Раздался стук двери. Шаги.

— Марена, ласонька, — обратился к ней Пятушка, стоял за ее спиной. — Вы готовы?

Марена повернулась, и Пятушка охнул. Его единственный глаз округлился.

— Прекрасна, как… Я слов-то подобрать не могу. Не женщина, богиня.

— Хватит мне льстить. Пришел отвести меня к своему господину. Так веди.

Он медленно кивнул.

Кощей расхаживал по покоям, метался, как зверь на цепи, сцепив за спиной руки, и лишь услышав шаги, остановился, и принял важный вид. Дышал тяжело, в голове стучал молот, точно не женщину ждет, а войну.

Она вошла и дверь за ней закрылась.

Его взгляд медленно поднялся от пола к ее лицу. Остановился. Воздух в покоях почему-то густой и вязкий как кисель. Дышать совсем нечем. И пульс бьет в виски. Марена точно не жива, и не мертва.

Все тело колотится то ли от озноба, то ли от ужаса.

«Думаю о тебе, жар-птица. Все выдержу, лишь бы снова тебя увидеть…»

— Что это с тобой?

— Особенно хороша сегодня? — со злой улыбкой ответила Марена.

— Выглядишь иначе. Впрочем, я как вижу ты не готовилась, — он бросил взгляд на ее скромный наряд. — Не вижу твоей благодарности.

— Благодарности?

— Я позвал тебя в свои покои, очевидно, выказывая тебе свое расположение, но я не вижу благодарности.

— Действительно. Как я могла, ваше бессмертие.

Он посмотрел тяжело, пристально. Не отвечал. Марена разозлилась почему-то, что распустила волосы. Надо было прийти в косынке, и вообще в тулупе.

— Ближе.

Шла к нему, будто не воздух вокруг, а тягучий мед. Подошла. Остановилась, тяжело дыша, будто сани тяжелые тащила.

— Раздевайся.

— Я не…

Он схватил ее сильными пальцами и резко рванул ворот рубахи. Ткань с треском расползлась на груди. Полная, упругая, совершенная. Как и все в этой женщине. Кощей смотрел пристально, разглядывал, прежде чем Марена опомнилась, и прикрылась руками.

— Это так Кощей Бессмертный выказывает свое расположение к женщине? Берет ее силой? — крикнула она.

— Я не собираюсь играть в игры. Ты знаешь зачем я позвал тебя, — хрипло прошептал он, и в его голосе звучала холодная настойчивость. — Хватит играть недотрогу.

Он схватил ее за локоть и потащил вглубь покоев. Марена едва переставляла ноги, продолжая удерживать ворот рубахи.

— Я замужем! — неожиданно выкрикнула она. — Я забыла. Я замужем.

— Замужем? — удивился Кощей, и остановился. — За кем?

— А я откуда знаю? Был, да сплыл.

— Сплыл?! — не на шутку рассердился он. — Как это сплыл?! Ты забыла своего мужа?

— А что я всех мужчин помнить должна?

— И много у тебя их было?

Во рту было сухо, голова таяла и плавилась, у нее даже пот на затылке выступил.

— Много, — соврала она. — И ни один не вел себя так, как вы.

— Это как?

— Как свинья.

Она вырвала локоть и обошла Кощея, вдруг отметив, что от его тела пышет жаром, а не смертельной стужей. Любопытно.

Постель расстелена, на ней взбитая перина как пена. Внутри Марены все странно потеплело.

— И как они с тобой обращались?

— Ну, во-первых, вы должны принести мне тридцать шкур, ваше бессмертие, — начала она перечислять. — Сундуки с драгоценными каменьями, золотые самородки, и построить терем, где будут жить наши дети.

— Дети?

— А для начала жениться на мне, но это невозможно, ведь я уже замужем…

Она почувствовала его только тогда, когда пятерня сгребла ее за волосы.

Кощей грубо повалил ее на стол, угол врезался в живот, попадали чернильница, смялся пергамент, что-то со звоном посыпалось на пол. Кощей задрал ее подол и коленом раздвинул ее бедра, вдавливая колено в промежность так, что она вскрикнула. Его горячие пальцы прошлись по ее голым ягодицам. Она почувствовала его возбуждение.

Свистящим от злости голосом, Кощей зашипел прямо ей в ухо:

— Ты ляжешь под меня, даже если я брошу тебе кость, как собаке. Но раз ты недовольна тем, как я с тобой обращаюсь, должно быть, в темнице тебе будет уютнее…

— Что…

— Очевидно, ты не хочешь исполнять часть моего уговора. А значит я заберу твою честь и гордость, все как договаривались. Стража!

Марена неловко дернулась под ним, холодея от ужаса. Стража вломилась в его покои. Под взглядом стражников он поднялся с нее. Марена одернула подол, руки у нее тряслись.

В разорванной рубахе, которая с трудом сходилась на груди, совершенно растрепанная, как какая-то блудница, она не смела поднять взгляд на стражу.

— Заприте эту бесстыжую тварь. Она пришла ко мне и нагло предлагала себя. Такой распутной дряни я еще не встречал.

Стражники грубо схватили ее за локти и потащили прочь из Кощеевых покоев.

Стражники утаскивали ее все дальше, и дальше, а слухи о ее связи с Кощеем, казалось, уже просачивается сквозь окна, двери, пол, как ядовитый туман, наполняя собой дворец. И как скоро они дойдут до Ярослава оставалось только гадать.

Марена должна была быть благодарна страже, что ее не бросили в поруб — его копали прямо в земле, сверху накрывали крышкой. Настоящая могила для осужденного.

Ей выпала великая честь — в виде каменной темницы. Таких клеток было немного, их применяли лишь для особых арестантов.

Дали сена, какое-то застиранное рубище и глиняную миску с кашей. А выслушать отказались. Неожиданно она превратилась в человека, которого никто не слышит.

Сначала Марена швырнула кашей в физиономию стражника, потом кричала и била кулаками в дверь, умоляя позвать Кощея. Кощей не пришел, пришел новый стражник — открыл дверь и поставил перед ней миску с вареной картошкой и воду.

— Позови Кощея! — закричала Марена. — Я не собираюсь сидеть здесь из-за того, что ему вдруг захотелось залезть мне под юбку!

Стражник ушел молча и быстро. Картошка осталась дубеть, но уже ночью ее сожрали крысы.

Утром Марена пожалела об вчерашнем ужине.

Когда она последний раз ела?

Кощей даже миски супа не налил, тут же под юбку полез!

«В следующий раз, если он когда-нибудь наступит, хлебнешь ты у меня черной гнили, злыдень!»

С рассветом снова принесли кашу. Опять молча.

В этот раз она проглотила две ложки холодного варева, когда услышала шаги, а потом стук — дверь открылась и в дверном проеме появился Малюта Скуров.

— Не долго же ты птичкой пела, — какое-то мгновение она была рада, даже звуку его мерзкого голоса. Наконец-то с ней говорят! — Добро пожаловать в мои владения, — продолжал он. — Здесь я царь-государь, хочу тебя без пальцев оставлю, а могу и женой своей сделать. Но это мы еще посмотрим. Не хочется мне о такую грязную тварь мараться. Говорят, даже Кощей тебя не захотел, когда ты перед ним, как кошка с задранным хвостом ходила.

— А ты подойди, посмотри от чего он отказался, — улыбнулась Марена, сжимая в кулаке ложку.

Рано она ему обрадовалась, слишком рано!

Малюта прищурился, усмехнулся в густую бороду.

— За дурака меня держишь?

— Жаль. Хотела выколоть тебе глаз, — Марена снова почерпнула кашу, с трудом проглотила.

Холодная и прогорклая — сейчас назад полезет.

— Я говорил рано или поздно придет твой конец, гадюка.

Марена улыбнулась, в ее глазах сверкнули злые искры.

— Ты думаешь, что пугаешь меня, барин? — спокойно произнесла она. — Тронешь меня и окажешься в подобной яме сам. Кощей мной очарован. Думаешь, я действительно попала сюда, потому что пыталась залезть к нему в постель? Ты правда в это веришь? Взгляни на одежду, в которой меня привели сюда. Разве женщина надевает рваные тряпки, чтобы завлечь мужчину?

Малюта усмехнулся, но в глазах его проскочила тень сомнения.

— Я не твоя игрушка, и я не игрушка Кощея, — продолжала Марена. — Он еще поплатиться за то, что сделал со мной. Видят старые боги, я была слишком терпелива и мягка с ним. Следующий шаг будет за мной.

Марена бросалась слишком громкими словами, но ей было наплевать — она хотела сбить спесь с этой грязной собаки.