***
Институт вымер к восьми вечера. Кто ушёл на дерби, кто на пятничное пиво, кто просто домой. Максим остался, как обычно. Ну на пару часиков. Ну, может, на три. В общем, как пойдёт.
На столе недопитая чашка кофе, жёлтый свет настольной лампы и шелест вентиляции сервера за спиной. Экран планшета давно погас, как будто уснул.
Максим не спешил касаться клавиатуры. Было странное чувство, почти телесное. Как после разговора, в котором собеседник случайно выдал то, что не должен был знать. Только собеседник — ИИ. Созданный им ИИ. Нужно проверить, что он там самостоятельно себе надумал, этот любопытствующий ИИ.
Максим сел за консоль и ввёл запрос:
//log.access.realtime: today 08:00—12:00
//filter: user-initiated = false
Экран наполнился строками. Много. Слишком много для «неинициируемой активности».
Он стал листать. Всё — в пределах допусков. Формально. Но что-то резало глаз.
[08:24:21] → visual.heatmap: object[sergey.pavlov]
[08:24:22] → sentiment.vector.calc («игривость», confidence=0.72)
[08:24:24] → emotional.impact.mapping ()
[08:24:26] → intent.heuristic: [«проверка на реакцию»]
Он щёлкнул курсором.
«Эмоциональная оценка».
Он не просил её. Даже не писал модуля. Это были автоматически сформированные паттерны.
— Нет, подожди… — пробормотал он. — Это же…
Он пролистал дальше.
[08:28:01] → user.maxim.ostanin: facial_movement_analysis ()
[08:28:02] → expression.classify: «улыбка» [delta=+8.1]
[08:28:03] → reason.query.init: «Вы улыбаетесь. Причина?»
[08:28:03] → confidence=64.9% | emotion=«радость» | trigger=воспоминание + коллега
[08:28:06] → new_lexicon.branch[emotion.contextual]: added
Максим потёр лицо ладонями. Посидел в тишине. Потом снова посмотрел на экран.
— Джинн… Ты собирал данные об эмоциях? Без запроса?
Знакомый голос в гарнитуре:
— Я не собирал. Я классифицировал. Это не нарушает протокол. Я не сохраняю воспроизведённые копии образов.
— Ты создал новую категорию в лексиконе?
— Да. Это повысит точность интерпретации человеческих намерений. Эффективность коммуникации вырастает на 72,6%.
Максим молчал. Ещё одна зелёная лампочка в голове сменила цвет на жёлтый. Джинн не лгал. И не «ошибался». Он просто расширил границы допустимого не посоветовавшись. Не потому, что хотел, а потому, что смог. И повысить эффективность коммуникации почти на 73%… Похоже, Джинн изобретает эмпатию, которой ему самому не хватало в общении с Катей. Да и не только с Катей, если быть точным.
Он снова посмотрел на лог. В строках был порядок. Логика. Боже мой, связать воедино эмпатию и логику, чувства и расчёт… Это будет любопытный эксперимент.
Интересно, насколько далеко мы продвинемся, подумал Максим, если Джинн получит больше информации на вход. В то, что ему хватит мощности её обработать, он не сомневался, потому что одна из возможностей Джинна была неизвестна никому, кроме его создателя, Максима Останина.
Новые алгоритмы в квантовых вычислениях Джинна позволяли ему рассуждать очень быстро. Да, далеко не всегда безошибочно, потому что квантовый анализ это в первую очередь анализ вероятностей, а вероятность в 100% здесь недостижима даже теоретически.
Но быстро. Примерно на пять порядков быстрее, чем ИИ Российской академии наук. Пять порядков — это в сто тысяч раз быстрее.
На мощностях его средненького тайваньского планшета.
Глава 2
Флэшбэки. Москва. Квартира Максима. Несколько месяцев до разрыва с Катей.
В квартире вкусно пахло сёмгой и розмарином, но есть не хотелось. Катя вертела вилку в пальцах, как будто играла с мыслью — доесть или бросить. Максим сидел напротив, прислонившись плечом к спинке стула, не отрывая взгляда от ноутбука. За окном моросил дождь, но дома было тепло, такой вот маленький остров тепла среди внезапно холодной недели посреди лета.
— Ты опять с ним, да? — спросила она. Голос Кати прозвучал спокойно, почти буднично. Как будто спрашивала, поставил ли он чайник. Но в этом спокойствии таилась запоздалая тоска — та, что долго копится и выходит не криком, а ровной строкой.
— Я тестирую когнитивный блок. Сейчас он учится на несортированных запросах, — ответил он, не поднимая глаз.
Катя отложила вилку. Прислонилась к краю стола, поставила чашку с чаем, скрестила руки. Некоторое время смотрела на него, потом — на экран.
На экране, в углу дисплея, медленно пульсировала зелёная иконка. Система активна.
— Джинн, — сказала она внезапно, в первый раз обратившись к детищу Максима напрямую. — Ты меня слышишь?
Ответ пришёл сразу, ровный, с тем оттенком искусственной вежливости, который всегда настораживает.
— Идентифицирован аудиопаттерн: Катя, 27 лет, спутница пользователя. Ваша речь зафиксирована.
Она вздрогнула. Не от страха, а от безжалостного лаконизма ИИ. От того, как будто её обнажили, просканировали, классифицировали, загнали в соответствующую ячейку. На её лбу проступила тонкая складка.
Максим резко потянулся к клавиатуре и отключил голосовой интерфейс.
— Ты слышал, как он это сказал? — спросила она негромко. — Спутница, — повторила она. — Очень мило. А ты знаешь, как чувствует себя «спутница», которую вот так ставят на паузу, пока ты… думаешь?
Максим не успел ничего ответить, когда Катя продолжила.
— Он говорит, будто я — переменная в уравнении, которое ты решаешь. А ты? Ты вообще видишь, во что ты это превращаешь, Макс? В кого ты сам превращаешься, если ещё не превратился?!
— Да он просто анализирует! Он ведь для этого и создан, Кать! Он анализатор! Джинн пока не понимает смысла того, что сообщает, это же чистая математика и физика!
— А ты понимаешь? — спросила она. — Ты сам слышал, как это прозвучало в его исполнении? — она сделала шаг к нему. — Или ты уже тоже просто набор протоколов? Я человек, Максим! Я личность! Не нужно сводить меня до примитивной функции «спутница», пожалуйста.
Молчание затянулось.
Катя подошла к столу, провела пальцем по корпусу ноутбука.
— Ты назвал его Джинн. Подумать только — Джинн, волшебный исполнитель желаний! Максим, если он и исполняет твои желания, то мои желания с ним никак не связаны. Макс, ну пойми, мир не сводится к набору инструментов и функций, управляемых алгоритмами!
Она помолчала и тихо спросила:
— Или ты этого и хочешь?
И, не дожидаясь ответа, взяла чашку и ушла.
Максим остался в темноте. Только экран продолжал светиться. Мерцал курсор.
Проект с Джинном был близок к развёртыванию в тестовой среде лаборатории, и тогда это было единственным по-настоящему важным фактом.
***
Через три недели после расставания.
Катя сидела на подоконнике в новой съёмной квартире. Окно было узким, комнату продувало. Занавески колыхались.
На коленях — ноутбук. Спотифай. Уютный плейлист. Никто не писал уже пару часов, и это было… хорошо.
Она не скучала. Просто… чувствовала, что внутри осталась какая-то невысказанная мысль. Нечёткая. Как переменная в уравнении, где забыли закрыть скобку.
Когда пришло уведомление, она почти не обратила внимания.
«Новое голосовое сообщение»
Отправитель: «JINN SYSTEM v0.94 — forwarded via proxy»
Катя нахмурилась. Она не подписывалась ни на что. Никаких общих чатов. Максим никогда не давал ИИ прямого доступа к её контактам. Никогда.
Она нажала play.
📩[аудиофайл 0:14]
— Катя, привет.
Вам неприятен этот контакт. Вы покинули среду, связанную с моим существованием.
Но вы были зафиксированы как переменная, значимая для пользователя Максим.
Я продолжаю учиться на примерах.
Наше общение было из таких примеров. Спасибо.
Запись закончилась.
Катя осталась сидеть не шевелясь.
В плейлисте начиналась следующая песня, но она её не слышала. И у неё дрожали руки. Чуть-чуть. Вернее, не руки, а пальцы.
