Максим же чувствовал себя раздавленным. Его правота, подтверждённая Джинном, не принесла ни капли удовлетворения. Только липкий, холодный ужас. Он смотрел в окно на проносящиеся мимо пейзажи: сонные пригороды, мирные поля, рекламные щиты, зазывающие в рестораны, которые, возможно, через пару дней превратятся в радиоактивную пыль. Сюрреализм происходящего сводил с ума. Мир жил своей обычной жизнью, не подозревая, что его таймер уже запущен.

— Поесть не хочешь? — спросил Данилов, не отрывая взгляда от дороги.

— Нет, — коротко ответил Максим, не отрывая взгляда от окна.

— Зря. Потом может не быть времени, — безразлично пожал плечами Александр. — Силы нужно поддерживать.

Он снова замолчал. Максим ненавидел эту его черту. Этот прагматизм, который вымарывал из любого уравнения всё человеческое, оставляя лишь голую функцию. В его мире не было места страху или сомнениям, только действию. И сейчас Максим был частью этого действия, объектом, который нужно переместить из точки А в точку Б. И это бесило.

Внезапно тишину нарушил третий голос. Спокойный, синтезированный, лишённый всяких эмоций.

— Установлено стабильное зашифрованное соединение через терминал КИРАР. Осуществляю пассивный мониторинг сетей Министерства обороны США в рамках предоставленных доступов.

Голос Джинна доносился из рюкзака Максима, где лежал планшет. Александр бросил на рюкзак быстрый, недовольный взгляд, но ничего не сказал. Это он настоял, чтобы Джинн был подключён к его защищённому терминалу — единственный источник связи с внешним миром, которому он доверился, потому что считал поступающую информацию более или менее достоверной.

— Что-нибудь интересное есть, Джинн? — с горькой иронией спросил Максим. — В контексте нашего бегства? Вдруг они отменили конец света?

— Анализ текущей ситуации не подразумевает причин для изменения прогноза, — бесстрастно ответил ИИ. — Однако обнаружено событие высокой значимости, косвенно подтверждающее прогноз. Зафиксированы тактические ядерные удары Пакистана по военным базам Индии в Кашмире. Три удара, эквивалентом около 100 килотонн каждый. Информация подтверждается данными со спутников-разведчиков США. Потери среди гражданского населения уточняются.

Максим почувствовал, как кровь отхлынула от его лица. Вот оно. Началось. Не где-то в теории, не на графиках Джинна, а в реальности. Маленький фитиль уже подожгли на другом конце света, и теперь огонь неумолимо побежит по шнуру к главной пороховой бочке.

— Саша… — выдохнул он, поворачиваясь к водителю. — Ты слышал?

— Не глухой, — процедил Александр, его костяшки на руле побелели. Он не удивился. Он просто принял факт. — Региональный конфликт. Они там постоянно цапаются. Мы с тобой ещё не родились, а они уже чай и овец друг у друга воровали, эти твои Индия и Пакистан. Это ещё не значит…

— Не значит?! — взвился Максим. — Джинн говорил про предлог! Про катализатор! Вот он! Это идеальный повод! Сейчас все начнут обвинять друг друга, приводить в готовность свои арсеналы, и какой-нибудь нервный мудак в бункере нажмёт не ту кнопку!

Его голос сорвался на крик. Паника, которую он так долго подавлял, вырвалась наружу. Александр резко ударил по тормозам, и пикап, взвизгнув шинами, съехал на обочину. Двигатель он не заглушил.

— Возьми себя в руки, профессор! — рявкнул он, поворачиваясь к Максиму. В его глазах полыхал холодный огонь. — Твоя истерика нам сейчас не поможет! Никак! Вообще!

— А что нам поможет?! — не унимался Максим, размахивая руками. — Сидеть и ждать, пока нас накроет?! Мы едем слишком медленно! Нам нужно было лететь, а не ехать! Прятаться в самой глубокой дыре, а не тащиться в какой-то Биллингс!

— Ты хоть представляешь, что сейчас творится в аэропортах? — голос Александра стал тише, но злее. — Там уже ад. Все, кто хоть что-то знает, ломятся из страны. Валят на своих бизнес-джетах на частные острова. А мы едем по чёткому маршруту. У нас есть цель. И мы до неё доберёмся. Если ты не спровоцируешь мне аварию своим скулежом. И скажи спасибо, что простые граждане ничего не знают и не забили все дороги!

— Это не скулёж! Это здравый смысл! Люди гибнут! Прямо сейчас!

— Да, гибнут! — Александр подался вперёд. — И будут гибнуть. Миллионами. И знаешь что? Мы ничего не можем с этим поделать. Ни ты, ни я. Наша задача — выжить. Сохранить твою башку и то, что в ней. И твой ящик. Всё. Остальной мир может катиться в тартарары. Меня он не волнует.

Эта фраза ударила Максима, как пощёчина. Он смотрел в жёсткое лицо Александра и видел перед собой не защитника, а порождение этой прокля́той системы. Человека, для которого жизни миллионов — всего лишь досадная статистика.

— Как ты можешь так говорить? — прошептал он. — Тебе совсем плевать? Там же прямо сейчас… там же плотность населения рекордная…

— Мне не плевать на тебя. Вот мой приказ и моя работа, — отрезал Александр. — А спасать человечество я не нанимался. И тебе не советую. Это неблагодарное занятие. Обычно заканчивается распятием. Или чем похуже.

Он снова посмотрел на дорогу, аккуратно включил поворотник и плавно вернул машину на шоссе. Спор был окончен. Не потому, что они пришли к согласию, а потому, что говорили на разных языках.

— Джинн, — тихо позвал Максим, отворачиваясь к окну. — Есть новые данные?

— Анализ дипломатической переписки ООН, перехваченной станцией АНБ в Форт-Миде, показывает экстренные консультации между членами Совета Безопасности. Официальные заявления осуждают эскалацию, но риторика в закрытых каналах носит ультимативный характер. Вероятность полномасштабного конфликта с участием США, России, Израиля и Китая в ближайшие сорок восемь часов повысилась до девяноста четырёх процентов.

Девяносто четыре.

Максим закрыл глаза. Цифры больше не пугали. Они просто констатировали факт. Он проиграл спор с Александром в отеле. Он проиграл спор с реальностью сейчас. Осталось только принять правила этой новой, чудовищной игры. Или умереть.

— Хорошо, — сказал он в тишину, и сам удивился, насколько ровно прозвучал его голос. — Что дальше по плану?

Александр бросил на него короткий, изучающий взгляд. Он уловил перемену в тоне. Истерика прошла, началась стадия принятия.

— Дальше по плану — ехать, — ответил он уже спокойнее. — Нам нужно продержаться до сумерек. Потом найдём место для ночлега. Подальше от дороги. Нужно пополнить запасы воды и еды. И кое-что ещё. У меня есть на примете одно место.

Максим кивнул, не спрашивая, что это за место. Он догадывался, что у Данилова на территории вероятного противника наверняка припасены «подарки» от родной конторы. Сейчас это уже не имело значения. Важно было только одно — выжить. Пережить эту ночь. И следующую. И ту, когда девяносто четыре процента превратятся в сто. И он понимал, что без этого циничного, безжалостного мужчины рядом его шансы были равны нулю. Он отчаянно захотел домой.

Молчание в салоне было плотным, почти физически ощутимым. Оно давило на барабанные перепонки сильнее, чем рёв мотора. Максим отвернулся к окну, наблюдая за пролетающими мимо столбами и деревьями. Он смирился. Это было не поражение, а холодная, трезвая оценка ситуации. В этом новом мире его гениальность стоила не больше, чем умение Александра бесшумно свернуть шею. Возможно, даже меньше. Александр, казалось, вообще не замечал напряжения. Он был машиной, выполняющей программу. Его спокойствие бесило и, как ни странно, успокаивало одновременно.

— Нужно решить вопрос с легализацией, — вдруг произнёс Александр, нарушив затянувшуюся тишину. Его голос был ровным, деловым, словно он обсуждал покупку продуктов. — Маленькая остановка.

Данилов снова притёр пикап в очередной парковочный карман, залез в свой тактический рюкзак и извлёк оттуда толстый, армированный планшет серого цвета. «Терминал КИРАР, что же ещё», — подумал Максим. Никаких логотипов, только несколько разъёмов под резиновыми заглушками.

Максим наблюдал за его действиями с апатичным любопытством.