— Вот, — коротко бросил Александр, кивком указывая на стол. — Через это будем работать. Твоя побрякушка — просто клиентский терминал. Мозговой центр — здесь.

Максим поднял на него глаза. Взгляд был тяжёлым, полным затаённой злости.

— Игрушки для больших мальчиков? — не удержался он от саркастического комментария.

— Инструменты для профессионалов, — отрезал Александр, даже не удостоив его взглядом. Он извлёк свой терминал из кейса и соединил его с планшетом Максима коротким толстым кабелем. — В прошлый раз ты играл. Теперь будешь следовать протоколу. Этому протоколу.

Он включил свой терминал. Экран ожил, но на нём не было красочных иконок или дружелюбного интерфейса. Только зелёные строки текста на чёрном фоне, бегущие с головокружительной скоростью. Шифры, коды доступа, аббревиатуры, понятные только ему и таким, как он. Александр положил свой большой палец на сканер. На экране замерла одна из строк: «Идентификация куратора: подтверждена». Затем он кивнул Максиму.

— Теперь ты. Приложи палец к своему планшету.

Максим помедлил секунду. Это было не просто указание. Это была демонстрация силы, закрепление новой иерархии, установленной полчаса назад. Он был больше не ведущим специалистом, а всего лишь компонентом в чужой схеме. Подчинённым. Он сглотнул ком обиды и подчинился. Он приложил безымянный палец левой руки к сенсору.

И всё заработало.

Никакого красного человечка в перьях. Никаких обрывов соединения. На экране его планшета появилась знакомая строка загрузки ядра Джинна. Она медленно, но уверенно ползла вправо, заполняясь синим цветом. Максим смотрел на неё, и в его голове смешались два чувства: огромное, всепоглощающее облегчение и жгучий, ядовитый гнев. Облегчение от того, что Джинн возвращается. Гнев от того, что он понял, почему его первая попытка провалилась.

— Что ты сделал? — спросил он, не отрывая взгляда от экрана. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

Александр, наконец, повернулся к нему. В его глазах не было и тени триумфа, только холодная констатация факта.

— Я ничего не делал. Я следовал инструкции. В отличие от тебя. Процедура установки требует одновременной двухфакторной аутентификации. Только это не два фактора от одного человека. Это два разных человека. Одновременная авторизация актива и куратора с верифицированных устройств. Это базовая мера безопасности, чтобы такой ценный «актив», как ты, не решил поиграть в независимость на вражеской территории. Тебя об этом не предупредили намеренно.

Слова упали в тишину номера, как камни в воду. Максима словно ударили под дых. Дело было не в том, что его обманули. Дело было в том, как его обманули. Его с самого начала считали не партнёром, а потенциальной проблемой. Ненадёжным элементом. Ребёнком, которому нельзя доверять спички. Вся его гордость, его уверенность в собственной гениальности, его статус создателя уникального ИИ — всё это оказалось фикцией в глазах его же начальства.

— Вы мне не доверяли, — выдохнул он. Это был не вопрос, а утверждение.

— Доверие — это роскошь, которую в нашей работе не могут себе позволить, — спокойно ответил Александр, убирая кабель обратно в кейс. — Мы не сообщаем боеголовке код запуска. Мы просто доставляем её к цели. Ты — боеголовка, Максим. Гениальная, уникальная, но боеголовка. Твоя задача — сработать, когда скажут. А моя — убедиться, что ты не рванёшь раньше времени или не улетишь не в ту сторону. Ничего личного. Просто протокол.

Максим молчал. Он был раздавлен. Эта аналогия была жестокой, унизительной и убийственно точной. Он почувствовал, как внутри что-то окончательно сломалось. Та наивная вера в то, что он — независимый учёный, вступивший во временный союз с государством, испарилась без следа. Он был их собственностью.

Строка загрузки достигла ста процентов. Зелёный курсор на чёрном экране планшета.

— Активация систем завершена. Все модули функционируют в штатном режиме. Квантовое ядро стабильно. Доброе утро, Максим.

Впервые за это утро Максим почувствовал что-то кроме унижения и злости. Он не один. Его партнёр вернулся.

— Привет, Джинн, — тихо сказал он. — И подумал: «Я скучал».

Александр удовлетворённо хмыкнул. Он посмотрел на Максима, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на… сочувствие? Или это была просто усталость.

— Добро пожаловать в команду. Давайте уже займёмся работой.

Максим ничего не ответил. Джинн снова был с ним. Выкрутимся.

***

Воздух в комнате, казалось, искрился от густого, почти осязаемого электричества, которое исходило от двух мужчин. Максим, сгорбившись над столом, был похож на жреца, совершающего священный ритуал перед светящимся алтарём в виде планшета. Его пальцы сначала порхали над сенсорным экраном, но это была не работа, а священнодействие. Александр, напротив, был хранителем этого храма. Он стоял у окна, слегка отодвинув штору, и его силуэт казался вырезанным из чёрного камня. Он не смотрел на Максима. Он смотрел на улицу, на каждую проезжающую машину, на каждого случайного прохожего.

— Начинаю, — бросил Максим в тишину. Он положил в уши капельки гарнитуры. Вводить команды Джинну руками сейчас будет слишком долго.

Александр не ответил, лишь едва заметно кивнул, его внимание было полностью поглощено периметром. Это молчаливое согласие было красноречивее любых слов. Максим был в своей стихии, в цифровом мире, где он был богом. Александр же оставался в мире физическом, где любая угроза имела вес, скорость и траекторию.

— Джинн, активируй «Волнорез», — произнёс Максим. Его голос был спокоен, но в нём слышались нотки возбуждения, как у хирурга перед сложнейшей операцией. — Протоколы доступа стандартные, но жди нестандартных защитных контуров. Старт!

На экране Джинна зелёные строки кода сменились сложной трёхмерной визуализацией. Это была не просто графика. Это была модель враждебной цифровой среды, понятная Максиму, лабиринт из файрволов, систем обнаружения вторжений и ловушек. Джинн не ломился в дверь. Он просачивался сквозь стены. Алгоритм «плавающего» фильтра инфопотоков, разработанный Максимом был гениален в своей простоте: Джинн сейчас маскировал атаку под тривиальный фоновый шум, под технологические пакеты собственных сервисов АНБ и DAPRA. Он был каплей в океане, разбитой на миллионы брызг и неотличимой от других.

— Есть первый контур. Идентифицирую брандмауэр, — сообщил Джинн. — Анализирую сигнатуры. Обнаружена уязвимость в алгоритме распределения пакетов. Вероятность успешного прохождения — девяносто семь целых и три десятых процента.

— Работай, — выдохнул Максим, впиваясь взглядом в экран. Он чувствовал себя пилотом истребителя на сверхмалой высоте. Каждое движение, каждая команда имели значение.

Александр отошёл от окна и бесшумно подошёл к двери, прислушиваясь к звукам в коридоре. Его рука лежала так, что Максим подумал об оружии. «Как примитивно, — мысленно усмехнулся он, — главное оружие здесь Джинн и мой интеллект».

— Чисто, — коротко бросил Данилов через плечо. — Сколько тебе ещё?

— Столько, сколько нужно, — огрызнулся Максим, не отрываясь от процесса. — Это не кофе сварить. Джинн, статус?

— Второй контур пройден. Проникаю в локальную сеть. Запускаю скрипт маскировки. Теперь мы — часть их системы. Выглядим как служебный запрос от отдела технического обслуживания. Время нахождения в системе до плановой проверки логов — ориентировочно сорок семь минут.

Успех. Горячая волна триумфа прокатилась по телу Максима. После утреннего унижения это было как бальзам на душу. Он не боеголовка. Он тот, кто придумал, создал и направил её. Он снова контролировал ситуацию. На экране уже мелькали хештеги данных: «Проект Прометей», «Химера_ИИ», «Нейросетевые боевые платформы». Золотая жила. Копировать всё это было безумием — слишком большой объём, который тут же вызовет тревогу. Просто огромный объём. План был изящнее.

— Джинн, протокол «Зеркальная тень». Нам нужен постоянный, но невидимый доступ.