму становилось только хуже.

Тишину нарушил синтезированный голос Джинна. Александр нахмурился, но продолжил своё занятие. Максим замер с недоеденным крекером в руке.

— Утренний брифинг, — без тени эмоций произнёс ИИ. — Обновляю данные по глобальной ситуации. За последние восемь часов зафиксирован обмен новыми тактическими ядерными ударами между Индией и Пакистаном. Целями стали крупные промышленные центры и транспортные узлы. Подтверждено уничтожение городов Карачи и Мумбаи. Общее число жертв, по предварительной оценке, превысило двадцать миллионов человек. Зоны радиоактивного заражения расширяются.