Они начали рассказывать ему и себе, восстанавливая в памяти события и заново их переживая. И почти сразу стало ясно, насколько по-разному они видели одно и то же. Максим говорил о безумии в глазах копа, о пустых лицах людей у горящего автобуса, о женщине, смеющейся над смертью. Александр же оперировал фактами: «коп свихнулся», «столкновение блокировало трассу», «поведение окружающих ясно говорило об их опасности». Как будто Данилов зачитывал рапорт.

В процессе этого странного доклада всплыли и другие детали. Максим, пытаясь заесть стресс шоколадным батончиком из бардачка, вдруг понял, что не чувствует вкуса. Вообще. Ни сладкого, ни солёного. Просто безвкусная масса во рту. Александр, взяв руки свой пистолет, несколько раз вынимал и вставлял магазин, хмурясь.

— Чёрт, — пробормотал он себе под нос, — сколько же здесь патронов? Десять? Или двенадцать? Не могу вспомнить…

Он разрядил магазин и пересчитал патроны. Снова зарядил. И опять не мог зафиксировать их количество в памяти.

— Полученных данных недостаточно для построения полной модели, — заключил Джинн, выслушав их. — Наблюдаются признаки когнитивного и сенсорного искажения. Необходимо собрать больше информации об общем состоянии региона. Я проанализировал карты. В полутора километрах отсюда есть съезд на смотровую площадку на холме. Оттуда открывается панорамный вид на Биллингс и его окрестности. Предлагаю сделать небольшой крюк. Визуальная оценка масштаба отключений и возможных очагов активности даст данные для дальнейшего планирования.

Предложение Джинна повисло в воздухе. Смотровая площадка. Панорамный вид. В прежнем мире, в другой жизни, это звучало бы как вылазка за хорошими впечатлениями. Здесь, в этом умирающем сумраке, это походило на предложение заглянуть в жерло вулкана. Александр тяжело вздохнул и коротко постучал пальцами по рулю.

— Ещё один крюк, — проговорил он, глядя в никуда, сквозь лобовое стекло. — Лишний бензин, лишнее время, лишний риск. Ради чего? Чтобы полюбоваться, как красиво горит город, в котором нас, возможно, уже ждут проблемы?

— Чтобы не идти вслепую, — возразил Максим, сам удивляясь твёрдости в своём голосе. Усталость и страх никуда не делись, но предложение ИИ разбудило в нём учёного. Данные. Ему нужны были данные, чтобы хаос обрёл хоть какую-то структуру. — Джинн прав. Нам нужно понять масштаб. Увидеть, есть ли где-то свет, есть ли очаги… стабильности. Или только очаги пожаров.

Александр повернул голову и всмотрелся в Максима.

— Ладно, — наконец выдохнул он. — Когда доберёмся, твоя жестянка получит глаза. Не хватало ещё, чтобы ты там с холма навернулся, пытаясь разглядеть что-нибудь. Ты же проверил его электронные потроха? Доставай свои игрушки.

Максим с облегчением кивнул. Это был компромисс, и ему понравилось, что Данилов оказался способным на компромиссы. Он выбрался из машины, ощущая, как затекли ноги. Воздух был холодным. Из кузова он извлёк один из фирменных пакетов «Costco». Шуршание пластика в этой оглушающей тишине казалось тревожным.

Вернувшись в салон, он вытряхнул содержимое пакета на сиденье. Три одинаковые коробки с экшен-камерами, похожими на чёрных глянцевых жуков. В другой жизни он бы потратил час на чтение инструкций и сравнение характеристик. Сейчас у него не было ни времени, ни желания. Он вскрыл первую коробку. Пальцы, привыкшие к тонкой пайке и клавиатуре, казались неуклюжими и толстыми. Он нащупал крошечную кнопку включения, нажал.

Ничего.

Он нажал ещё раз, дольше, с силой. Экранчик камеры оставался мертвенно-чёрным. Ни огонька, ни писка. Брак.

— Первая пошла, — констатировал Александр с мрачным удовлетворением. — Давай следующую. Может, хоть одна из твоих погремушек окажется рабочей.

Максим отбросил бесполезный кусок пластика и принялся за вторую. Тот же ритуал. Вскрыть, достать, нажать. И тот же результат. Пустота. Внутри у него всё сжалось от дурного предчувствия. Не просто электроника вышла из строя. Что-то убило её. Целенаправленно, избирательно, как снайпер. Он чувствовал себя дикарём, который нашёл на берегу рацию и пытается вызвать богов, стуча ею по камню. Бесполезно и глупо.

— Чёрт! — вырвалось у него. Он взял третью коробку, последнюю. Последнюю надежду. Его руки слегка дрожали. Если и эта не заработает…

Он нажал на кнопку.

И на крошечном дисплее вспыхнул синий огонёк. Камера пискнула, и на экране появилось приветственное лого. Максим выдохнул так громко, что Александр вздрогнул.

— Одна из трёх, — пробормотал Максим. — Шанс выживания электроники тридцать три и три в периоде. Негусто.

— Лучше, чем ноль, — отрезал Александр. — Давай, подключай, пока и эта не сдохла.

Максим не стал спорить. Он подключил камеру к планшету Джинна коротким кабелем. Пальцы летали, вызывая на экране консоли, набирая строки команд. Он чувствовал себя в своей стихии. Это был его мир, мир кода и протоколов, и здесь он был богом. Александр наблюдал за его работой молча, но Максим чувствовал его оценивающий взгляд на себе.

— Ты доверяешь ему? — вдруг спросил Александр, нарушив тишину. Голос его был тихим, почти вкрадчивым. — Он же переписал себя, Максимо. Это уже не твоя программа. Что, если он… изменился не в ту сторону?

— Он спас себя, — так же тихо ответил Максим, не отрываясь от экрана. — Он выбрал выживание, а не отключение. Точно так же, как и мы. И с анализом у него получше нашего. Пусть накапливает данные, пусть крутит их так и сяк, глядишь — и предложит рабочую гипотезу о причинах всего этого. У тебя есть идеи получше?

Александр промолчал. Это был лучший ответ из всех возможных. Похоже, идеи у него кончились. Ну или изначально Данилов действовал на инстинктах и опыте, а идей по поводу происходящего у него и вовсе не было. Бей или беги. Вот он и бил, и бежал.

— Готово, — сказал Максим через пару минут. — Он получил глаза, вернее, глаз. Куда бы этот глаз прицепить? На зеркало в салоне?

— На тебя, — без колебаний ответил Александр. — Ты его нянька, тебе его и носить. Цепляй на плечо или на грудь, не так заметно будет. Но сейчас лучше на голову, вон, не бейсболку. Так у него будет тот же угол обзора, что и у тебя.

Они вышли из машины. Александр посветил фонариком, пока Максим возился с креплениями. Пластиковые защёлки, ремешки, липучки. Он приладил камеру на бейсболку, которую протянул Данилов. Она сидела плотно, обретя маленький чёрный глаз, уставившийся в темноту. Ощущение было странным. Словно у него вырос новый, чужеродный орган. Он почувствовал себя блогером, ведущим свой стрим из зоны катаклизма.

— Визуальный контакт установлен, — раздался из динамиков голос Джинна. В нём не было эмоций, но Максиму показалось, что он слышит в нём нотки… удовлетворения. — Качество изображения низкое. Требуется калибровка. Максим, пожалуйста, поверни голову на тридцать градусов влево.

Максим подчинился. Изображение на экране послушно сместилось.

— Теперь вправо на шестьдесят градусов. Сделай полный оборот. Посмотри наверх. Теперь под ноги. Калибровка завершена. Я интегрирую видеопоток в систему анализа окружающей среды.

Александр, слушавший этот диалог с каменным лицом, хмыкнул и завёл двигатель. Мотор взревел, вырывая их из кокона тишины.

— Эй, умники, — бросил он, включая габаритные огни, тусклый свет которых еле-еле обозначил край шоссе. — Поехали, насладимся панорамным видом.

Дорога до парковки у смотровой площадки на их черепашьей скорости заняла полчаса. Парковка оказалась почти пустой, лишь ближе к выходу стоял какой-то седан светлого цвета. Пустой. Поднявшись на десяток метров по лестнице, ведущей на огороженную площадку, они молча подошли к её перилам, и так же молча смотрели вниз ещё несколько минут, пока Джинн не заговорил первым.

— Отсутствие капитального городского искусственного освещения в обозримом пространстве. Множество слабых разрозненных источников света, предположительно аккумуляторные фонари. Низкочастотный фон в радиоэфире, отсутствие модулированных радиосигналов. Ограничения сигналов глобального позиционирования. Выход из строя двух из трёх идентичных электронных устройств. Предварительная гипотеза — воздействие электромагнитного импульса высокой мощности.