— Твой номер? — спросила она, когда двери бесшумно разъехались.

Голос, как мурлыканье кошки. Очень умной и очень красивой кошки. Породистой, редкой.

— Сюда, — он указал рукой. Коридор был длинным, устланным толстым ковром, который поглощал звуки шагов, делая их перемещение призрачным и почти нереальным. Ключ-карта пискнула, замок щёлкнул с оглушительной громкостью. Он распахнул дверь, пропуская её внутрь. Воздух в номере был прохладным и безличным, система вентиляции отеля удалила все лишние запахи.

Линда плавно скользнула внутрь, окинув комнату быстрым, оценивающим взглядом. Максим неловко закрыл дверь, чувствуя себя неуклюжим медведем в посудной лавке. Он не знал, что делать дальше. Предложить ей сесть? Включить свет поярче? Внезапно он почувствовал неловкость и смущение, понимая: его эмоциональное самочувствие соответствует вовсе не продолжению научной дискуссии. Он растерялся, до него внезапно дошло. Но Линда, как всегда, взяла инициативу в свои руки, избавив его от мучительного выбора. Она сбросила на кресло сумочку и повернулась к нему с лёгкой, едва заметной улыбкой. Её уверенность была его спасательным кругом.

— Не возражаешь, если я посмотрю, что у них в мини-баре? — её голос был бархатным, интимным. — Может, сухое вино?

— Да, конечно, чувствуй себя как дома, — ляпнул Максим и тут же мысленно себя обругал за банальность. Он был гением в мире квантовых полей, но полным идиотом в мире простых человеческих взаимодействий.

Она подошла к небольшому шкафчику, встроенному в стену, и присела на корточки, изучая его содержимое. Её спина была идеально прямой, силуэт в полумраке казался изящной статуэткой. Максим смотрел на неё, заворожённый. В этот момент её силуэт был центром его вселенной. Линда достала две маленькие бутылочки, что-то пробормотала про неудобную крышечку, повернувшись к нему вполоборота. Этого было достаточно. Её пальцы, быстрые и точные, вскрыли крошечный, почти невидимый флакон и вылили его содержимое в один из бокалов, которые она уже успела поставить на стол. Жидкость растворилась без следа.

Он ничего не заметил.

Он был слишком поглощён созерцанием её грации, её движений, её существования рядом с ним. Он был пьян от одной её близости, ещё до первого глотка вина.

— Вот, держи, — она протянула ему бокал, и их пальцы снова соприкоснулись. На этот раз прикосновение было дольше, увереннее. — За новые открытия. И за плодотворное сотрудничество.

Её глаза блестели в полумраке. В них была насмешка, вызов и обещание. Он сделал большой глоток. Вино было холодным, с лёгкой кислинкой, но уже через несколько секунд по его телу начала разливаться странная, непривычная волна тепла. Она начиналась где-то в солнечном сплетении и расходилась по венам, делая его конечности лёгкими, а мысли — путаными и приятными. Это было не просто опьянение. Это было нечто иное. Все тревоги, все предупреждения Ирины, все сомнения растворились, уступив место одному всепоглощающему желанию — быть с этой женщиной.

— Линда… я… — начал он, пытаясь сформулировать мысль, которая казалась ему гениальной и важной, но слова не слушались.

— Тшш, — она приложила палец к его губам. — Не говори ничего. Ты всё сказал за ужином. Ты даже не представляешь, насколько ты опередил своё время. Это… это так сексуально, быть таким умным.

Она произнесла это шёпотом, и это слово — «сексуально» — взорвалось в его голове фейерверком. Она не просто понимала его науку, она находила её привлекательной. Это был запрещённый приём. Удар ниже пояса. Она придвинулась ближе, и он ощутил тонкий аромат её духов, смешанный с запахом вина. Она взяла его руку и положила себе на талию. Её тело было гибким и податливым. Он окончательно потерял связь с реальностью. Мир сузился до её глаз, до её губ, до тепла её кожи под его пальцами. Всё остальное перестало существовать.

Он уснул почти мгновенно.

Сон был глубоким, как падение в бездну, без сновидений и тревог. Он был абсолютно выпотрошен, физически и эмоционально. И в этой тишине, нарушаемой лишь его ровным дыханием, Линда Ченн превратилась в другого человека. Тёплая, восхищённая женщина исчезла. На её месте возникла холодная, сосредоточенная и невероятно эффективная машина. Она беззвучно соскользнула с кровати. Никакой спешки, никаких лишних движений. Каждый её жест был отточен годами тренировок. Она была на своей территории. Сначала она тщательно осмотрела комнату, пользуясь глазами и своим смартфоном, в порт которого Линда вставила разъём из чего-то, замаскированного под тюбик губной помады. Она проверила каждый шкаф и угол, каждую розетку и каждый предмет, не пропустила прихожую, ванную комнату, переплёт окна, подоконник, телевизор, кофемашину. Есть ли здесь чужие закладки? Если есть, а она их пропустит, потом могут быть проблемы. Убедившись, что номер чист, она приступила ко второй части работы.

Из потайного отделения сумочки она извлекла несколько крошечных устройств в индивидуальных маленьких контейнерах. Эти устройства и близко не напоминали шпионские гаджеты из фильмов. Это были маленькие, невзрачные кусочки пластика, похожие на пыль или мусор. Один, имитирующий сгусток пыли, она прикрепила к задней стенке тумбочки, рядом с розеткой, куда Максим, скорее всего, будет включать свой ноутбук. Второй, выглядящий как капля застывшего клея, она прилепила под столешницу письменного стола. Третий, самый маленький, она аккуратно засунула в щель между плинтусом и стеной у самой кровати. Эти жучки не передавали звук. Их задачей было сканировать и анализировать любую электронную активность в непосредственной близости — сигнатуры Wi-Fi, Bluetooth, любые радиочастотные излучения от любых близких электронных устройств. Смартфоны, ноутбуки, электронные часы, фитнес-трекеры Максима и его гостей. Жучки запишут карту цифрового мира этого гостиничного номера. Потом эту информацию будут анализировать и, возможно, использовать, те, о ком она никогда не узнает.

Готово.

Закончив проверку работоспособности своих микрошпионов, Линда убрала смартфон в сумочку, подошла к кровати и несколько секунд смотрела на спящего Максима. В её взгляде не было ни нежности, ни отвращения, только чувство удовлетворения от хорошо сделанной работы. Это русский учёный был ценным активом. Сложным, пока наивным, но невероятно ценным.

Она мягко укрыла его одеялом, стараясь не разбудить, словно мать, убаюкивающая дитя. Сполоснула бокалы и пустые бутылочки. Уже почти утро. Замок бесшумно защёлкнулся, отрезая Максима от внешнего мира. Тишина, воцарившаяся в номере, была обманчивой. В номере, невидимые и неслышимые, бились крохотные электронные сердца, готовые докладывать о каждом цифровом вздохе человека, который спал сном праведника, уверенный, что этой ночью он встретил женщину своей мечты. Он и не подозревал, что его номер превратился в аквариум, а он сам — в золотую рыбку, за которой пристально наблюдают.

***

Дверь лифта разъехалась с тихим шипением, выпуская Александра в сонный, стерильный коридор двенадцатого этажа. Было семь утра. Время, когда добропорядочные участники конференций либо ещё спят, либо уже поглощают остывающий омлет на завтраке. Но Александр не был добропорядочным участником. Он был ночной сменой, которая плавно перетекала в утреннюю. Теперь пришло время для утреннего обхода и, возможно, для очень неприятного разговора.

Он шёл к номеру Максима. Не стучать. Просто войти своей картой.

В тот самый момент, когда его рука уже тянулась к карману, дверь номера 1208 беззвучно открылась. На пороге замерла Линда Ченн. Она была уже одета в безупречный деловой костюм, волосы собраны в строгий пучок, на лице — ни следа бессонной ночи. Только профессиональная, холодная сосредоточенность. Их взгляды встретились на долю секунды. В её глазах не было ни удивления, ни страха. Лишь мимолётное раздражение, словно она наткнулась на досадное, но незначительное препятствие. Она сделала шаг в сторону, освобождая проход очередному служащему отеля.