— Ты еще и дура, — резко ответил Малюта. — Подумай, кто Кощей, а кто ты.

Внезапно кто-то крикнул из коридора:

— Малюта Гаврилович, там вас государыня хочет видеть.

Малюта взглянул на Марену с презрением.

— Жди своего часа. Я скоро вернусь.

«Иди-иди, и провались где-нибудь!»

Он ушел, а Марена сжала в кулаке ложку так, что побелели пальцы — насмешливое лицо Кощея стояло перед глазами, он пытался воспользоваться ею, а затем бросил ее в эту темницу, как какую-то безмозглую овцу.

«Со мной так нельзя поступать! Никто не имеет право так со мной поступать!»

Он разрушал и без того ее поруганную репутацию, от нее остались лишь насмешки и сплетни, разнесенные по дворцу, словно вонь.

Марена уже прокляла себя за то, что была слишком глупа, за то, что снова была излишне самонадеянной. Поверила, что сможет заболтать его? Что он не посмеет…

Дура!

За дверью раздались шаги, а потом послышался знакомый голос:

— Весена! Я пришла, как только могла!

Марена бросилась к двери, прижалась к небольшому просвету, чтобы лучше слышать царевну.

— Он все лжет! — крикнула Марена. — Кощей лжет! Я не пыталась его соблазнять!

Василиса вздохнула, её голос сорвался и звучал истерично:

— Кощей не разрешает тебя освободить. Он говорит, что ты...

— Вы должны помочь мне выбраться отсюда, государыня, — надавила Марена. — Иначе, как я расколдую вашего ребенка?

— Я пыталась, — с беспокойством ответила Василиса. — Он говорит, что ты... что ты... — она замялась, словно слова ужасали ее. — Он говорит, что ты падшая женщина, что ты пришла к нему и пыталась его соблазнить. И все это верят!

Марена чувствовала, как внутри нарастает буря.

«Падшая женщина».

Кощей вознес эту клевету над ней как знамя! И Ярослав больше не захочет ее видеть!

— И вы?

— Нет, Весена, я верю тебе. Я знаю, насколько отвратительны могут быть мужчины, если желают добиться женщину. Но каждое твое действие, может стать оружием против тебя — не делай никаких глупостей. Ты должна быть осторожной. Люди возненавидели тебя и совершенно не стесняются в оскорблениях.

— Я не останусь здесь и не дам ему чернить мое имя!

— Будь осторожна, — произнесла Василиса с тревогой, и добавила: — Он сказал, что ты знаешь, что должна сделать, чтобы покинуть темницу.

Марена зашипела как кошка. Конечно, она знала!

— Вы бесполезны, государыня, — Нет, даже смысла разговаривать. Василиса лишь способна только передать его послание как гонец! — Уходите!

— Весена… — в голосе царевны послышалась обида. — Я правда пыталась помочь.

— Нечего вам тут шляться, еще застудитесь.

— Мне жаль, — тихо добавила царевна, послышались ее шаги.

Марена опустилась на холодный пол.

«Я проиграла… В этот раз я проиграла ему…»

Конечно, Кощей ловко обвел ее вокруг пальца, он знал, что она не дастся и заранее придумал этот гадкий план. Разрушить её репутацию и бросить в темницу, чтобы заставить приползти к нему на коленях.

Василиса ей не поможет. Никто не сможет вытащить ее, пока она не потеряет и свою гордость.

Да, Кощей считался всемогущим, но игнорировал одну важную деталь: он не знал, что Марена готова унижаться, готова терпеть оскорбления и насмешки, пока враг не знает, насколько она опасна.

Кощей создал себе врага.

И она позволит ему думать, что сломлена.

***

Мертвые, черные земли помутились от тумана. Минула та самая ночь, когда волки не боятся ни рогатины, ни меча бросаются на людей. Но на Кощея не то, что волк, даже медведь глаз не поднимет, хоть и спит глубоко в берлоге, и то должно быть, беспокойно ворочается, когда он проезжает мимо.

Кощей гнал Сибура подальше от хором Гордеевых, подальше от злой занозы, что застряла где-то между ребер и мешала ему дышать.

Черные земли встретили его голодом нави. Привычно, но тоскливо. Снова он здесь, как гость, а не повелитель. Эта женщина исчезла и разрушила все, лишь по какой-то глупой прихоти! Влюбилась? Опостылела жизнь в вечном холоде, с ненавистным мужем?

Она тоже его не любила… Сколько бы он не сделал для нее, она не любила его.

Кощей не встречал еще ни одной женщины, чье сердце бы принадлежала ему без остатка! Всегда была это проклятое «но»…

Кощей натянул поводья, его черные глаза сверкнули. Взгляд упал на нагромождение костей и веток, а внутри точно червь его точило недовольство.

Пятушка тяжело вздохнул, чувствуя в каком отвратительном настроении его хозяин. Его серая каурая кляча с трудом поспевала за Сибуром, временами шарахаясь в сторону от жуткой навийской твари так, что Пятушка пару раз едва ни рухнул ей под копыта.

— Не погорячились ли вы с Мареной, ваше бессмертие? — произнес он.

Кощей посмотрел на него с презрением, его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах горело тихое пламя. Он еще спрашивает! Странно, что она еще жива! Он и так слишком терпелив, слишком любезен… Особенно после того, как она пришла, чтобы посмеяться над ним. Никогда еще он не чувствовал себя таким уязвимым… Он сделал то, что ни делал ни для одной женщины, кроме… Он оставил себя без защиты, буквально был смертен… И все ради чего?

А она пришла подразнить его, как собаку!

Его! Повелителя Навийского царства!

— Погорячился? — насмешливо бросил он. — Эта женщина хитра и опасна. Я попросил рыбаков найти тело той бестии, что была с Мареной, когда Скуров напал на нее. Она забрала тело, и оно исчезло. На снегу остался лишь след праха. Она ей покормилась.

Пятушка ужаснулся так, что зажал рот одной рукой:

— Нет, этого не может быть! Ваше темнейшество, эта женщина вам лгала! Как она могла… Это не допустимо! Немыслимо! Вы думаете она…

— Моровая ведьма, — Кощей опустил тяжелый взгляд, вымучил какую-то тоскливую улыбку. — Я видел ее глаза на ярмарке. Она дышала смертью, как воздухом.

— О! Какой ужас! — Пятушка качал головой. — Что вы будете с ней делать?

Кощей помолчал, спросил о другом:

— Ротибор выдвинулся?

— Да, все как вы и приказывали. Но я не понимаю зачем так рисковать?

— Я хочу, чтобы он посмотрел на нее и сказал: кто эта женщина. Ты обязан был узнать, за кем она замужем, и обыскать её избу на болотах.

Пятушка заметно смутился, в его голосе послышалась дрожь:

— Я не узнал, ваше темнейшество, в ее избе нет никакого намека на мужа, только сгнивший череп…

— Ты забрал его?

— Да…

— А ее нынешняя изба?

— Тоже ничего, никаких писем от мужа или вещей, — сказал Пятушка, — но я нашел кое-что любопытное. И оно касается Ярослава.

Кощей сжал губу в узкую нитку:

— Ярослава? Разве она с ним не закончила? Она же выполнила свою часть уговора.

— Очевидно, что нет, ваше бессмертие.

Кощей кивнул, криво усмехнувшись. Женщины любят этих сладких, красивых героев, которые, впрочем, любят только себя.

— Вы слышите?

Кощей насторожился и кивнул.

Звуки битвы были совсем рядом. Стенания, вой, и удары мечей сливались в крик. Кощей погнал Сибура, лагерь князя Жарова был окружен. Ярослав и его ратники боролись с темными созданиями, кои выползали прямо из раскола.

Кощей поднял руку, чтобы призвать бестий к себе, но в ответ ему было лишь утробное рычание. Бестии отвернулись от его власти, они не желали подчиняться. Кощей почувствовал, как ярость вспыхнула в его груди, будто раскалённый прут ударил под ребра.

— Как вы смеете?! Ничтожные собаки! Я ваш повелитель! — закричал он, но его слова растворились в дыму и битве — отряд Ярослава уже готовился к новому удару.

Дрожа от страха, Пятушка прошептал:

— Нужно помочь им, ваше темнейшество, эти твари слишком сильны.

Кощей едва не зарычал от раздражения. Помочь? Помочь этому щенку? Впрочем, он не для этого так долго вынашивал план, чтобы теперь подставить его под удар из-за ревности.

Кощей вознес над головой меч, сделанный из черного осколка, и кинулся в бой.