Она оглядела зал, и её взгляд снова наткнулся на Максима. Он стоял у окна, разговаривая с тем самым норвежцем с бородой викинга, и оживлённо жестикулировал. Он был в своей стихии, в мире чистой науки, и даже не подозревал, что вокруг него сужается кольцо. Пауки уже плели свою сеть. И он был той самой аппетитной мухой, что вот-вот в неё угодит. Внутри Эмили всё похолодело. Долг требовал просто наблюдать и докладывать. Но что-то другое, что-то очень человеческое и очень иррациональное, кричало, что она должна вмешаться. Предупредить его.

— Я просто убью его, если он вляпается в историю, — пробормотала она, направляясь к нему. Ярость на его наивность боролась с желанием его защитить. Она подождала, пока норвежец отойдёт, и подошла к Максиму с самой непринуждённой улыбкой, на которую была способна.

— Спасаешь мир от неверных квантовых моделей? — спросила она легко. Её голос звучал беззаботно и чуть насмешливо.

Максим обернулся, и его лицо прояснилось.

— Ира! Да нет, просто обсуждали теорию. У него интересный подход, хотя и спорный.

— Я заметила, ты слушал китайского докладчика с таким вниманием, — сказала Эмили, заглядывая ему в глаза. — Впечатлил?

— Чжан Вэй? Умный мужик, — кивнул Максим. — Хотя его философия об «ответственности учёного» немного… пафосная. Но говорит он убедительно.

Вот он, её шанс.

— Знаешь, мой отец, он ведь бизнесмен старой закалки. Он всегда мне говорил: никогда не доверяй тому, кто слишком много говорит о морали. Обычно у таких людей её просто нет, — она сделала паузу, наблюдая за его реакцией. — Особенно если это наши «восточные партнёры». Они играют в другую игру, Макс. И правила там совсем другие.

Максим слегка нахмурился. На его лице промелькнуло недоумение.

— Ты о чём? Обычная научная конференция. Да, есть конкуренция, но это же не шпионский фильм.

Не шпионский фильм. Эмили мысленно усмехнулась. Милый, наивный мальчик. Он не понял. Или не захотел понимать. Придётся быть прямее. Она чуть наклонилась к нему, понизив голос, и её улыбка исчезла.

— Максим. Просто послушай меня, хорошо? Будь осторожен.

Она посмотрела ему прямо в глаза, пытаясь донести всю серьёзность своих слов без слов.

— Очень осторожен. Не все здесь приехали обсуждать науку. Некоторые приехали на охоту. И ты для них — очень интересный трофей. Не разговаривай с незнакомцами о своей работе. Никаких деталей. И, ради бога, никому не доверяй. Особенно тем, кто кажется слишком дружелюбным.

Она выпрямилась, и на её губах снова появилась лёгкая улыбка. Легко коснулась плеча Максима. Какая же приятная на ощупь ткань у его костюма!

— Ладно, не буду тебя грузить. Пойду выпью ещё этого ужасного кофе. Увидимся позже?

И, не дожидаясь ответа, ушла, оставив его стоять у окна. В его глазах было полное смятение. Она сделала всё, что могла, не раскрыв себя. Она бросила ему спасательный круг. Теперь оставалось только надеяться, что у него хватит ума за него ухватиться. Но, глядя на растерянное лицо русского, Эмили в этом сильно сомневалась.

***

Максим пытался обдумать то, что только что услышал от Ирины. Он же просто учёный. Обычный учёный на скучной конференции, где все пытаются перещеголять друг друга длиной формул и количеством цитирований. Он сделал глоток остывшего, отвратительного кофе и поморщился.

— Доктор Останин? Прошу прощения, что отвлекаю.

Голос был мелодичным, с лёгкой хрипотцой, и принадлежал женщине, которая возникла рядом с ним словно из ниоткуда. Максим обернулся. Высокая, стройная, с безупречной осанкой. Экзотическая, почти нереальная красота — тонкие черты азиатского лица сочетались с чем-то неуловимо европейским. Умные, чуть раскосые глаза смотрели прямо, без кокетства, но с явным интересом. На ней был идеально скроенный деловой костюм, который не скрывал, а подчёркивал её женственность.

— Да, это я, — пробормотал Максим, чувствуя себя неловко, как школьник.

— Линда Ченн. Я с огромным интересом слежу за вашими публикациями по нелинейным квантовым системам. Ваша последняя работа о коллапсе волновой функции в многомерных пространствах — это просто прорыв. Особенно ваша модель «квантового эха».

Максим моргнул. После потока общих фраз и вежливого научного трёпа, который он слышал весь день, её слова прозвучали, как музыка. Она не просто знала термины. Она понимала суть. Его модель «квантового эха» была его маленькой гордостью, самой смелой и неочевидной частью его теории, которую большинство коллег считали слишком экзотичной.

— Ох… спасибо. Не думал, что мои статьи читают здесь так внимательно, — он почувствовал, как напряжение понемногу отпускает. Разговор с коллегой, с настоящим специалистом. Это было именно то, чего ему не хватало.

— Ещё как читают, — улыбнулась Линда, и в уголках её глаз собрались крошечные морщинки. — Хотя, признаться, у меня есть пара вопросов по вашим выкладкам. Вы предполагаете, что информация не исчезает бесследно, а создаёт своего рода «информационное эхо», которое можно зафиксировать. Но как вы решаете проблему декогеренции в столь сложных системах?

Она говорила о его работе так, будто они обсуждали её вчера за чашкой чая. Легко, профессионально, точно. Максим оживился, забыв и про Ирину, и про Александра, и про свою паранойю. Он наконец-то был в своей стихии. Он начал что-то объяснять, жестикулируя, рисуя в воздухе невидимые формулы. Линда слушала, кивала, вставляла точные, умные реплики. Она не просто понимала, она думала в том же направлении. Это было пьянящее чувство. Наконец-то его понимают.

***

Александр, протиравший бокалы за барной стойкой в другом конце зала, почувствовал, как напряглись мышцы на его спине. Ещё одна. Он мысленно выругался: не прошло и десяти минут после того, как рыжая фурия отошла от Максима, оставив его в полном смятении, как на сцене появилась новая актриса. И эта была ещё опаснее. Та, рыжая, играла в «свою девчонку», простую и прямую. Эта же была оружием другого класса. Высокоточным. Сокрушающим. Она била прямо в цель — в его научное эго. Александр видел, как расправил плечи его «подопечный», как загорелись его глаза.

Сожрал наживку. С потрохами.

Да чего там, Данилов и сам почувствовал… желание. Он внимательно изучал Линду. Одета дорого, но неброско. Движения отточенные, уверенные. Александр был уверен — она американка. Либо ЦРУ, либо АНБ. Слишком профессионально. Слишком гладко. Они разыгрывали классическую партию. Рыжая продинамила и ушла. Эта, азиатка, понимает, восхищается и предлагает дружбу. Цель одна — влезть Максиму в голову, получить доступ к нему и к его «жестянке».

— Астор, чёрт тебя дери, шевелись! На двенадцатом столике пролили сок! — рявкнул Боб, его «менеджер».

— Сию минуту, сэр, — с непроницаемым лицом ответил Александр, подхватывая поднос с салфетками. Это дало ему предлог приблизиться. Он медленно двинулся через зал, его уши ловили обрывки фраз Максима и Линды. «Квантовая запутанность», «информационный парадокс», «вычислительная мощность». Бред сумасшедшего. Но для Максима это было важнее секса и еды.

Александр остановился у соседнего столика, делая вид, что собирает грязную посуду. Он видел, как Линда очаровательно смеётся над какой-то шуткой Максима, как она невзначай касается его руки. Лёгкое, мимолётное прикосновение. Но для оперативника это был чёткий сигнал. Установление физического контакта. Следующий шаг в вербовочной беседе. Этот идиот даже не понимал, что его обрабатывают по учебнику. Гнев поднимался в груди Александра холодной волной. Ему хотелось подойти, схватить Максима за шиворот и вытряхнуть из него всю эту научную дурь, заорав прямо в ухо: «Очнись, придурок! Тебя разводят, как последнего лоха!» Но он не мог. Он был Астором. Незаметным официантом.

***

Эмили стояла у колонны, делая вид, что с увлечением читает что-то в телефоне. На самом деле, она смотрела поверх экрана, и все её существо было сосредоточено на одной точке в зале — на Максиме, который оживлённо беседовал с Линдой Ченн. Внутри у неё всё кипело. Беспомощность и ярость. Она только что, рискуя своей легендой, дала ему самое прямое предупреждение, на которое была способна. «Не доверяй тем, кто кажется слишком дружелюбным». И что он делает? Находит самую обаятельную и дружелюбную женщину в зале и выкладывает ей все свои секреты.