На экране планшета, который Максим держал на коленях, как больной ребёнок, всё ещё висел список покупок, составленный Джинном. И там были «Мясо консервированное — 30 банок». «Фильтры для воды — 4 штуки». «Йод, бинты, антибиотики широкого спектра», «Рационы длительного хранения — 200 штук».

Абсурд.

Они ехали закупаться консервами для апокалипсиса. И пока Александр, этот бездушный солдафон, думал о калориях и патронах, в голове Максима билась только одна, раскалённая добела мысль. Она имела рыжие волосы, зелёные глаза и имя, которое он произносил про себя, как молитву.

Ирина.

— Она же Эмили, — вдруг нарушил молчание Александр, не отрывая взгляда от дороги. Его голос был ровным, лишённым всякого выражения, что делало его слова ещё более весомыми.

Максим вздрогнул, словно его ударили.

— Что?

— Твоя рыжая. Её зовут Эмили Картер. Агент ФБР. Специализация — кибербезопасность. Ирина — её оперативное прикрытие. Не очень удачное, кстати. Слишком много клише. Дочь богатого папы, уставшая от бизнеса. Банально. — Александр говорил это так, будто зачитывал прогноз погоды, но каждое слово было маленьким осколком льда, впивавшимся в кожу Максима.

Максим молча смотрел на него. Мир, который и так трещал по швам, рассы́пался окончательно. Эмили. Агент ФБР. Не просто случайная знакомая, не искра симпатии в чужой стране, а профессионал, который его «вёл». И он, гений, создатель Джинна, купился на это, как последний идиот.

— Откуда ты…

— Моя работа — знать, — отрезал Александр. — Я сделал вчера несколько фото и успел пробить её через КИРАР. И я бы тебе сказал. Позже. Когда бы это не помешало операции. А сейчас это не имеет значения. Она такая же смертница в этом городе, как и все остальные. Забудь.

Забудь. Легко сказать. Чувство унижения смешивалось с ледяным страхом. Не за себя. За неё. Агент ФБР или нет, она была живым человеком. Человеком, который ему улыбался, пил с ним кофе, смеялся над его шутками. И она осталась там, в эпицентре будущего ада, даже не подозревая об этом.

— Я должен её предупредить, — тихо, но твёрдо произнёс Максим. Это была не просьба. Это был ультиматум, который он выставил самому себе.

Александр бросил на него быстрый, тяжёлый взгляд. В его глазах не было сочувствия. Только холодный расчёт.

— Исключено. Это не обсуждается. Любой звонок — это риск. Её телефон наверняка прослушивается её же конторой. Они запеленгуют нас раньше, чем ты скажешь «привет». Ты подставишь под удар не только нас, но и её. Если она действительно агент, она сама о себе позаботится.

— Она не знает того, что знаем мы! — голос Максима сорвался. — Никто не знает! У неё нет шанса! Саша, это… это неправильно. Оставить её там. Мы не можем просто уехать.

— Мы не просто уезжаем. Мы выполняем единственную задачу, которая сейчас имеет смысл — спасаем свои задницы и твой драгоценный ящик. Всё остальное — лирика и непозволительная роскошь. — Александр сжал руль так, что побелели костяшки. — Ты учёный, Макс. Посчитай вероятности. Шанс, что она тебе поверит? Один процент? Шанс, что нас засекут? Пятьдесят? Шестьдесят? Ты готов рискнуть всем ради одного процента?

— Да! — выкрикнул Максим, сам удивляясь своей ярости. — Да, готов! Потому что если мы этого не сделаем, то чем мы лучше машин? Чем мы лучше Джинна с его голыми цифрами? Если мы теряем это, то и спасать уже нечего!

Наступила тяжёлая тишина. Джинн, до этого молчавший, подал голос, бесстрастный и логичный, как стук метронома.

— Вероятность того, что агент Картер поверит неконкретному предупреждению от малознакомого иностранного специалиста, составляет 3,7%. Вероятность отслеживания звонка при использовании одноразового анонимного канала связи — 28%. Вероятность того, что данное действие приведёт к провалу вашей эвакуации — 41%. Однако анализ психологического профиля Максима показывает, что отказ от попытки приведёт к снижению его когнитивной эффективности на 17% в следующие 48 часов из-за чувства вины.

Александр грязно выругался. Он ненавидел, когда эта «жестянка» оказывалась права, особенно когда её правота была такой… человечной.

— Чёртов психолог, — прорычал он. Он несколько секунд смотрел на дорогу, потом резко свернул на обочину. Машина остановилась. — Ладно. У тебя две минуты. Вот, — он протянул Максиму маленький, невзрачный кнопочный телефон. — Одноразовый. Звони. Но учти, Макс. Никаких имён. Никаких подробностей. Ни слова про Джинна, про нас, про Россию. Скажешь хоть одно лишнее слово — я разобью этот телефон о твою голову. Ты меня понял?

Максим схватил телефон. Пальцы дрожали, когда он набирал номер, который запомнил с их первой встречи. Он не знал, что скажет. Какими словами можно описать конец света, не называя его? Как убедить профессионала, что нужно бежать, когда вокруг всё спокойно?

Гудки. Длинные, мучительные. Один. Второй. Третий.

Он уже приготовился услышать её голос, но вместо этого механический женский голос сообщил, что «абонент недоступен, оставьте сообщение после сигнала».

Максим замер с телефоном у уха. Недоступна. В разгар рабочего дня агент ФБР недоступен. Это было хуже, чем если бы она просто не взяла трубку. Это означало, что она была там, где нельзя принимать звонки. В «чистой» комнате. На допросе. На операции. Погруженная в свою работу, пока мир готовился рухнуть.

— Не отвечает, — глухо произнёс он, опуская телефон. Чувство бессилия было почти физическим, оно высасывало воздух из лёгких. Он сделал свой ход. И проиграл.

Александр молча забрал у него телефон, вытащил сим-карту, сломал её пополам, а сам аппарат швырнул в окно. Он полетел в придорожные кусты, унося с собой последнюю надежду Максима. Александр снова завёл машину и вырулил на шоссе.

— Я сделал что мог, — тихо сказал он, и это не было оправданием. Это была констатация факта.

— Я знаю, — так же тихо ответил Максим, отворачиваясь к окну.

Их молчание снова прервал Джинн. Его голос был таким же ровным, но информация, которую он выдал, заставила обоих вздрогнуть.

— Поступило обновление по инциденту в отеле. Анализ перехваченных данных из сетей ФБР показывает, что группа китайских агентов, пытавшаяся проникнуть в сеть DARPA, была частично нейтрализована. Трое задержаны. Однако их руководитель, идентифицированный как Линда Ченн, сумела скрыться. Она объявлена в розыск. Её текущее местоположение неизвестно.

Максим похолодел. Линда. Она была на свободе. Умная, безжалостная и, скорее всего, разъярённая своим провалом. И она знала его в лицо. Знала, кто переиграл её в киберпространстве. Теперь к глобальной угрозе ядерной войны добавилась личная, вполне осязаемая угроза в лице женщины, которая не остановится ни перед чем, чтобы вернуть себе преимущество или отомстить.

Александр хмыкнул. Мрачно, без веселья.

— Что, железка, держишь руку на пульсе? Вот видишь, Макс. А ты переживал из-за своей рыжей фэбээрщицы. У нас появилась проблема посерьёзнее. Та, кто знает, за кем охотиться. Или за чем.

Тёмно-синий Dodge RAM пожирал милю за милей серого асфальта шоссе I-80. Сан-Франциско с его туманами, элегантными мостами и обречённостью остался позади, превратившись в точку в зеркале заднего вида. Но избавиться призрака этого города Максим не мог. Там оставалась Ирина… Эмили. Он не смог предупредить её, потому что не дозвонился, и теперь мысленно ругал себя последними словами: почему он не отправил ей sms? Почему не поискал её в мессенджерах? Хотя в одноразовом телефоне Данилова не было мессенджеров. Эта мысль позволила Максиму хоть немного успокоиться: он старался. Он пытался. Не по его вине не получилось предупредить Ирину… чёрт! Эмили! И теперь Максим задумался о том, насколько он вообще понимает женщин. Первые часы поездки прошли в гнетущем, почти осязаемом молчании. Александр вёл машину с каменным лицом, его взгляд был прикован к дороге, но Максим чувствовал, что Данилов сконцентрирован, как сжатая пружина. Он был в своей стихии — мире простых, чётких задач: уйти, выжить, доставить. Для него апокалипсис был не концом света, а просто сменой протокола.