Максим проводил её до выхода, где уже ждало такси. У дверей он на секунду замешкался, а потом просто сказал:

— Спасибо за вечер, Ирина. Это было… здорово.

— Мне тоже понравилось, Максим, — её взгляд был тёплым и открытым. — До завтра.

Она села в машину, и такси растворилось в потоке ночных огней. Максим постоял ещё немного, глядя ей вслед. Странное дело. Волнение, которое преследовало его весь день, ушло. На его место пришло спокойствие и что-то ещё, чему он не мог подобрать название. Почти юношеская радость. Он вернулся в свой номер, запер дверь и подошёл к окну. Город всё ещё сиял по-прежнему, но теперь он не казался чужим и враждебным. Он принял таблетку от джетлага, которую ему предусмотрительно всучил Александр, и лёг в кровать. Сон пришёл почти мгновенно, и в нём не было ни шпионов, ни кодов, ни тревоги. Только изумрудное платье и смеющиеся зелёные глаза.

Будильник не понадобился. Максим открыл глаза ровно в семь утра, словно внутренний хронометр, сбитый трансатлантическим перелётом, вдруг решил самовольно откалиброваться по местному времени. За окном занимался бледный, акварельный рассвет Сан-Франциско, и город, умытый ночным туманом, казался чистым и обновлённым. На тумбочке лежал пустой блистер от таблетки, которую ему вчера так заботливо вручил Александр. «От джетлага, поможет выспаться и встать свежим», — сказал он тогда своим ровным, ничего не выражающим голосом. И ведь сработало. Максим чувствовал себя на удивление отдохнувшим, почти бодрым. Слишком бодрым. В голове на мгновение всплыл вчерашний вечер — огни ресторана, смеющиеся глаза Ирины, лёгкая беседа. Приятное тепло разлилось по телу, как будто под грибным дождём прошёлся. Давно он не чувствовал себя так… нормально.

Это ощущение нормальности и стало спусковым крючком.

Он сел на кровати, посмотрел на новенький планшет, лежащий на столе. Идеально чистый, без единого цифрового отпечатка. По плану, согласованному с Изотовым и ещё раз подтверждённому Александром, инсталляцию Джинна нужно было проводить непосредственно перед началом операции на конференции, утром второго и завершающего дня. Максимально близко к моменту «М», чтобы минимизировать риски обнаружения. Но это была логика шпионов, а не учёных. Максим мыслил иначе. Джинну нужно было время. Время, чтобы освоиться в новой цифровой среде, просканировать локальные сети, собрать первичные данные, адаптировать свои алгоритмы. Запускать его в бой «с колёс» было верхом неэффективности. Это как выпустить в ринг боксёра без разминки. Непрофессионально. Пусть приглядится, пощупает. Настроится на работу.

Идея пришла сама собой, ясная и логичная.

Нарушить приказ и сделать красиво, сделать не из упрямства, а из соображений здравого смысла. Небольшой акт тайного неповиновения, который значительно повысит шансы на успех. Он усмехнулся, потому что ему нравилась эта мысль. Она возвращала ему ощущение контроля, которого он лишился с того самого момента, как переступил порог кабинета Изотова. Он встал, подошёл к капсульной кофемашине и приготовил себе эспрессо. Аромат горького кофе наполнил номер, смешиваясь с запахом отельного кондиционера. Это был его мир, его ритуал. Он, компьютер и задача. Всё остальное — лишь переменные в уравнении.

Максим сел за стол. Перед ним лежал планшет, рядом — зашифрованная флешка с инструкциями от КИРАР и маленький, невзрачный burner phone, выданный Александром. Он почувствовал знакомый укол адреналина, то самое предвкушение, которое всегда охватывало его перед решением сложной задачи. Он вставил флешку, ввёл пароль. На экране появился текстовый файл с протоколом установки. Всё было расписано по шагам, дотошно и педантично, как и подобает конторе. Первый этап — создание защищённого туннеля через цепочку прокси-серверов к хранилищу в условной Швейцарии. Второй — многофакторная аутентификация. Третий — загрузка ядра системы.

— Ну что же, поехали, — пробормотал он себе под нос.

Туннель VPN строился медленно, перескакивая с одного IP-адреса на другой, запутывая следы, как заяц. Наконец, соединение было установлено. Пришло время аутентификации. Он приложил палец к сканеру на планшете. Система его опознала. И снова запросила аутентификацию. Максим откинулся на спинку стула, сделав глоток остывающего кофе, приложил палец повторно. И тут же почувствовал неладное.

Соединение прервалось. Максим нахмурился. Он списал это на паршивый отельный Wi-Fi и подключил планшет через кабель. Всё повторилось. Запрос аутентификации. Подтверждение её успеха и повторный запрос. И разрыв соединения.

Максим, не дыша, смотрел на экран. Внутри всё сжалось в ледяной комок. А потом на экране всплыло короткое, как пощёчина, окошечко. Внутри значок. Символ. Максиму объяснили, что до момента загрузки Джинна на планшет все сообщения системы будут графическими, никакой латиницы, никакой кириллицы, никаких иероглифов. Клинопись. Красный человечек в украшенном перьями индейском головном уборе держит в руках сломанную стрелу. Какого чёрта?! Этого не могло быть. Это было неправильно.

Он выругался сквозь зубы. Спокойствие, Максим, только спокойствие. Может, системный сбой на их стороне. Он решил повторить всё с самого начала. Дыхание стало прерывистым, а руки слегка дрожали от гнева и подступающей тревоги. Снова построение туннеля, снова биометрия. Он приложил безымянный палец левой руки к сенсору в который уже раз.

Казалось, красный человечек смотрит на него с усмешкой: «Что, уже успел соскучиться по мне?» Всё. Финита. Максим отшвырнул планшет на кровать и вскочил. Прошёлся по комнате, пытаясь унять колотящееся сердце. Сбой? Случайность? Кривая прошивка? Ну нет, он соблюдал инструкцию, и его заверяли, что всё будет работать как часы. Это было сделано намеренно. Вопрос — почему? В голове закружился хоровод подозрений, одно другого гаже. Каждый из них был говнюком по-своему, и каждый мог это сделать.

Первая мысль — КИРАР. Этот ублюдок Изотов. Классическая проверка на вшивость. Дать инструкции и посмотреть, ослушается ли «ценный актив». И если ослушается — щёлкнуть по носу, показав, кто здесь главный. Заблокировать доступ, а потом, на разборе полётов, с укоризной качать головой: «А мы ведь вас предупреждали, Максим Игоревич, действовать строго по плану». Этот вариант казался самым вероятным и самым унизительным.

Вторая мысль — Александр. Этот мудак с холодными глазами. Таблетка от джетлага. Его внезапное появление в баре вчера. Он что, следил за ним? Мог ли он как-то вмешаться? Отложить операцию? Или что ещё хуже, доложить наверх о его встрече с Ириной и получить приказ отменить операцию «до выяснения»? Мысль о том, что Данилов мог так его подставить, вызывала приступ тошноты.

Третья мысль, самая пугающая, — американцы. ФБР. АНБ. Александр предупреждал о китайцах, но что если это была дезинформация? Что, если они с самого начала были под колпаком? И его попытка установить зашифрованное соединение тут же зажгла все красные лампочки в их системе. Они попытались влезть к нему в канал, а умный планшет просто обрубил всем доступ и зашифровался насмерть. Тогда дело дрянь. Он провалился, даже не начав.

Или китайцы? Они ведь тоже здесь не в бирюльки играть приехали. Может, они уже запустили своих «кротов» в сеть отеля и просто валят любой подозрительный трафик, расчищая поле для своей атаки? Этот вариант был хотя бы не так обиден лично для него.

Максим остановился у окна. Город проснулся окончательно. Внизу по улицам текли потоки машин, люди спешили по своим делам. А он стоял здесь, в дорогом номере, в чужой стране, отрезанный от своего главного инструмента, от своего единственного настоящего партнёра — Джинна. Он был слеп и глух. И он не мог никому позвонить. Позвонить Александру и признаться, что нарушил приказ, как сопливый юнец? Это было бы концом его авторитета и, возможно, всей миссии. Он оказался в ловушке, которую сам себе и построил. Приятное послевкусие от вчерашнего вечера сменилось горечью паранойи и злости. Сан-Франциско больше не казался дружелюбным. Он превратился в минное поле. А ему предстояло пройти по нему с завязанными глазами.