«Ну вот, — подумал он, — теперь я выгляжу, как миланский прожигатель жизни. Точно не тот бородатый учёный, что днём и ночью паяет микросхемы в лаборатории». Максим видел в Милане похоже одетых молодых людей.

Пограничник, скучающий мужчина с усталыми глазами, быстро сверил его лицо с фотографией в паспорте. В его системе, очевидно, тут же всплыла электронная виза, и никаких лишних вопросов не возникло. Таможня, на удивление, тоже не обратила на него никакого внимания. Никаких досмотров, никаких подозрений. Всё шло как по маслу, вызывая странное, почти ирреальное ощущение. Он был невидимкой, частью системы, которая его прикрывала. Это было одновременно приятно и тревожно.

После регистрации он автоматически направился в сторону дьюти-фри, словно ведо́мый невидимой рукой. Он никогда не любил эти места, набитые однообразными безделушками и дорогими бутылками. Но сегодня, повинуясь какому-то необъяснимому порыву, он остановился у витрины с парфюмерией. Там среди глянцевых флаконов, привлёк его внимание один — простой, без излишней вычурности, с этикеткой, на которой были лишь несколько слов на русском: «Лес после дождя». Он взял его в руки, принюхался. Аромат был свежим, хвойным, с лёгкой ноткой озона. Очень чистый и неожиданный запах. Нечто совершенно отличное от той тяжёлой сладости, что обычно витает в таких магазинах. Изотов ведь говорил про имидж. Этот запах точно подойдёт для того образа, что ему приходится сейчас играть. Для «успешного, но скромного российского учёного».

Он расплатился, почти не глядя на сумму, и поспешил к гейту. Казалось, он уже начинал вживаться в эту новую роль. Это было похоже на сложное уравнение, где переменные постоянно менялись, а он пытался найти наиболее оптимальное решение. И парфюм оказался частью этого решения. Ему предстояло быть убедительным, и каждая деталь имела значение.

Максим прошёл в самолёт, почувствовав привычный запах авиационного керосина и чего-то неуловимо терпкого, возможно, чьих-то духов. Бизнес-класс. Просторное кресло, широкое, обитое мягкой тканью, казалось роскошным после тесных офисных стульев и жёстких сидений такси. Он откинулся на спинку, чувствуя, как напряжение медленно отступает, растворяясь в приятной предполётной суете. В ручной клади лежал планшет, его спутник, его портал в мир Джинна. Но Джинн пока спал. КИРАР, как и ожидалось, настоял на том, чтобы системное ядро Джинна было инсталлировано уже на американской земле, чтобы избежать рисков обнаружения и перехвата на стадии перелёта. «Лишние меры предосторожности», — проворчал Максим про себя, но Изотов был непреклонен. А значит, Джинн молчал, его аналитические способности были недоступны, и это создавало странное ощущение пустоты. Он привык к его постоянному присутствию, к его холодным, но таким точным расчётам. Сейчас он был один на один со своими мыслями, лишь с собственной, не слишком надёжной интуицией.

В соседнее кресло грациозно, словно балерина, опустилась симпатичная девушка. Рыжие, рассыпавшиеся по плечам, волосы, яркие зелёные глаза, чуть изогнутые губы, в которых читался намёк на улыбку. От неё веяло лёгким, едва уловимым ароматом, который был Максиму совершенно незнаком. Она поправила волосы и слегка повернулась к нему. В движениях девушки чувствовалась уверенность, которая выдавала человека, привыкшего к роскоши и вниманию. Макс невольно сравнил её с Катей. Та же хрупкость, та же внутренняя сила, но Катя… Катя была другой.

— Привет, — произнесла девушка. — Кажется, мы соседи на ближайшие одиннадцать часов.

Максим чуть улыбнулся.

— Здравствуйте. Максим.

— Ирина, — она протянула руку. Рукопожатие было лёгким, но уверенным. — А вы, должно быть, летите на конференцию? По ИИ? Я видела объявление в бизнес-зале. И лицо ваше показалось знакомым.

Максим слегка вздрогнул. Насколько знакомым? Или это просто вежливая фраза? — Да, на конференцию. Я… исследователь. А вы?

— Я тоже по делам. Семейным, — она махнула рукой, словно отмахиваясь от подробностей. — Скучно. Зато можно посмотреть фильмы и поспать.

Она улыбнулась, и Максим почувствовал лёгкое тепло. Флирт? Или просто дружелюбие? Он давно не был в подобных ситуациях, его мир сузился до лаборатории и расчётов. Разговор завязался легко, непринуждённо. Они говорили о погоде, о фильмах, о том, как ужасно скучны бывают долгие перелёты. Ирина смеялась над его слегка неуклюжими шутками, и он чувствовал, как внутри что-то расслабляется. Он всё ещё думал о Кате, о её улыбке, о том, как она умела рассмеяться над его самыми занудными комментариями. Но Ирина была другой. Свежей, новой. И от этого становилось немного легче на душе. Он был вежлив, но доброжелателен. И он даже почувствовал, как к этой мимолётной встрече примешивается лёгкий интерес. Очень лёгкий, но всё же.

Полёт проходил спокойно, словно время замедлилось. Максим задремал под монотонный шум двигателей, затем обедал, наслаждаясь непривычными блюдами и хорошим вином. Он слушал музыку в наушниках — классический рок, Pink Floyd, Queen — и размышлял о предстоящей операции. Ещё раз мысленно пробежался по алгоритмам, которые наверняка ещё раз придётся подправить после первичного анализа сети конференции для незаметной работы Джинна. Но рядом сидела Ирина, её смех, её вопросы, её лёгкое прикосновение к его руке, когда она что-то объясняла. И мысли о работе уходили на второй план, уступая место простой человеческой связи. Ему нравилось, как она внимательно слушала, как её глаза сияли, когда он рассказывал о квантовых вычислениях, пусть и в упрощённой форме. Он даже поймал себя на мысли, что предвкушает знакомство с зарубежными коллегами и докладами участников конференции с каким-то новым, почти детским азартом. Он искренне увлёкся наукой и был рад, что эта поездка, помимо шпионской миссии, сулила ещё и это. В какой-то момент, полностью погрузившись в разговор с Ириной о том, как меняется мир под влиянием технологий, он совершенно забыл о своей главной задаче — проникновении в подсеть АНБ. Это было необычно для него, сосредоточенного и целеустремлённого. Но, похоже, этот полёт дал ему возможность пока побыть просто собой.

За окном замелькали огни. Самолёт плавно снижался, пробиваясь сквозь лёгкую дымку над Сан-Франциско. Город медленно раскрывался под ними, сверкая миллиардами огней, словно рассыпанные драгоценности. Приземление было мягким, почти неощутимым. Чувствовалось лёгкое волнение, предвкушение. Ирина повернулась к нему, её глаза светились. Она взяла свой небольшой клатч и достала оттуда визитку. На ней было написано только имя и номер телефона.

— Вот, — она протянула её ему. — Если захотите продолжить нашу высоконаучную дискуссию или просто выпить кофе. Я буду здесь ещё неделю. Звоните, когда вам будет удобно.

Максим взял визитку, чувствуя, как она чуть тёплая от её прикосновения. — Спасибо, Ирина. Я обязательно позвоню, — и он ответно оставил ей свою визитку. — Мои контакты.

Искренне улыбнулся. И снова он прошёл таможенный и пограничный контроль на удивление быстро. Сотрудник ICE, миграционной службы, задавал стандартные вопросы: «Цель визита?», «Как долго пробудете в США?», «Есть ли с собой запрещённые предметы?». Максим отвечал спокойно, уверенно, ни единым движением не выдавая своего внутреннего волнения. Он чувствовал себя полностью подготовленным, его легенда была безупречной. Проверка гаджетов тоже прошла гладко. Планшет, в котором пока не было ничего, кроме пустой оболочки Джинна, не вызвал подозрений. Его настроение было на высоте. Он с огромным любопытством ожидал знакомства с США, с этим городом, который казался таким далёким и таким притягательным.

Выйдя в зону прилёта, Максим сразу же почувствовал на себе чей-то взгляд. Александр. Он стоял чуть поодаль, в толпе встречающих, невозмутимый, собранный. Ни тени улыбки, лишь внимательный взгляд. Его лицо было непроницаемо, словно он был застывшей статуей, а не живым человеком. Максиму показалось, что Александр слегка прищурился, когда девушка прощалась с Максимом. Он не удивился. Похоже, ему дали напарника, подозрительного до мозга костей. Ну что же. Вот и начинается рабочая рутина.