Наконец он его нашёл. Учёный стоял в одиночестве у высокого столика возле панорамного окна, сжимая в руке чашку с кофе. Он делал вид, что с интересом разглядывает вид на город, но его поза… Плечи ссутулены, взгляд блуждает, пальцы нервно постукивают по чашке. Александр мысленно усмехнулся. Сопляк. Явно не в своей тарелке. Вчерашний ужин с рыжей, похоже, не пошёл ему на пользу. Или, наоборот, пошёл, и теперь его мучит совесть. Или страх. Александр не сомневался, что за той встречей он наблюдал не зря. Кто эта девица? Почему она так вцепилась в Максима? Случайное знакомство в самолёте? Он в такие сказки на слово не верил с шести лет, как только перестал верить в Деда Мороза.

Александр медленно направился в его сторону, лавируя между гостями. Нужно было подобраться ближе, оценить обстановку вокруг «подопечного». Он поставил на соседний стол кувшин с водой, делая вид, что поправляет салфетки. Максим его не замечал. Он был полностью погружен в свои мысли, и мысли эти, судя по выражению его лица, были не из приятных. Неужели этот идиот уже успел что-то натворить? Александр почувствовал, как внутри поднимается глухое раздражение. Ему поручили охранять гения, а выдали капризного подростка, за которым нужен глаз да глаз.

— Не желаете ещё кофе? — спросил он ровным голосом с лёгким, отработанным акцентом. Он оказался прямо за спиной Максима.

Максим вздрогнул и резко обернулся. В его глазах на долю секунды промелькнул испуг, который тут же сменился растерянностью. Он посмотрел на Александра, на его форму, на поднос, и ничего не понял. Не узнал его. Просто очередной официант.

— А… нет, спасибо, — пробормотал он и снова отвернулся к окну.

Но этой доли секунды Александру хватило. Это был не страх вины. Это была паранойя. Чистая, дистиллированная паранойя. Взгляд затравленного зверя. Что, чёрт возьми, с ним произошло? Его пытались запугать американские спецслужбы? Эта мысль была неприятной, но самой логичной. Если так, то ситуация осложнялась в разы.

Александр отошёл, продолжая свой обход. Теперь он не спускал с Максима глаз. Он видел, как к нему подошёл какой-то индус, завязался короткий разговор. Александр тут же оказался рядом, убирая пустые чашки со стола. Он уловил обрывки фраз: «…квантовая запутанность…», «…ограничения модели…». Обычная научная трепотня. Индус отошёл. Затем подошла пожилая немка. Та же история. Всё чисто. Максим отвечал односложно, явно желая, чтобы его оставили в покое. Он был не здесь. Он был в своей голове, в своей проблеме.

И тут Александр увидел её. Рыжая из аэропорта. Она вошла в зал со стороны главного входа, и в её движениях была уверенность хозяйки положения, а не случайной гостьи. Она была одета в строгий брючный костюм, который, впрочем, только подчёркивал её фигуру. Она не искала Максима. Она просто сканировала зал, и её взгляд был таким же профессиональным, как у него самого. Она тоже работала. Александр почувствовал укол холодного азарта. Так-так, становится интереснее. Он даже немного обрадовался.

Данилов замер у стойки с напитками, делая вид, что протирает стаканы. Он видел, как она заметила Максима. Видел, как её губы тронула лёгкая улыбка — смесь удовлетворения и чего-то ещё, чего он пока не мог прочитать. Но взгляд рыжей этой улыбке не соответствовал, слишком уж холодный, предвкушающий. Девушка направилась прямо к Останину. Неторопливо, грациозно, как пантера, приближающаяся к жертве. Хороша!

Внутри у Александра всё похолодело. Это не было случайностью. Это была спланированная акция. Кем бы она ни была — ФБР, ЦРУ, может, даже конкуренты из другой российской конторы, о которых ему не сообщили, — она вела Максима. Сто сорок шесть процентов, она его вела! И этот идиот, этот гениальный «человек науки, не войны», сейчас вляпается в её сети, как муха в мёд.

Его работа только что усложнилась. Теперь ему нужно было следить не только за Максимом, но и за ней. Понять, кто она, чего хочет, и, если потребуется, нейтрализовать. Незаметно. Без шума и пыли. Он поставил стакан на поднос с чуть бо́льшим стуком, чем следовало. Боб, его «менеджер», бросил на него недовольный взгляд, но Александру было плевать. Игра началась. И он, «Астор», незаметный официант с подносом, был в самом её центре, готовый в любой момент сделать свой ход. А Максим… Максим, вероятно, был всего лишь приманкой на доске, которую расставили совсем другие, куда более серьёзные игроки. И он об этом даже не догадывался.

***

Зал гудел, как потревоженный улей. Сотни голосов, смешиваясь с запахом кофе и дорогих духов, создавали плотную, почти осязаемую атмосферу интеллектуального брожения и скрытого соперничества. Максим пытался сосредоточиться на докладе, который с энтузиазмом зачитывал бразильский учёный, но слова, словно мелкие гладкие камни, отскакивали от его сознания, не оставляя следа. Его мозг, натренированный на поиск паттернов и аномалий, был занят совсем другим — анализом катастрофы, случившейся этим утром в его собственном номере. Провал. Полный, унизительный провал с установкой Джинна.

Он снова и снова прокручивал в голове последовательность действий. Каждый шаг, выполненный в строгом соответствии с инструкцией Изотова. Планшет, его верный инструмент, превратился в бесполезный кусок металла и стекла. Доступ для него был заблокирован. Кем? Изотовым, решившим провести проверку на вшивость? Александром, этим ходячим воплощением недоверия? Или кем-то третьим, о ком он даже не подозревал?

Идиот.

Это слово пульсировало в висках, заглушая монотонный голос бразильца, рассуждающего об этических аспектах применения ИИ для оптимизации урожайности кофе. Кофе! Какая ирония. Он бы сейчас убил за чашку нормального эспрессо из африканской арабики, а не за ту бурду из робусты, что подавали на завтраке. Он нарушил прямой приказ. Полез вперёд, ведо́мый своим научным высокомерием, своей уверенностью, что он умнее всех этих шпионов в дорогих костюмах. И вот результат. Он слеп. Без Джинна он был просто учёным, а не оперативником. Хорошим учёным, но сейчас от этого было мало толку. Его главное оружие, его преимущество, было отнято. Он чувствовал себя голым посреди враждебной толпы.

— …таким образом, адаптивная нейросеть позволяет предсказывать вспышки заболеваний кофейных деревьев с точностью до девяноста четырёх процентов, — с гордостью завершил бразилец под вежливые аплодисменты. Максим автоматически хлопнул пару раз, даже не поняв, чему именно. Жалких девяносто четыре процента. Джинн сделал бы сто два!

На сцену вышел следующий докладчик — высокий, сутулый норвежец с бородой викинга. Тема: «Предиктивное построение маршрутов автономных нефтеразведывательных дронов на основе квантовых алгоритмов». Это было уже ближе к его сфере, и часть его сознания, отвечающая за профессиональное любопытство, проснулась. Но паранойя, цепкая, как ржавчина, не отпускала. Он скользил взглядом по залу, по лицам, пытаясь угадать, кто здесь друг, кто враг, а кто просто статист. Вон там, в третьем ряду, сидела группа китайцев. Серьёзные, сосредоточенные лица. Они были похожи на шахматистов, просчитывающих партию на десять ходов вперёд. Они — его цель. Но как к ним подобраться, будучи кастрированным в своих возможностях?

Доклад норвежца был интересным, но слишком теоретическим. Много формул, мало практики. Максим слушал вполуха, размышляя о том, что его собственный Джинн, будь он сейчас в строю, мог бы проанализировать эту модель за пару секунд и выдать с десяток слабых мест. А сейчас… сейчас он мог лишь строить догадки. Он снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Тяжёлый, внимательный. Он не оборачивался, но подозревал, кто это. Александр. Его тень, его надзиратель. Где-то здесь, он выполнял свою работу. Мог он оказаться на конференции? Легко! И конечно же, следил за ним. Оценивал его поведение. Гарантировал лояльность. И наверняка уже настучал об Ирине. Мудак.

Наконец, модератор объявил перерыв на кофе. Зал ожил. Люди вставали, разминали затёкшие конечности, сбивались в группки, обсуждая услышанное. Максим почувствовал приступ клаустрофобии. Ему нужно было на воздух. Или хотя бы в угол, где его никто не будет трогать. Он поднялся, слился с потоком, движущимся к выходу из зала, и направился к столикам с напитками. Взял чашку с обжигающе горячим кофе, который, как он и ожидал, оказался отвратительным, и отошёл к панорамному окну, делая вид, что любуется видом на город.