— Похоже, бразильский кофе мы теперь будем пить вечно, нравится нам это или нет. — Голос был знакомым, с лёгкими, приятными интонациями. Он застал его врасплох.

Он обернулся. Ирина. Сегодня она была в элегантном брючном костюме цвета слоновой кости, который делал её строже, но не менее привлекательной. Рыжие волосы были собраны в свободный узел, открывая тонкую шею. В её зелёных глазах плясали смешинки, но взгляд был внимательным, почти изучающим. Ему даже на секунду показалось, что он заметил то самое сочетание дружелюбия и профессионализма, которое видел у Изотова. Господи, он становится параноиком. Но… Александр здесь.

— Ирина! Очень приятно сделать перерыв на прекрасное! — он волновался, чтобы его голос звучал как можно более естественно. Получилось не очень.

— Я же говорила, что у меня здесь дела. А эта конференция — главное событие недели в городе. Грех было не заглянуть, — она улыбнулась. — Как тебе доклады? Не заснул от этой мозголомки?

— Да нет, — усмехнулся Максим. — Хотя у бразильского докладчика были все шансы, честно говоря! Вот норвежец затронул пару интересных моментов. Но его подход к квантовой неопределённости… слишком прямолинеен. Он пытается загнать хаос в рамки классической логики. Бесперспективно.

Он сам удивился, как легко и профессионально прозвучал его ответ. Говорить и думать о науке было проще, чем о чём-либо другом. Это была его территория. Ирина, кивнула, делая маленький глоток из своей чашки.

— Звучит так, будто у тебя есть решение получше, — сказала она, и в её голосе проскользнула нотка неподдельного интереса.

— Решения нет ни у кого. Есть подходы, — поправил он. — Мой подход — не бороться с хаосом, а использовать его. Позволить системе само́й находить вероятностные пути в условиях неполных данных. Это как сёрфинг. Нельзя управлять волной, но можно научиться на ней скользить.

— Красивая метафора, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Но и очень опасная. Одна ошибка — и волна тебя накроет. Все эти системы, о которых они говорят… они ведь могут выйти из-под контроля. Тебя это не пугает?

Она щупала его, искала реакцию. Максим сделал глоток своего ужасного кофе, давая себе секунду на размышление.

— Пугает не технология, а люди, которые ей управляют, — ответил он. — Любой инструмент можно использовать как во благо, так и во зло. Молоток можно использовать, чтобы построить дом, а можно, чтобы проломить череп. Дело не в молотке.

— Глубоко, — она снова улыбнулась. — Мы, русские, все поголовно философы. Убивает не оружие, убивает пуля?

— Я просто реалист, — пожал плечами Максим.

Они помолчали несколько секунд, наблюдая за суетой в зале. Притяжение, которое он почувствовал ещё в самолёте, никуда не делось. Оно лишь осложнилось, стало более острым и опасным. Александр. Конечно, он здесь. Наблюдает. Оценивает. Максим почувствовал, как по спине невольно пробежал холодок, и рассердился на себя за это. Он не делает ничего плохого!

— Знаешь, Макс, — прервала молчание Ирина. — Мне бы очень хотелось продолжить наш разговор. Может, пообедаем вместе? Здесь, в отеле, есть неплохой ресторан. С меня стейк, с тебя небольшая лекция о квантовом сёрфинге.

— Конечно, Ира, — ответил он, казалось, поймав её волну. — С огромным удовольствием.

Доктор Чжан Вэй говорил на безупречном, чуть певучем английском. Его доклад об «Этике предиктивных моделей в условиях глобальной нестабильности» был гладким, как отполированный нефрит. Ни единой зацепки, ни одного острого угла. Каждое слово было выверено, каждая мысль упакована в обёртку гуманизма и заботы о будущем человечества. Эмили, сидевшая в десятом ряду под видом скучающей «дочери спонсора», слушала его и чувствовала, как по спине пробегает холодок, не имеющий ничего общего с кондиционером. Она видела, как глаза доктора Вэя, скрытые за стёклами очков в тонкой оправе, периодически, всего на долю секунды, отрывались от зала и фиксировались на одной точке. На Максиме.

Это был не случайный взгляд.

Это был взгляд энтомолога, изучающего редкий, ценный экземпляр. Оценивающий, холодный. Максим же, казалось, ничего не замечал. Он сидел, чуть наклонив голову, и что-то быстро строчил в блокноте, полностью поглощённый научным аспектом доклада. Наивный гений. Эмили почувствовала укол раздражения, смешанного с чем-то вроде болезненной нежности. Он был так уязвим в своей гениальности. Идеальная мишень.

— Мой отец всегда говорил, что самые опасные люди — те, кто говорит правильные вещи с непроницаемым лицом, — шепнула она сама себе, вспомнив обед с Максимом. Тот самый обед, где он так увлечённо рассказывал про «квантовый сёрфинг», а она изо всех сил играла роль очарованной дилетантки, хотя её мозг в это время лихорадочно сопоставлял факты. Он ей нравился. Чёрт побери, он ей действительно нравился, и это усложняло всё донельзя.

Она незаметно достала из сумочки свой защищённый планшет, который выглядел как обычный гаджет дорогого бренда. Приглушив яркость экрана до минимума, она снова открыла файл на Чжан Вэя. Биография, безупречная, как его английский. Публикации в лучших мировых журналах. Счастливая семья. Хобби — каллиграфия и игра в го. И одна строчка, которая сейчас горела на экране неоновыми буквами: «Сфера научных интересов: квантовые вычисления, теория хаоса». Точь-в-точь как у Максима. Совпадение? В её мире не бывает таких совпадений. Это был не просто интерес. Это была охота. Китайцы не просто хотели оценить наработки DARPA. Они пришли за чем-то конкретным. Или за кем-то.

— Итак, доктор Вэй, вы считаете, что этический комитет должен иметь право вето на применение любой предсказательной модели? — раздался вопрос из зала.

Чжан Вэй чуть улыбнулся своей благостной улыбкой.

— Безусловно. Технология не должна опережать нашу способность осознавать её последствия. Мы, учёные, несём ответственность не только за наши открытия, но и за то, как мир будет их использовать.

«Какой же ты лицемерный говнюк», — подумала Эмили, наблюдая за этим спектаклем. Она была уверена, что прямо сейчас где-то в недрах китайской разведки другая технология, созданная этим самым «гуманистом», предсказывает наиболее эффективные способы кражи чужих секретов.

Доклад закончился. Снова аплодисменты, вежливые улыбки. Эмили не сводила глаз с Чжана. Он сошёл со сцены и, отвечая на ходу на вопросы коллег, начал медленно двигаться в сторону кофейной зоны. И там, у столика с пирожными, его уже ждала она. Линда Ченн. Эмили знала её. Точнее, знало ФБР. Американский учёный с китайскими корнями, звезда в области ИИ, консультант нескольких крупных технологических корпораций, которые, по оперативным данным, плотно сидели на крючке у китайского правительства. Линда не была в официальном списке «целей», но проходила по категории «объект повышенного внимания».

Их разговор был коротким. Несколько фраз, обмен визитками. Всё выглядело абсолютно невинно. Но Эмили видела то, что было скрыто от других. Напряжённая поза Линды. Быстрый, почти незаметный кивок Чжана перед тем, как они разошлись. Это была не встреча коллег. Это был рапорт. Или инструктаж. Чжан был не единственным игроком на этом поле. Он был, возможно, куратором. А Линда — полевым агентом. И её задачей, очевидно, был прямой контакт.

— Чёрт, — выдохнула Эмили, понимая, что ситуация гораздо серьёзнее, чем она думала. Это не просто группа хакеров. Это была полноценная, хорошо скоординированная операция.

Ей срочно нужна была дополнительная информация по Линде. Полный файл, включая негласные разработки и перехваченные коммуникации. Но чтобы получить его, нужно было отправить официальный запрос, который прошёл бы через несколько инстанций, включая её Шефа. Нет, нужно действовать быстро. У неё был Дэйв. Хороший парень из технического отдела, который был ей обязан за одну историю в Каире. Он мог получить доступ к файлам «неофициально». Рискованно. Но сидеть сложа руки было ещё рискованнее.