— Да, Кощей меня бережет и балует! Вот пойду к Кощею, и меня все равно допустят к царю. Но тебе решать, как это произойдет: с последствиями для тебя или без.

Вольный тон и прямота её слов, казалось, пробились за высокомерие Федора. Он замялся, и его лицо постепенно смягчилось.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Иди и смотри.

Он поднял угрюмый взгляд на витязей, и повел её к постаменту.

Марена склонилась над телом царя, её сердце стучало в унисон с ладонями, которые дрожали от напряжения. Смерть витала в воздухе, дразнила ее пальцы.

Марена заглянула в безмятежное лицо царя, что оставил все заботы за порогом. Теперь других пусть заботит жизнь. Он ушел и смерть приняла его, как и всех однажды.

Она осторожно прикоснулась к покрывалу, и вдруг низко склонилась к губам государя, понюхала.

Федор возмущённо вскрикнул.

— Ты, должно быть, сошла с ума! — произнес он злым шепотом. — Чего удумала?

— Не пахнет! — сказала Марена.

Федор переменился в лице. А Марена, не объясняя ничего, поспешно направилась к выходу.

— Государыня в трауре, — сказала пожилая женщина, встретив Марену у дверей.

И ей пришлось покинуть терем царевны.

Пускай! Не вечно же ей сидеть за закрытыми дверями! Скоро вернется Ярослав, и тогда…

«А что тогда? Нужно ли мне все это? Что я получу для себя, если разворошу осиное гнездо?»

Марена вышла на улицу. Ночной мороз холодил щеки. У неё в голове мелькали мысли — упрямые и громкие.

Зачем царица себя так подставила? Ярослав ведь любил дядю. И едва ли простит его смерть.

Только зачем ей самой в это впутываться Марена едва ли понимала.

Ей нужна всего лишь книга, чтобы помочь Василисе. Все остальное не так уже важно. Кто убил царя и зачем? Какая разница?

Ее личные проблемы заполнили голову, как пчелиный рой. Она так и не достала кольцо! А если расскажет Ярославу о царице… То, как быть с кольцом? Как она вытащит без нее Змея?

Марена вздрогнула, думая об этом.

Ах, если бы Кощей ее просто отпустил… Освобождать подобную тварь, не кажется хорошей идеей! Но как ей спастись? Как освободиться от его душного внимания?

И как-то нужно усыпить бдительность Кощея.

Бросать в глаза Кощею ненависть, а прятать любовь… Любопытно. С этого может что-то и получится.

***

Солнце, по-зимнему яркое и слепящее золотом, горело над последним лежбищем царя. Под телом, укутанным в золотой лен, лежали дубовые поленья. У подножия холма собрались почти все жители Навийграда: мужчины и женщины, старики и дети, знать и простые люди. Марена и Кощей стояли чуть в стороне. Ей не хотелось приходить, но она надеялась увидеть царицу или Елисея.

Елисей пришел, бросал на Василису щенячьи взгляды, но не приближался. А вот царицы до сих пор не было… Почему она не пришла? Бросать вызов знати сейчас — не в ее интересах!

Неужели царицу заподозрили?

Василиса неожиданно сжала руку Марены.

«Ну, что я ее нянька что ли?»

А потом Марена вспомнила себя на дне ущелья, как искала руку во тьме, и крепко стиснула пальцы царевны в ответ. Да, никто не должен быть один в такие времена.

Жрецы несли на холм зажженные факелы, где уже стояла женщина в белом — длинные волосы, измазанные известью, казались седыми. Она подняла руки к небу, словно искала поддержки у старых богов, и взмолилась:

— Марена, владычица зимних ветров, в этот час, когда сердца полны противоречий, мы призываем Тебя, чтобы Ты свидетельствовала, как покидает этот мир наш государь.

Сердце Марены задрожало, но не от страха — от какого-то неясного чувства величия. Она ловила каждое слово, ощущая, как внутри нее что-то разгорается, как в тот день, когда Кощей напоил ее своей кровью.

По лицу Василисы бежали слезы, но голову она держала приподнятой.

— Пусть огонь, что вспыхнет, очистит нашу землю, сожжет все тени, что держат душу в мире земном, и в взоре Твоем мы найдем прощение и радость в скорби. Ты, царица смерти и холода, дай нам силу вынести этот час, — продолжала женщина.

Жрецы опускались на колени перед своей «богиней», их головы склонялись, а Кощей сжимал губы. Все казалось таким правильным и неизбежным, но Марена едва дышала от нарастающего волнения.

— В объятиях Твоих, О, Марена, научимся любить жизнь, покуда она дана нам. Пусть огонь станет символом новой жизни, как Твой холод — символом смерти. Сними пелену с наших глаз, и дай нам силы идти вперед без упрека, принимая Твое величие.

Позабытое чувство шептало в ее душе, но память оставалась туманной. Она больше не могла стоять в тени; жертва и величие, смерть и жизнь пробуждали в ней нечто древнее, похороненное столетиями воспоминаний ложных жизней.

Холод заполнил её нутро, и в этот момент она шагнула вперед, к жаркому огню, к телу царя… Как зима уступает весне, как ночь сменяется утром… Она подняла руки, чтобы забрать его тело, когда услышала вскрик и точно очнулась ото сна.

Малюта Скуров и витязи вели царицу к костру. Простоволосую, со связанными за спиной руками, в одной лишь рубахе на голое тело.

«Неужели они прознали про ее проступки?»

Марена повернулась к Кощею:

— Что происходит?

— Давняя традиция… А ты не знала? Жену сжигают вместе с мужем на погребальном костре.

Марена охнула, повернулась к Василисе:

— Разве вы не остановите это безумство, государыня?

Царевна повернула к Марене бледное лицо, с выжжеными от боли глазами.

— Она была там, когда он умер. Я хочу, чтобы она сгорела на костре вместе с моим отцом.

В голове Марены разгоралась паника. Книга! Смогу ли я ее потом забрать? А главное, понять суть ритуала или проклятья без царицы? Мы слишком тесно связаны с царевной, и я должна позаботиться о том, чтобы ее роды прошли без вреда для ее тела! Но если Людмила сейчас сгорит, как я сама во всем разберусь?

— Ваше бессмертие, — Марена обратилась к Кощею, — Ярослав еще не приехал. Нельзя решать судьбу царицы без его воли.

Кощей хмыкнул:

— Какой простой способ от нее избавиться? Думаешь, я стану вмешиваться?

Между тем царицу усадили на дрова, рядом с тушей убитой лошади. Один из жрецов вынул кинжал и протянул Малюте. Царица не дрожала, не просила помощи, маленькая и гордая, смотрела на людей с презрением.

— Стойте! — голос Ярослава клином врезался в толпу, разгоняя людей.

Сердце Марены пропустило удар, она жадным взглядом нашла его в толпе.

Как же она соскучилась! Живой! Вернулся!

Он въехал в толпу на лошади, за ним ехал Добрыня. Оба выглядели худыми, обветренными до сухой кожи, в латы въелись разводы черной крови.

— Как вы смеете, что-то делать без моего приказа! Жертвоприношения не будет!

Толпа замерла, послышались шепотки.

— Я не позволю убить царицу! — раздался его голос, мощный и уверенный. — Старые порядки пережили себя! Отпустите ее!

Малюта вернул кинжал жрецу, и все расступились, открыв Ярославу путь к костру.

На мгновение наступила тишина, каждый ожидал, что произойдет дальше. Лицо Василисы темнело от злости, пальцы больно сдавливали руку Марены. Кощей недобро хмурился.

— Он либо дурак, либо я чего-то не знаю! — сказал он.

Ярослав остановился у костра — его глаза полны решимости. Толпа замерла, уставившись на него, смесь удивления и непонимания отражалась на лицах.

— Неужели вы все забыли, что значит быть людьми? — крикнул он.

— Государь не может пройти через мост без своей жены! — напомнил старый жрец.

— Я знаю, как важна жизнь — даже если эта жизнь принадлежит богам! — Ярослав посмотрел на жреца. — Мой дядя был мудрым и сильным человеком…

Марена улыбнулась. Он сам-то верит?

— … и он сможет войти в загробный мир без юной царицы, потому что идет к той, что ушла намного раньше, к его любимой женщине, что подарила ему прекрасную дочь. В загробном мире, моему дяде не нужна другая женщина. Мы все видели, как он страдал, потеряв ее.