Марена сердито нахмурилась. Для неё, что ли, этот спектакль? Считает её какой-то глупой девицей, которую можно этим впечатлить?

Красивый, конечно, как змей. Вот только с перерезанным горлом будет ещё краше. А если ещё и поясок на шее затянуть, чтобы хрипел и корчился, как хищник в удавке, — это поди ещё интереснее было бы.

— В чем дело, ведьма? Ах… приношу извинения за мой внешний вид. Я не ждал тебя так скоро, иначе бы лучше подготовился.

«Лжец!»

Марена скромно улыбнулась.

— Не извиняйтесь, ваше бессмертие. Ничего нового я всё равно не увидела. Всё, как у всех. Зачем звали?

Кощей удивлённо приподнял бровь и брезгливо фыркнул.

— Всё как у всех?! В каком диком краю тебя воспитали? Ты женщина, а не лесоруб… Но ты сильно заблуждаешься. Я ничем не похож на других.

«Да он обиделся как барышня!»

— О… — Марена поджала губы. — Прости мою дерзость. Конечно же, ты особенный мужч…

— Подай мою накидку! — резко перебил он. — И помоги одеться.

Марена молча подхватила с постели раскинутый по ней чёрный шёлк. Чтобы меньше думать и переживать из-за происходящего, почти зашвырнула шёлк на его плечи. Но так удачно… Мягкая и гладкая ткань стекла по его плечам. Марена немного её поправила, стараясь не встречаться со взглядом пытливых чёрных глаз, не касаться обнажённой кожи. От неё тянуло лютой стужей — да так, что немели костяшки пальцев. Неудивительно, что его женщины умирают: после такой пронизывающей холодом близости не проснёшься.

— Женщина, которую вынесли из покоев… мёртвая женщина…

Кощей запахнул накидку и подвязал пояс.

— Ну?

— Зачем было её убивать?

Он изящно опустился на край кровати.

— Она пришла сама. Я её не звал.

— Если все твои женщины умирают, почему ты продолжаешь это делать?

— Продолжаю… что?

— Совокупляться с ними.

— Они думают, что лучше других, выносливее. Хотят стать моими женами. С чего я должен им отказывать? Смертные женщины годятся как закуска на ночь. Я ещё не встретил ни одного утра в их объятьях.

«Каков ублюдок! Ему даже не жаль!»

— А дочь купца, та девушка… Целая деревня. Все эти люди… Что они тебе сделали?

— Они ждали княжича на троне. Гордей ещё жив, а его подданные слишком торопятся положить его в могилу.

Марена удержала колкое замечание на языке, что царь не только жив, но и глуп. Очевидно, Кощею куда выгоднее, чтобы на троне сидел Гордей Грозный, а не Ярослав Жаров, которым куда труднее управлять.

— Что хотел от тебя Скуров?

— Пытался узнать, кто я такая. Не думаю, что я его смогла убедить в том, что я действительно дочь Ратибора. Если бы ты не убил извозчика…

— Тц! — Кощей приподнялся. — Я не убивал извозчика.

«Ну, конечно… Зачем ему врать? Но кто-то же его убил… Сожрал! Его и лошадь! При этом бабка, судя по всему, выжила. И она далеко не так проста, как оказалась на первый взгляд…»

— В любом случае, я не думаю, что смогу долго продержаться, не вызывая подозрений.

— Держи! — Кощей вытащил из ящика стола какую-то потрёпанную тетрадь и бросил ей. — Здесь всё, что я знаю о Ратиборе, его дочерях и жёнах. Весена — его старшая дочь. Её в семье считали проклятой, потому почти не противились, когда она познавала разные науки. И кстати… Пролистай пару страниц.

Марена послушно перевернула страницы и уставилась на рисунок девушки углём. Черты лица узнать было несложно. На неё смотрела она сама.

— Это я!

— Нет, это Весена, — усмехнулся Кощей.

— Но как… Почему?

— Возможно, это удачное совпадение. Либо тебя и дочь Ратибора что-то связывает. Может вы родственники? Ты сама говорила, что не помнишь прошлое. А Яга посчитала забавным столкнуть ваши пути.

— Яга?

— Она самая. Та, кто похитил тебя у меня из-под носа.

Марена злилась и ничего не понимала.

«Значит, Яга! Естественно, эта бабка оказалась самой Ягой! И как я не поняла сразу?»

— Играете моей жизнью, как игрушкой! — крикнула она.

— Я у тебя спросил разрешения, и ты согласилась, — напомнил он. — Назвалась моей рабыней. — Самодовольная улыбка озарила его лицо. — Кстати, о том, о чём мы говорили с тобой прежде, чем нам помешали закончить. У меня появилось желание.

Марена сцепила на груди руки и раздражённо бросила:

— Твой шут назвал меня твоей женщиной. Так вот: я не твоя женщина, и я не буду с тобой спать. Придумай другое желание.

— Однако для тебя это было бы очень просто.

— Я бы не проснулась.

— Не думаю. Но мне хотелось немного другого. Поиграть.

— Так что ты хочешь от меня?

— Ярослава.

— Что?! — Марена аж вскрикнула.

— Очаруй Ярослава. Выиграй время, пока я устрою брак Елены Куратовой. Мне не нужен их союз. Пусть мальчишка потеряет счёт времени и свою невесту.

— Елена — невеста Ярослава?

— Самая выгодная партия. Её отец занимает самое высокое положение в боярской думе. Мирон богат, амбициозен и устал ждать смерти царя и быть в тени Малюты Скурова. Я хочу, чтобы причин её приближать у него было как можно меньше.

— Но ведь царь всё равно умрёт, — заметила Марена.

— Я готовлюсь к этому, — спокойно ответил Кощей. — Если царём станет Ярослав, к тому времени я должен выдрессировать его, как собаку, чтобы вовремя прятал зубы. Во благо нашего государства, разумеется. Лишь мне с моим опытом виднее, как вести нас дорогой процветания.

— Как самоуверенно, — сказала Марена.

— Я прожил более тысячи лет, ведьма. Мне положено быть самоуверенным.

— Но как я помешаю браку князя? Я всего лишь знахарка.

— А вот это уже твои проблемы.

— Но…

— Тшш! — Кощей приложил палец к губам. — Слишком много вопросов. Ты меня уже утомила. Ступай к себе и подумай, что ты готова отдать, если Ярослав женится на Елене.

Марена наигранно раскланялась, сделав реверанс, прямо как знатная иностранка.

Уже в избушке она дала волю чувствам. Топнула, вскрикнула, громыхнула дверью и едва успела вытянуть руки, чтобы поймать большого чёрного жирного кота. Он рухнул ей буквально на голову.

— Ну и что творишь? Что творишь, а? — возмутился он, сверкнув яркими, как пламя, синими глазами. — Убить меня захотела? А я так сладко на жёрдочке спал.

— Смотри…

В начищенной до блеска бронзе щита отражается его лукавая улыбка. Он ласкает её грудь, раздвигает коленом бёдра. Жар и влага. Сумасшествие. Жажда плоти, жажда быть растерзанной, как птичка, в его клыках и когтях, чтобы брал её тело и душу, чтобы от криков и стонов болело горло.

Есть ли в этом мире кто-то греховнее, чем она в объятьях Кощея? Есть ли кто-то, кого бы так же жадно он целовал?

Мужчины и женщины не творят подобного в постели… Даже если потушить все свечи и лучины, под оком неба не смыть всей грязи с их тел!

— Смотри…

Он надавливает коленом на её промежность, добираясь до влажного и нетерпеливого жара. Этого мало, и он это знает. Толкается в неё коленом. Но не даёт обещанного.

— Смотри…

Проклятье и нелепость! Что же ты забыла, что должна кричать и звать на помощь, а не ублажать этого бесноватого злодея? Забыла, что он сотворил с той деревней, с тобой? Следишь за коварной игрой его слов и не помнишь, что должна любой ценой уничтожить своего противника?

— Смотрю, — говорит Марена и вонзает в грудь Кощея нож. — Позволь мне убить тебя.

И проснулась.

Вчерашний ночной гость сидел на уголке стола — чёрный, жирный, лоснящийся — и следил за ней синими глазами. Звали гостя Баюн. Один из бессмертных. Что ж… Пускай. Может, если будет с ним ласковой, он ей поможет?

— Что тебе такое снилось? — спросил Баюн, прищуриваясь. — Трепетала, как кролик.

— Будто я падаю в пропасть и погибаю, — ответила Марена.

— А мне показалось, что-то, наоборот, жизнеутверждающее, — мурлыкнул Баюн. — Сладкое, как парное молоко.