— Привет, — произнёс Максим, и его голос прозвучал удивительно хрипло, не так, как он ожидал. Он кашлянул в кулак и попытался выдавить из себя подобие улыбки, но, кажется, она больше напоминала гримасу.

Катя кивнула, и её взгляд скользнул в сторону, избегая прямого контакта с его глазами.

— Привет, — ответила она, и её тон был таким же напряжённым, как и его. — Какими судьбами здесь?

— Да вот, — он махнул рукой в сторону бесконечных рядов одежды, — обновляю гардероб. Командировка. А ты?

Она чуть помедлила.

— Тоже… по делам.

Катя пришла за подарком для своей младшей сестры, но какая кому разница? Каждый пытался казаться непринуждённым, но оба выглядели просто образцами сожаления и неловкости. Неудобное молчание снова нависло над ними, почти физически осязаемое. Что можно сказать после всего? Как перейти от «Привет» к тому, что на самом деле кипело внутри? Нельзя. Всё слишком сложно. Слишком много боли, слишком много невысказанных слов. Прошлое висело между ними, как прозрачная, но осязаемая занавеска, преграждая путь к любой искренней беседе.

Максим почувствовал, как напряжение нарастает. Он хотел что-то сказать, спросить, как у неё дела, попытаться исправить то, что было сломано, но слова застревали в горле. Было слишком поздно. Они оба это понимали. Время, когда можно было что-то изменить, ушло, растворилось в недосказанностях и обидах. Он видел в её глазах ту же тоску, что ощущал и сам — по ушедшему, по тому, что могло бы быть, но не стало.

Катя чуть двинулась в сторону, её взгляд метнулся к выходу. Было ясно, что она хочет как можно скорее уйти.

— Ну, удачной командировки, — сказала она, её голос был чуть тише, чем обычно. Она не стала уточнять, куда именно он едет.

— Спасибо, — ответил он, и только потом понял, что это прозвучало слишком сухо.

Она кивнула ещё раз и быстро пошла прочь, растворяясь в толпе покупателей. Максим смотрел ей вслед, пока её силуэт не скрылся за очередным стеллажом. Он остался стоять посреди магазина, чувствуя себя опустошённым и потерянным. Встреча была такой внезапной, такой болезненной, что выбила его из равновесия. Противоречивые чувства затопили его: сожаление, нежность, гнев, досада — всё смешалось в один ком. Он мог бы побежать за ней, мог бы…, но что? Что он мог ей сказать? Всё было сказано, или, вернее, не сказано. Их дороги разошлись, и теперь каждый из них был одинок по-своему. Он чувствовал, как неловкость и стыд смешиваются с лёгким, но острым приступом ностальгии. Её силуэт исчез, а в воздухе остался тонкий, знакомый аромат её любимых духов, как напоминание о прошлом. Он медленно выдохнул, собирая себя по кусочкам. Прошлое не вернуть. Нужно двигаться дальше. Миссия ждёт. Он заставил себя сосредоточиться на том, зачем сюда приехал, стараясь отогнать прочь образ Кати и тот укол боли, что она оставила после себя.

Максим решительно шагнул к стеллажам с костюмами. «Kiton и Brioni», — пробормотал он про себя, вспоминая абсурдные названия брендов из списка Джинна. Консультант, подтянутый мужчина средних лет с отточенными манерами, тут же возник рядом, словно из ниоткуда. Максим, преодолевая внутреннее сопротивление, начал выбирать, ориентируясь на артикулы, любезно предоставленные Джинном. Каждое прикосновение к дорогой ткани казалось чужим, непривычным. Он привык к удобным худи и джинсам, а теперь ему предстояло облачиться в это жёсткое, но элегантное облачение. Мысли о Кате, о её недовольных словах по поводу Джинна, промелькнули в голове, но он отогнал их прочь. Сейчас не время для личных драм.

Его разум, привыкший к анализу сложных систем, тут же переключился на предстоящую задачу. Улучшение алгоритмов Джинна. Это было первостепенной важностью. Для незаметного проникновения в подсеть АНБ, для обхода их, вероятно, передовых систем безопасности, Джинну требовалась максимальная адаптация. Ему нужно будет дать Джинну возможность изучить сетевую инфраструктуру конференции, её слабые места, выявить потенциальные точки входа. Это требовало не просто взлома, а хирургической точности, не оставляющей следов. И главное, Джинн должен был оставаться абсолютно невидимым для внешних систем, как призрак в цифровом пространстве. Максим мысленно прокручивал сценарии, представлял себе архитектуру их ИИ, пытаясь предугадать возможные ловушки и преграды. Его внимание полностью поглотила эта головоломка, отвлекая от недавней встречи. Он выбрал тёмный костюм из высококачественной шерсти, водоотталкивающий тренч, несколько рубашек, свитер и те самые «туфли с надёжной подошвой». Всё как по списку.

Он расплатился картой, вручённой Изотовым. Сумма вышла астрономической, но Максиму было всё равно. Эти деньги были не его, и он не чувствовал за них никакой ответственности. Это были деньги КИРАР, их цена за его участие в этой опасной игре. С тяжёлыми пакетами он вышел из ЦУМа и поймал другое такси. Дорога домой казалась длиннее обычного. Встреча с Катей не отпускала. Её лицо, её глаза, полные смущения и чего-то невысказанного. Он снова и снова прокручивал этот короткий диалог в голове, пытаясь понять, что он мог бы сделать по-другому. Но изменить ничего было нельзя. Его жизнь теперь была на рельсах, ведущих в Сан-Франциско, и на этой дороге не было остановок для личных переживаний. Он должен был посвятить себя работе, полностью погрузиться в неё. Это был его способ справиться с болью, его убежище от реальности, которая стремительно менялась вокруг него.

Он даже не подозревал, что, когда он примерял новый костюм перед зеркалом в секции мужской одежды, в соседнем проходе, скрытая за колонной, Катя остановилась, увидев его. Её глаза расширились от удивления. Костюм сидел на нём идеально, подчёркивая широкие плечи и создавая образ элегантного, уверенного в себе мужчины. Максим, обычно такой небрежный в одежде, выглядел совершенно иначе. Она никогда раньше не видела его таким — даже на старых фотографиях, которые он показывал ей из университетских времён, он был в футболках и джинсах. Эта новая версия Максима вызвала в ней странное, смешанное чувство. И восхищение, и грусть. Он менялся, и эти изменения делали его чужим. Катя отвернулась, чувствуя, как в груди сжимается что-то холодное. Её взгляд упал на витрину аптеки, мимо которой она проходила. В голове пронеслась неожиданная мысль, не связанная ни с Максимом, ни с костюмом, но возникшая из глубокого, едва различимого беспокойства. Последние несколько дней она чувствовала себя как-то иначе, появились странные ощущения. Ей нужно было купить тест на беременность. Просто чтобы убедиться. На всякий случай. Сердце замерло в ожидании. Это была всего лишь предосторожность, конечно.

Просто предосторожность.

Москва. Среда. 06:50

Максим глубоко вдохнул, пытаясь успокоить нервную дрожь, пробегавшую по телу. За спиной остались мрачные стены КИРАР, а впереди… впереди маячил Сан-Франциско, и ощущение какой-то нереальности происходящего лишь усиливалось с каждым шагом. Он стоял у стойки регистрации в Шереметьеве, вглядываясь в лицо сотрудницы «Аэрофлота», которая, казалось, была воплощением олимпийского спокойствия, присущего всем, кто каждый день сталкивается с толпами взволнованных или спешащих пассажиров. У Максима в руке был паспорт, новый, специально выданный для этой поездки, с чистыми страницами, словно приглашающими к новым историям. Электронный билет, по словам Изотова, уже был в системе, и это немного успокаивало. Хотя он и так не сомневался в организаторских способностях КИРАР.

— Здравствуйте, — голос Максима прозвучал чуть более официально, чем ему хотелось бы. — Рейс до Сан-Франциско, пожалуйста.

Девушка кивнула, даже не подняв на него взгляда, профессионально скользнула взглядом по паспорту, проводя сканером по штрихкоду. Её пальцы быстро пробежались по клавиатуре, а на лице не отражалось ни малейшей эмоции, словно она была хорошо обученным роботом. Он чувствовал себя немного не в своей тарелке в этом новом, тщательно подобранном образе. Хорошо, что в дорогу не пришлось надевать костюм. Габардиновый тренчкот, как называют теперь старый добрый траншейный плащ, поверх свитера и футболки с длинными рукавами, джинсы, ботинки.