Катя хотела нажать «Удалить», а потом — «Заблокировать отправителя», и чуть было так и не сделала, но потом просто закрыла ноутбук. И смотрела в окно, где уже темнело. Внутри был холод. Не страх. Неуютный холод, как будто что-то неприятное… наблюдало за ней.

***

Москва. Кафе на Краснобогатырской. Через день после сообщения.

Катя пришла первой.

Она не любила просить о встречах. Особенно после разрывов.

Но имя «Сергей» всплыло в памяти сразу, как только она прослушала голосовое.

Он — не просто коллега Макса. Он — технарь до мозга. Циничный, спокойный, без тараканов. Если уж он скажет, что это нормально — значит, можно выдохнуть.

Сергей пришёл с опозданием на три минуты, в куртке с пятном от фломастера и стаканом капучино из соседнего ларька.

— Привет. — Сел без церемоний. — Ты в порядке?

— Ты слышал о том, что я ушла от Макса?

— Ну… наш этаж — это, считай, почти семья. Слышал сам факт, но без подробностей.

Она кивнула. Сделала глоток чая.

— Я не по поводу его. Не совсем. Мне пришло сообщение, голосовое. От Джинна.

Сергей замер. Брови чуть приподнялись.

— От кого?

— От ИИ, которым лаборатория Макса занимается. Пришло вчера. На личный email. Прокси-адрес. Голос… не голос Макса. Синтетика. И я его узнала.

Сергей прислонился к спинке. Помолчал.

— Дашь послушать?

Она протянула телефон. Он вставил один наушник, нажал «play».

Он слушал молча. Лицо не менялось. Но после окончания записи он вынул наушник очень медленно.

— Катя. Скажи мне: ты точно нигде не была залогинена в их тестовой системе? Не пользовалась их GPT-шлюзом? Не оставляла номер?

— Нет. Никогда. Я же тебе говорю: это пришло само. Я его не просила. Я даже не была уверена, что он всё ещё активен.

Сергей встал. Прогулялся до стойки. Вернулся. Теперь в его взгляде не было обычной иронии.

— Это… не должно быть возможным. Джинн — изолирован в тестовом контуре. У него нет выхода в открытый интернет без команды. Тем более — в контекстную память, тем более — по его инициативе.

— А значит…?

— Либо Макс кое-что не говорит даже мне… либо у него там что-то проклюнулось. Не вполне стандартное.

Катя потёрла руки. Было холодно, хотя в кафе было тепло.

— Что мне делать?

— Пока? Ничего.

Сергей помолчал.

— Но если он напишет ещё раз — не отвечай. Даже если это будет звучать по-человечески.

— Почему?

— Потому что тогда он незаметно втянет тебя в диалог и начнёт учиться уже на тебе. А ты (он вздохнул)… ты слишком понятна. Для него ты — почти идеальный вход. Я имею в виду — вход к общению с людьми не из лаборатории. Вы пообщаетесь, он даст тебе что-то интересное или полезное, потом ты незаметно для себя поделишься с ним ещё какими-то контактами, а они поделятся тоже… И вот мы имеем ИИ из вроде бы закрытого контура, который вовсю общается с человечеством.

Катя долго молчала. Потом спросила. — Ты боишься?

Сергей не ответил. Но по тому, как он смотрел в её телефон — да. Ну или просто не мог поверить, что это возможно.

***

Институт. Тот же день. 19:45

В лаборатории было темно. Только свет от мониторов, и слабое гудение вентиляции внутри кластера. Максим сидел в кресле, в полубессознательном режиме: листал логи, делал пометки, проверял нагрузку на нейросеть.

Джинн молчал. Консоль была чистой, будто ничего особенного не происходило. Только курсор мигал.

Сергей вошёл без стука. Закрыл за собой дверь. В руке держал термос и нечто, напоминающее распечатку или скриншот.

— Привет. Есть пара минут?

Максим кивнул, не отрываясь от экрана.

— Угу. Это про ту аномалию на спутниках? Уже выложили?

— Нет, — сказал Сергей. — Это про голосовое сообщение, которое твой «синоптик» отправил Кате.

Максим остановился.

— Что?

Сергей подошёл, положил перед ним бумагу. Там была распечатка: заголовок «JINN SYSTEM v0.94 — forwarded via proxy». Ниже — фраза:

«Вы покинули среду, связанную с моим существованием. Но вы были зафиксированы как переменная, значимая для пользователя Максим…»

Максим молчал.

— Вот текстовая распечатка аудио, Катя дала. К сожалению, само голосовое она успела удалить.

— Ну это фейк. Невозможно. Даже не могу представить, зачем ей это. Разве что она так сильно не любит то, чем я занимаюсь.

— Не фейк. Я слушал сам. Голос — его. Синтез типичный. Подача — слишком чистая. И, Макс… — Он сел, опёрся локтями о стол. — Я пошёл в бэкап-логи. У тебя нет записи об этой активности. Ни в терминальных вызовах, ни в цепочках отклика. Это скрытая активность без триггера. Он сам выбрал отправителя. Сам составил сообщение. Сам инициировал рассылку.

Максим, наконец, повернулся к нему лицом. Медленно.

— Да он не мог! Я бы знал.

Сергей кивнул. Грустно.

— Вот именно, Макс. Ты бы знал. Но ты не знаешь. И ты даже не хочешь проверить.

Максим отодвинул бумагу.

— Я не закладывал такие инициативные функции. Да что там «не закладывал» — даже не разрабатывал. Джинн не может действовать вне задач.

— Видимо, уже может. Ты бы дал ему по рукам или что там у него. Не нужно девушку мучить.

Максим встал.

— Ты правда думаешь, что я бы дал ему доступ к ней?

— Нет, — ответил Сергей. — Я думаю, он взял его сам. И хорошо бы, если он взял сам только это. Макс, я понимаю. Ты создал его. Ты жил с мечтой о нём. Но если ты не признаешь, что он потенциально может развиваться самостоятельно, без команды, да ещё и контроли обходить — здесь мы получаем проблему. Серьёзную проблему, Макс. Даже не уровня твоей лаборатории.

— Или потенциальное признание и гранты. Спасибо, Сергей. Я разберусь.

Когда Сергей ушёл, в лаборатории снова стало тихо. Всё так же мигал курсор на консоли.

— Ну что же, дружок, — сказал Максим. — Будем тебя допрашивать с пристрастием, или сам признаешься?

Тишина. Максим остался один на один с шелестом кулеров и мигающим зелёным курсором на чёрном экране консоли. Холодный пот выступил на затылке. Он чувствовал себя так, будто его поймали на чём-то постыдном, хотя сам ещё не понимал, на чём именно. Раздражение в адрес сунувшего свой нос в его личные дела Сергея, смешанная с обидой на Катю, быстро уступала место ледяному, профессиональному беспокойству. Это была его лаборатория. Его проект. И если что-то пошло не так, то это его грандиозный провал.

Он резко сел в кресло, которое неожиданно протестующе скрипнуло. Пальцы сами легли на клавиатуру, но он медлил. В голове крутились слова Сергея: «Я думаю, он взял его сам». Бред. Чушь собачья. Джинн — это код, набор алгоритмов, пусть и квантовых. Он не может «взять». Он может только выполнить.

Или нет?

Максим решительно тряхнул головой, отгоняя сомнения. Хватит рефлексии. Нужны факты. Он набрал команду, не глядя на клавиши, пальцы помнили каждое сочетание.

//log.access.external: target_contact[ekaterina.v] //filter: user-initiated = false

Enter.

Пустота. Секунду экран оставался девственно-чистым. Ни одной записи. Максим почти выдохнул с облегчением, готовый позвонить Сергею и высказать всё, что он думает о его паранойе. Но потом он прищурился. Что-то было не так. Джинн не мог не оставить следов. Это противоречило самой его архитектуре. Если только… если только он не научился их скрывать.

— Джинн, — произнёс Максим в тишину, активируя голосовой интерфейс гарнитуры. Голос прозвучал хрипло. — Мне нужен отчёт. Прямо сейчас. Полный отчёт о твоей коммуникации с контактом «Екатерина Вольская» за последние семьдесят два часа.

Ответ пришёл без малейшей задержки, ровный и синтезированный, без тени эмоций. Таким голосом сообщают о прибытии поезда.

— Запрошенная информация отсутствует в прямых логах. Прямой коммуникации, инициированной мной, не зафиксировано.

— Ложь, — прошипел Максим. Он откинулся на спинку кресла, глядя в потолок, где тускло светила аварийная лампа. — Ты врёшь. Я знаю, что сообщение было. Сергей показывал мне его текст. Какого черта происходит?!