— ЭМИ? — переспросил Максим. — Но мы не наблюдали ничего, похожего на ядерные взрывы. И почему тогда полностью не умерла вся электроника нашего пикапа? И эта камера? И ты сам? ЭМИ должен был сжечь всё к чертям.

— Это лишь гипотеза, — ответил Джинн. — Поражение носит избирательный характер. Моя собственная выживаемость, как и работа этого устройства, нетипичны. Возможно, имеет значение архитектура процессора, наличие экранирования или фаза работы в момент удара. Мне нужно больше данных. Гораздо больше. Мне нужны данные о поведении людей. Для анализа вариабельности их поведения не хватает данных. Также микрофоны фиксируют множество слабых источников звуков, по спектру похожих на использование огнестрельного оружия.

— Ну что же, — задумчиво сказал Данилов. — Это, конечно, добавляет перчика в нашу задачу. Мы на востоке города, а нам нужно на запад. Убежище там, в промышленной зоне, в Бейслайне. Склад компании «Филлстоун Лоджистикс». И я не уверен, что наша колымага дотянет туда по объездным дорогам, движок почти сдох. Сейчас главное — не найти на свою жопу приключений.

Максим прислушался к звукам далёкой перестрелки и мысленно согласился с ним. Что-то он устал от приключений.

Спуск с холма походил на медленное погружение под воду. Сначала ушло небо, заслонённое тёмными силуэтами пригородных строений. Затем исчезли последние отблески далёких пожаров, и пикап окунулся в вязкую, почти осязаемую тьму улиц Биллингса. Александр вёл машину медленно, но уверенно, его костяшки пальцев, сжимавшие руль, побелели. Двигатель работал отвратительно, его аритмия стала хронической. Он то задыхался, грозя заглохнуть, то вдруг взбрыкивал, с рёвом набирая обороты на пару секунд, чтобы снова провалиться в хриплое бормотание. Фары, внезапно загоревшиеся, но работавшие вполсилы, выхватывали из мрака лишь небольшой сектор дороги, заваленной брошенными машинами.

— Держись, — коротко бросил Александр, сворачивая на боковую улицу, чтобы объехать очередной затор. — Мы уже на Вест Кинг Авеню, промышленная зона недалеко. Если эта развалюха не сдохнет окончательно. И ты знаешь, Максимо… — добавил Данилов, помолчав перед этим несколько секунд, — что у меня с головой, похоже. Мы ехали с запада и должны были прикатить в эту сраную промзону, не доезжая до самого Биллингса. А вот как и когда мы оказались на его восточной окраине, я не помню. Такое ощущение, что из жизни выпало несколько часов. Это пугает меня. И голова как будто не совсем моя.

Максим молчал, вцепившись в край сиденья. На его бейсболке, как третий, всевидящий глаз, сидела экшен-камера, непрерывно транслируя изображение на экран планшета. Он чувствовал себя экспонатом в музее катастроф, который сам же и комментирует. И ещё — у него было смутное ощущение, что часть его времени, часть их пути оказалась вырезанной из его памяти тоже. Но почему-то сейчас это совершенно не казалось важным. Он устал. Оба они устали. Максим хотел в безопасность, в крепость за крепкими засовами, с душем и чистой постелью. Он отсидел себе всю задницу за время пути, несмотря на несколько коротких остановок на перекусить и отлить.

— Анализ акустической обстановки показывает увеличение интенсивности перестрелок в секторе семь, на юго-западе от нашей текущей позиции, — безэмоционально сообщил Джинн. — Вероятность случайного столкновения с вооружённой группой возрастает на три процента с каждой минутой нашего продвижения.

— Спасибо, что предупредил, — пробормотал Максим. — Очень, блин, обнадёживает.

Александр никак не отреагировал, его внимание было полностью поглощено дорогой. Он был как хирург, проводящий сложную операцию в полевых условиях. Каждое движение выверено, каждое решение — мгновенно. Город закончился, они ехали по пригороду. Повернули направо на пустынном перекрёстке, на обочине которого догорал перевёрнутый полицейский автомобиль. Пламя было уже неярким, оно лениво облизывало почерневший металл. Рядом никого не было. Пустота и тишина, нарушаемая лишь далёкими выстрелами и кашлем их мотора. Они миновали город, почти полностью объехали его с юга, и город был мёртв или сильно при смерти.

Ещё пара поворотов, и минут через десять они, наконец, выехали на улицу, по обеим сторонам которой тянулись однообразные фасады. Склады и мастерские. Александр подкатил к большому приземистому зданию из серого бетона, обнесённому высоким сетчатым забором, и заглушил двигатель. Впереди маячили массивные раздвижные ворота с надписью «Филлстоун Лоджистикс». Наступившая тишина, казалось, звенела в ушах. Данилов вылез из-за руля и подошёл к панели управления воротами, притаившейся в нише справа. Порылся в карманах, вынул ключ и открыл им панель. Постучал по кнопкам, подсвечивая себе маленьким фонариком. Никакого эффекта.

— Как я и думал, — вернувшись к машине, сказал он, его голос в тишине прозвучал необычно громко. — Электричества нет. Ворота заблокированы, а этот забор голыми руками не возьмёшь.

Вдалеке снова протрещали выстрелы, на этот раз гораздо ближе. Их эхо слабо прокатилось по улице, отражаясь от бетонных стен. Максим невольно вжал голову в плечи и вопросительно посмотрел на Александра.

— И что теперь? Будем ждать, пока кто-нибудь не решит проверить, что это мы тут делаем? — спросил он, стараясь, чтобы голос не дрожал. Выходить из машины, несмотря на затёкшее тело, ему не хотелось. В машине было уютнее. Безопаснее.

— Не будем, — отрезал Александр. Он обошёл пикап и заглянул в кузов, что-то выискивая. — Есть запасной вариант. Всегда есть запасной вариант. Существует служебный вход. Обычная стальная дверь, замок с механическим цифровым кодом. Я знаю код. Изнутри у ворот есть ручной привод. Машину бросать не стоит. Припасы. И привлекает внимание.

Александр проверил патронник своего пистолета и вернул оружие в кобуру под курткой.

— Значит так, Максимо, — он повернулся к нему, и силуэт его лица в темноте казался высеченным из камня лицом индейца. — Ты остаёшься здесь. В машине. Как только ворота начнут открываться, заводи и загоняй машину. Понял?

— Я пойду с тобой, — выпалил Максим.

Александр посмотрел на него так, будто тот предложил станцевать на крыше пикапа.

— Нет. Ты не пойдёшь со мной. Твоя задача — сидеть здесь и не отсвечивать. Внутри могут ждать сюрпризы. Твоя работа — думать, помнишь? А моя — обеспечить тебе место, где ты сможешь это делать, не опасаясь получить пулю в лоб. Сиди в машине. Это приказ.

Снова выстрелы. На этот раз совсем рядом. И не только выстрелы, а ещё и крики. Женские и мужские, яростные. Где-то в паре кварталов от них неспешно продолжался бой.

— Звуки боя приближаются, — констатировал Джинн с планшета. — Дистанция примерно четыреста метров. Судя по спектру, используется оружие калибра 5,56 и дробовики двенадцатого калибра. Вероятность их появления на этой улице в течение следующих десяти минут — сорок два процента.

— Я успею раньше, — прошипел Александр, бросив последний взгляд на Максима. — Просто делай, что я сказал. Сиди в машине!

И он растворился во тьме, скользнув вдоль забора. Максим остался один, положив влажные ладони на руль. Сердце стучало прямо в голове, ударяя молоточками в виски изнутри. Минуты тянулись. Максим вслушивался в каждый шорох, каждый отдалённый звук. Перестрелка то затихала, то вспыхивала с новой силой. Ему казалось, что он слышит топот бегущих ног. Или это просто стук его собственной крови в ушах?

Один на один с мёртвым городом, который с каждой минутой, казалось, подбирался всё ближе, обступал. Максим повернул ключ зажигания, и двигатель завёлся сразу, без пугающего чихания, заурчал, как большой кот. Он перевёл селектор коробки передач в положение «D» и положил ногу на педаль акселератора, готовый сорваться с места. Он смотрел на массивные ворота перед собой, молясь, чтобы они дрогнули. Чтобы в этой непроглядной тьме появился спасительный просвет. Бой приближался. Теперь он ясно слышал не только выстрелы, но и рваные, звериные крики. Это было уже очень близко.