А потом все стихло…

— Весена! — раздался крик Ярослава. — Весена!

Малюта лежал на земле, белый от ужаса, губы его дрожали, смотрел на черноволосую, бледную как смерть женщину с горящими навью глазами.

— Тш-ш! — Марена приложила палец к губам, глаза ее медленно угасали.

Малюта нервно кивнул.

Марена вышла из болота, пошатываясь от слабости. Мокрый сарафан облепил ее тело. Прозрачная, почти голая. На шее горел след от плети. В таком виде ее и застал Ярослав посреди лежащих на земле всадников.

— Весена… — удивленно произнес он и успел в самый последний момент поймать ее, прежде чем она потеряла сознание.

— Весена… — прикосновение, похожее на щекотку. Как будто за ухом копошится большой жук.

Марена открыла глаза. Она лежала на плаще. От жара костра её щеку пекло. Уже вечерело, и охотники собирались пировать. Рядом сидел Ярослав и травинкой щекотал её за ухом. Её одежда была всё ещё мокрой, но горячей от близости огня.

Дичь, подвешенная над огнём, уже дала сок, угли шипели, сбрызнутые блестящим жиром.

Ярослав улыбнулся и убрал руку.

— Наконец-то ты очнулась.

— Ваше сияние… — Марена приподнялась на локте. Слабая и разбитая. А в душе такая бездна, что и берегов не видно. Только падать и падать на самое дно, пока не закончится воздух в лёгких. Хотелось закричать, завизжать, но Марена погасила это, как пламя в себе.

— Каратель царя жив?

— Жив, — помедлил Ярослав.

«Какая жалость…»

Марена попыталась встать, но князь удержал её за локоть.

— Ты куда?

— Хочу поговорить с ним…

«Убить, разорвать, уничтожить!»

— Не нужно. Он, по-моему, башкой приложился. Я загнал их в реку по шею, пусть проветрятся, если не умеют себя вести.

— И сколько они там стоят?

— Не переживай. Не карамельные, не растают. — Он осторожно коснулся уже посиневшего следа от плети. — Что он пытался сделать?

— А что он говорит?

— Что ты ведьма, которая предавалась утехам с какой-то болотной тварью. И когда он вам помешал, ты обрушила на него невиданную силищу.

Марена нервно сглотнула. По её телу снова прошла дрожь ярости.

«Предавалась утехам с какой-то тварью! Сучьи выродки!»

Ярослав понял это по-своему и набросил на её плечи плащ.

— А у тебя проблем из-за этого не будет? Кто я? А кто — Малюта… — спросила она.

Ярослав слегка нахмурился, обдумывая её слова, по его лицу было видно, что будут.

— Не тревожь себя этим. Лучше расскажи, что там стряслось.

— Разве мне поверят? — возмущённо вскрикнула Марена. — Он каратель царя! Какая разница, если он решил со мной позабавиться? Я ведь дочь опального вождя, прислуга и то важнее, чем я. Наплети он вам что угодно, хоть что я солнце с неба украла… разве мне поверят? А его друзья подтвердят всё, что он скажет!

Ярослав, мрачный, серьёзный, смотрел на реку, в которой отмокал Малюта и его дружки. Злые, промёрзшие до костей и уже глубоко усвоившие урок, что тех, кто под защитой князя Жарова, трогать нельзя, — во всяком случае, Ярослав на это надеялся. Но Малюта слишком мстителен, и как бы этой прекрасной женщине после не досталось ещё больше.

— Тшш, раскричалась, как синичка на ветке. — Снова эта ослепительная улыбка. Марена отвела взгляд на мгновение, пугаясь неуместной теплоты в душе. Хотелось уткнуться в его плечо и поплакать, но это было слишком… неправильно, как-то не для неё совсем. Пусть другая на мужском плече рыдает. — Куда ты вообще ходила?

— За травами государыне. — Она засунула руки в карманы и вытащила небольшую часть листочков и сушёных грибов, которые смогли уцелеть.

И сильно закусила губу.

«Озёрка больше ничего не насобирает. Он выстрелил в неё из лука! И, наверное, убил. Было много крови. Ах, может, она жива! Она ведь необычное создание… Пусть она будет жива!»

— Разве я не просил подождать меня?

— Мне не нужна мужская опека, чтобы выжить, — раздражённо бросила она.

«С чего это вдруг такая злость на него? Будто предложил голышом редьки в чужом огороде наворовать…»

— Ты такая странная. — Он засмеялся приятным, согревающим смехом. — Ратибор вырастил настоящего бойца. Ты ранила Малюту в ногу… Что ты за женщина? — Он покачал головой. — С того момента, как я тебя увидел, мне кажется, из клетки вырвалось пламя, которое невозможно потушить.

— Так красиво говорите, ваше сияние. О чём, только не понимаю, — притворилась Марена.

В его сияющих глазах было написано всё, что он пытался сказать.

Но даже намёками этого говорить не стоило, если Ярослав хоть немного уважал её честь. То, что она лежит на плаще рядом с ним, пока все воины пируют, это уже верх беспутства. За это мгновение, что она лежит у тёплого бока князя Жарова, сплетни катятся по Навийграду, как снежный ком.

— В этом мире очень сложно выжить одному, и особенно если ты женщина. Не нужно геройствовать, Весена. Даже если раньше ты была одна, сейчас ты можешь рассчитывать на мою помощь.

— С чего это вдруг?

— Василиса — моя двоюродная сестра, ты заботишься о ней, а я забочусь о тебе. — Он улыбнулся. — Только и всего. Надеюсь, тебе уже лучше… Ступай в шатёр и переоденься. А с Малютой я разберусь. Не переживай. Буду защищать тебя перед государем.

Марена помедлила, обдумывая его слова, ощущая смесь вины и лёгкого самодовольства, и расцвела в благодарной улыбке.

— Благодарю, ваше сияние.

— Ваше… ох, не обращай внимания.

Она поняла, что он хотел её поправить, но, кажется, её обращение нравилось ему гораздо больше устоявшегося.

— А как вы хотите с ним разобраться? — очень мягко спросила Марена. — Можно мне в качестве трофея его голову?

Ярослав непонимающе вскинул брови, Марена рассмеялась.

— Я пошутила.

«Нет…»

Марена вошла в шатёр, который ей выделил Ярослав. Единственная женщина на охоте и так привлекала слишком много внимания, не хватало, чтобы она ещё, как мужчина, перед всеми переодевалась.

Снаружи доносилась неумелая игра на флейте. Охотники ругались, кажется, к их пиршеству не хватало зрелищ.

Марена с трудом понимала, что произошло на болоте, как в ней проснулась такая сила. Её руки слегка дрожали.

«Почему я не убила этого рыжего поганца? Надеюсь, он заболеет и сдохнет после этой речки…»

Она стянула через голову липкую рубашку, мурашки тут же разбежались по коже. Мокрая, распаренная от огня, Марена вытащила из сундука вещи, разложила на тюфяке, и когда потянулась за утиркой, за спиной раздался шорох. Она прижала ткань к мокрой груди и обернулась. В шатёр хромающей походкой прошёл Баюн, грязный, взъерошенный, окатил её недобрым взглядом и примостил толстый зад на тюфяк.

— Уф… — выдал он.

Марена не двигалась: хоть и кот, но говорящий. А значит, разумный. Ещё не хватало!

— Отвернись!

— Да что я там не видел? — фыркнул он. — Ты бросила меня одного в лесу! Я чуть не заблудился! А ты даже не вспомнила обо мне! «Где Баюн? Ах, да его же нет! Пойду поищу!» Нет, ты там с князем обжималась…

— Я потеряла знакомую.

— Что? — удивился Баюн. — У тебя есть ещё кто-то помимо меня? То есть она важнее меня? За неё переживаешь, а я… мог и не вернуться! Ты бы страдала?

— Моя знакомая, наверное, мертва! — крикнула Марена. — А ты вполне себе живой и невредимый! Всего-то поплутал немного.

Но Баюна это нисколько не смутило, её горе он не разделил.

— И я! И я мог умереть! Ты хоть представляешь, чего я там натерпелся? Змеи, волки, медведи! Бессердечная женщина! Как ты могла меня бросить?

— Ну прости…

Баюн фыркнул и отвернулся, снова раздулся от обиды, как шар.

Устав от его причитаний, Марена молча принялась вытираться. Баюн осторожно повернулся. Притих. Довольно прищурился, сосредоточив светящиеся глаза на её груди.

Марена вытащила из сундука сапог. Баюн успел выскочить из шатра, прежде чем ему прилетело бы по толстому заду.