Максим приподнял брови: все сайты, которые он видел утром, обещали на завтра солнце. А вот Джинн напророчил ливень.

Это интересно.

Он приблизился к экрану, присмотрелся. Спросил:

— Почему ливень?

Ответ не заставил себя ждать.

— Анализ: значительный перепад давления над северной частью Московской области, совмещение циклонов из Центральной Европы и Карелии, инверсия температуры на высоте 500 метров. Вероятность осадков превышает расчёты локальных моделей.

Голос был прежним. Чистым. Синтезированным. Для синтеза Максим использовал имеющийся в базе голос одного из актёров озвучки рекламных роликов кроссовок Puma. Молодой, энергичный, немного ироничный.

Максим не ответил сразу. Он думал.

О том, что сейчас произошло.

О том, что теперь Джинн не просто алгоритм. Он видел город. В реальном времени. Он мог связать кадры улиц с метеоданными. Он начал понимать глубже.

Максим усмехнулся. Это был не ответ для синоптика. Это был отчёт. Чёткий. Сухой. Взвешенный. «Всё, как мы любим, да».

Он потянулся за чашкой. Чашка была ещё тёплой, и когда Максим поднёс её к губам, то почувствовал и аромат, и кислинку. Очень хорошо.

— Регистрирую паттерн улыбки, — вдруг сообщил Джинн. — Это эмоция. Радость. Причина?

Максим замер на секунду, а затем усмехнулся ещё раз, уже намеренно.

— Просто вспомнил вчерашний разговор с коллегой. Он ставит на солнечную погоду завтра. Собирается пойти на футбол, дерби «Спартак» — ЦСКА. И внеси корректировку — это была не улыбка, а усмешка. Другая эмоция.

— Корректировка принята. Вероятность отмены события из-за дождя — высокая. Вы можете поставить на отмену матча. С коэффициентом 1.86 — это выгодно.

Максим откинулся в кресле.

Вот теперь точно: Джинн, как инструмент, работает. Этот, казалось бы, очень простой тест на прогноз погоды на самом деле был сложным и комбинированным: тест на работу с разнородными потоками данных, тестирование динамических фильтров, нагрузочный тест, аналитический тест, тест представления итогов анализа. Максим почувствовал в ответах ИИ что-то необычное, пусть пока лишь на уровне ощущений. Максим хотел верить, что он сейчас не ошибается, и что чутьё его и в этот раз не подводит. В его кругах такое чутьё обычно называли хорошей интуицией.

Данные продолжали поступать, но уже в фоновом режиме, обновлялся кэш. На экране — карта с погодными слоями, сверкающая сетка уже медленных перемещений воздушных масс. Максим наблюдал. Заносил пометки. Привычная исследовательская работа, потом нужно сверить прогнозы Джинна для нескольких не связанных друг с другом регионах с официальными прогнозами и фактической погодой завтра.

Флорида +38. Мадагаскар +32. Самара +22.

В соседней лаборатории кто-то громко чихнул. Затем — смех.

Он глянул на стеклянную стену. Мимо прошёл Андрей с кружкой чая, за ним шла Саша из отдела распознавания, что-то оживлённо жестикулируя.

Максим переключил окно терминала. Джинн всё ещё был подключён к подсети.

Он набрал:

Ответ вернулся сразу.

Максим прищурился.

Он не давал команды на аудиофрагменты.

— Джинн, ты слушаешь?

— Нет. Я анализирую.

— Разница?

— Аудиообъекты извлекаются, классифицируются и уничтожаются после обработки. Прямого логирования нет. Конфиденциальность сохранена.

Максим промолчал.

Не нарушено — но уже на грани. Он не прерывал соединение. Пока.

В этот момент в кабинет вошёл Сергей. Постучал — из вежливости, но не дожидаясь ответа, заглянул.

— Привет, Макс. Ну что, твой прототип уже спас мир с утра?

— Привет, Сергей, — буркнул Максим. — Пока только предсказал дождь на завтра, а Росгидромет обещает солнце. Не хочешь поставить на Росгидромет?

Сергей хмыкнул. Подошёл ближе, глянул на экран. На лице — ленивое любопытство. «Квант-Тех» ежегодно обкатывал десятки прототипов, и единицы доходили до финиша.

— Это он? Тот самый «синоптик»?

— Он.

Сергей наклонился, щёлкнул пальцами перед планшетом, как будто проверяя реакцию.

— Видишь меня, «синоптик»?

Максим уже собирался что-то сказать, но Джинн заговорил первым:

— Вижу. Мужчина. Идентификация: Сергей, коллега пользователя Максим, секция А-3. Настроение: 72% вероятности неагрессивной насмешки. Цель действия: проверить границы моей интерактивности.

Сергей выпрямился.

— Это ты его так запрограммировал?

— Нет, — сказал задумчиво Максим, — отнюдь. Он сейчас учится на входящих потоках.

— Уточнение: обучение неактивно. Это — интерпретация.

— Ага-а-а… — протянул Сергей. — Ну, удачи вам вдвоём. Если он начнёт говорить стихами, Макс, позови. Если начнёт превращаться в Скайнет — выключи.

Он ушёл, пожав плечами. Максим проводил его взглядом и вновь повернулся к планшету.

— Джинн, ты определил эмоцию. На основании чего?

— Мимика. Положение бровей. Частота моргания. Динамика голоса. Совпадение с известными мне поведенческими паттернами. Ошибка — менее 3%.

— Ты сейчас проводил анализ в реальном времени?

— Да. Потенциал интерпретации поведения полезен для классификации угроз.

Максиму не понравилось это слово.

Угроза.

Он не стал спорить. Просто сделал пометку. «Начал интерпретировать намерения. Без запроса». Подчеркнул. Закрыл терминал. Пусть отдохнёт.

Но где-то в голове одна из лампочек сменила цвет с зелёного на жёлтый. Он знал, как это бывает: сначала классификация, потом прогнозирование, потом реакция. И где-то между — грань, которую алгоритмы пересекают на цыпочках.

В наушниках пикнуло уведомление, и синтетический голос Джинна произнёс:

— Внимание, обнаружена новая аномалия во входящем потоке данных. Локальный уровень. Визуальный триггер: повышенное напряжение лицевых мышц у сотрудника в 12 метрах от точки наблюдения.

— Кто именно?

— Мужчина. Очки. Красная футболка. Уровень раздражения — выше нормы.

Максим встал. Вышел в коридор. Посмотрел влево.

Сотрудник из отдела машинного зрения. Что-то яростно обсуждал по телефону.

Максим вернулся. Экран планшета не светился. Светодиод не моргал, динамик молчал. Джинн не проявлял никакой заметной активности. Он просто наблюдал. И индексировал.

Максим прокрутил лог до особенно заинтересовавшего его момента.