— Прошу прощения, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом.

— Ничего страшного, — так же ровно ответил он, пропуская её. Он не смотрел на неё. Он смотрел на то, как она идёт. Её походка была лёгкой, но уверенной. Походка человека, который только что выполнил свою работу и полностью контролирует ситуацию. Никакой спешки, никакой суеты. Александр почувствовал ярость. Он был прав. Каждой своей клеткой, каждой частичкой своего натренированного инстинкта он знал, что эта ночь не была просто свиданием. Это была операция против его гениального идиота.

Он подождал, пока девушка скроется за поворотом, и только тогда поднёс свою карту к сенсору замка. Максим спал, раскинувшись на кровати поверх одеяла. Его одежда была небрежно сброшена на кресло. На прикроватном столике стояли два пустых бокала. Идиллия. Александр поморщился. Он подошёл к кровати и несильно, но ощутимо ткнул Максима в плечо.

— Подъём, Ромео. Твоя Джульетта только что отбыла.

Максим что-то промычал и перевернулся на другой бок. Александр повторил тычок, на этот раз жёстче. Максим сел на кровати, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. Его мир понемногу обретал резкость. Он посмотрел на Александра, и его лицо выражало целую гамму чувств: от недоумения до раздражения.

— Какого чёрта? Который час?

— Время контроля, — холодно бросил Александр, игнорируя его вопросы. Он не собирался вступать в пререкания. Сначала — доказательства. Он достал из кармана куртки небольшой прибор, похожий на смартфон. Снял с него чехол, щёлкнул кнопкой сбоку. Приборчик растопырил какие-то антенны, некоторые достаточно сложной формы. Данилов использовал «Искатель-3М», разработка КИРАР. Компактное, но крайне эффективное устройство для обнаружения несанкционированных электронных устройств. Конечно же, немаркированное.

— Что ты делаешь? — Максим всё ещё не понимал, что происходит. Он потёр виски, пытаясь избавиться от тумана в голове.

— Твою работу. Обеспечиваю твою безопасность, раз уж тебе на неё плевать, — отрезал Александр, включая прибор. На экране появилась схема комнаты, и по ней побежали зелёные волны сканирования. Он медленно двинулся по номеру, водя детектором вдоль стен, двигаясь по номеру по какой-то непонятной траектории.

Максим замер. Он смотрел на действия Александра, и до него начало доходить. Сначала медленно, потом всё быстрее, вытесняя остатки сна и приятных воспоминаний о вчерашнем вечере. Холодный ужас начал подступать к горлу. Не может быть. Линда… она была такой… настоящей. Такой понимающей. Этого просто не могло быть.

Светодиод на приборе проснулся и замигал. Редко.

Александр остановился у письменного стола. Он присел на корточки и провёл прибором под столешницей. Максим увидел отсветы индикатора. Они сначала участились, потом огонёк стал постоянным. Александр отложил «Искатель», достал из кармана маленький нож и аккуратно подцепил что-то с нижней стороны стола. На его ладони лежала крошечная капля, похожая на застывший клей. Он протянул её Максиму.

— Знакомься. Это анализатор радиочастотного спектра. Чудо враждебной техники. Собирает данные обо всех твоих устройствах. Твоя узкоглазая подружка очень любопытна.

Максим смотрел на эту каплю, и мир вокруг него начал рушиться. Он чувствовал, как кровь отхлынула от лица. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни звука. Александр тем временем продолжил обыск. Второй сигнал он обнаружил за тумбочкой. Сгусток пыли, прилипший к стене. Третий — в щели плинтуса у кровати. Четвёртый снял с нижней части умывальника в ванной комнате. Он молча выкладывал эти трофеи на стол, создавая маленький, но убийственно красноречивый натюрморт предательства.

— Она… она не могла… — прошептал Максим. Это было всё, на что его хватило.

— Могла. И сделала, — Александр выключил прибор и повернулся к нему. Его лицо было как маска, но в глазах горел холодный огонь. — А теперь ты мне расскажешь всё. Начиная с рыжей из самолёта и заканчивая этой. Каждое слово. Каждое прикосновение. Ты понял меня?

Наконец Максима прорвало. Стыд, унижение, злость на самого себя и на Александра с его вечной правотой — всё это смешалось в один горький коктейль. Он вскочил с кровати.

— Это моя личная жизнь! Я не обязан отчитываться перед тобой за каждую выпитую чашку кофе! Я не заключённый!

— Нет? — Александр шагнул к нему. Он был выше Максима и шире его в плечах, и сейчас казалось, что он заполнил собой всё пространство. — Ошибаешься. С того момента, как мы сели в самолёт, у тебя нет личной жизни. Ты — объект. Ценный актив, который я должен доставить домой в целости и сохранности. Каждая твоя встреча, каждый твой разговор — это часть миссии! Каждая женщина, которая улыбается тебе, — потенциальный вербовщик или агент! Та рыжая, тоже хороша! Ты думаешь, она просто так сидит и ждёт тебя? Она тоже в игре, идиот! Я видел её вчера, она следила за вами. А ты, как сопливый юнец, развесил уши и готов поверить любой, кто скажет тебе, какой ты гениальный!

Каждое слово било, как хлыстом. Максим отшатнулся и сел на кровать. Он был раздавлен. Не столько фактом наличия жучков, сколько осознанием собственной непроходимой глупости. Он, человек, который видел мир насквозь через призму квантовых уравнений, оказался слепцом в простейшей человеческой ситуации. Данилов был прав. Во всём. Это было самое унизительное.

Он был прав.

Александр выдержал паузу, давая словам впитаться. Затем его тон стал тише, но не менее жёстким.

— Она могла не просто поставить жучки. Она могла скопировать всё с твоих устройств, пока ты спал. И хорошо, что у тебя на планшете пока нет ничего такого интересного, да? Могла похитить тебя. Могла просто убить. А ты бы даже не понял, что произошло. Ты поставил под угрозу не себя. Ты поставил под угрозу всё. Всю операцию. Меня.

Он подошёл к столу, собрал четыре крошечных устройства в маленький пластиковый пакет, который достал из бумажника. Затем он достал ещё один прибор, похожий на зажигалку, и поочерёдно поднёс его к каждому жучку. Короткая вспышка — и микросхема внутри плавилась, превращая шпионское устройство в бесполезный кусок пластика.

— Запомни, Максим. Раз и навсегда. С этой секунды ты не делаешь ни шагу без моего ведома. Не встречаешься ни с кем вне своей высоконаучной конференции без моего одобрения. Если тебе улыбнётся даже эта страшненькая филиппинская уборщица в коридоре, ты обязательно расскажешь мне. Это понятно?

Максим сидел, опустив голову, и смотрел на свои руки. Он чувствовал себя голым, выставленным на всеобщее обозрение. Вся его независимость, все его представления о собственной значимости рассы́пались в прах. Он был не только гением, меняющим мир. Он был проблемой. И Данилов сейчас был его грозным ангелом-хранителем. Ему стало стыдно.

— Понятно, — тихо ответил он.

— Вот и отлично, — Александр убрал пакет с дезактивированными жучками. Затем усмехнулся, — Надеюсь, оно того стоило. А теперь умывайся и приводи себя в порядок. У нас сегодня много дел. Сначала будем устанавливать твоего Джинна. И на этот раз — по моим правилам.

Максим сидел на краю кровати, как побитая собака. Унижение было почти физически ощутимым, оно оседало на плечах тяжёлым, невидимым грузом. Александр, казалось, не замечал этого. Или, что было более вероятно, наслаждался моментом своей неоспоримой правоты. Он двигался по комнате с размеренной эффективностью хирурга, готовящего операционную. Он вытащил из своего рюкзака, который выглядел гораздо более утилитарным и побитым жизнью, чем новенький ранец Максима, плоский чёрный кейс. Никакого глянца, никаких логотипов. Просто матовый, поцарапанный пластик, созданный для того, чтобы выживать, а не производить впечатление. Он щёлкнул двумя массивными защёлками и открыл его на столе.

Внутри в ложементах из плотного серого поролона, лежало устройство. Оно было похоже на планшет Максима, но только если бы его создавали не дизайнеры из Купертино, а инженеры какого-нибудь оборонного НИИ. Толстый, прорезиненный корпус, выступающие углы, массивные винты по периметру. На нём не было ни одной лишней кнопки, только несколько портов под резиновыми заглушками и небольшой сканер отпечатков пальцев рядом с экраном.