Хоть бы от одного отвязаться! А тут ещё один прицепился.

Марена шла к Кощею и от злости перебирала способы избавиться от Малюты. Попросить Кощея? А что он потребует взамен?

Она уже не заботилась о том, кто что подумает, когда шла через сени. Быстрее бы разобраться с его наказанием — чем бы оно ни обернулось — и заняться Василисой.

Стражники провожали взглядами. Следом тянулась зловещая тишина. Навстречу вышла молодая царица, следом — челядь.

Марена поспешно поклонилась и опустила взгляд. Запах можжевельника ударил в лицо, и она удивлённо повела носом, украдкой поднимая голову. Людмила Васильевна улыбнулась и неожиданно обратилась к Марене:

— А ты необычная девушка, знахарка. Едва появилась, как весь наш двор только тебя и обсуждает.

— Благодарю за милость, государыня, — ответила Марена, не понимая: комплимент это или насмешка.

Когда царица говорила, она казалась старше своих лет. Единственное, что её выдавало, почти детское, нежное лицо.

— Вижу, не только Ярослав завладел твоим вниманием. Но и Кощей?

— Я всего лишь знахарка, — сказала Марена. — И если кому-то нужна моя помощь, я не отказываю.

— Мужчины крайне ненадёжные союзники, — продолжала царица. Марена чуть вскинула бровь, но смолчала. — Твой отец наверняка переживает о твоей чести. Чтобы не стать посмешищем, старайся обдумывать каждый шаг. Явиться вот так в покои к Кощею… когда весь двор судачит о твоём романе с Ярославом.

— Нет никакой почвы для слухов, — ответила Марена. — Князь был просто любезен. А у Кощея возникла просьба.

— И ты побежала как послушная девочка.

— Разве у меня достаточно власти, чтобы ему отказать?

— Власти у тебя, возможно, и нет, но есть самоуважение.

— Самоуважением можно недолго тешиться, государыня. Мертвой и гордой я, наверное, заслужу пару одобрительных улыбок, но я их уже не увижу.

Царица звонко рассмеялась и взяла Марену за подбородок.

— Сдаётся мне, ты и так тут долго не протянешь. Слишком яркая птица. Залетела слишком громко, подняла такой трезвон… Осторожнее. Будь тише. А то гады выползут из нор — отведать такую дивную живность.

Что это? Угроза? Предупреждение?

— Я бы не хотела такого.

— Тогда не ищи покровительства у мужчин. Будь выше, знахарка. Делай своё дело, береги царевну и не высовывайся. Можешь заглянуть ко мне. Моё покровительство ничем тебя не опорочит.

«Да что ты ходишь кругами? Чего тебе надо?»— едва не выкрикнула Марена. Вместо этого — улыбнулась и склонила голову.

— Если вы желаете, государыня, я непременно обращусь.

Царица улыбнулась прохладно, словно не понимая, о чём это знахарка толкует, и двинулась дальше — за ней потянулся след можжевельника и горьких трав, и челядь.

Марена нахмурилась, проводила её взглядом и пошла дальше.

Но до покоев Кощея так и не дошла.

На следующем же повороте кто-то набросил ей мешок на голову. Вскрикнуть не успела — её затащили куда-то, бросили на пол.

И тут же сдёрнули мешок.

Вокруг — молодые бабы. У дверей — пара рослых детинушек. А во главе — Елена Куратова. Красная, злая, с поджатыми губками.

Вместо слов, каких-либо объяснений или вопросов она отвесила Марене звонкую пощёчину. Удар получился достаточно хлёстким и неожиданным.

— Скажи мне, кто ты такая, что посмела встать у меня на пути?

— Я не понимаю…

Силы были не равны. Если тут сейчас никто не упадёт замертво, лучше их не злить. Конечно же, Марена всё прекрасно понимала.

«Проклятый Кощей. Это ты меня втянул».

— Не понимает она! — взвизгнула Елена. — Ты та гадкая тварь, что лезет к моему княжичу! Давай рассказывай, как ты его соблазняла своими бесовскими танцами!

«Мелкая, а визжит как хрюшка».

— Я танцевала для всех мужчин.

— Вот как?! — Елена откинула толстую косу за спину. — Да ты, значит, всех мужиков решила одурманить? Не много ли на одну?

Марена поджала губы. Елена имела право злиться. Но и Ярослав не телок. Никто его за рога не тащит.

— Она и Кощею ластится! — влезла тёмненькая в сарафане расшитом разноцветными камнями. — А он мой! Мой мужчина!

«Это ещё кто? И при чём тут Кощей? Вот кто уж мне даром не нужен».

— Забирайте.

— Да кто ты такая, чтобы мне разрешать?

Марена попыталась встать. Елена снова толкнула её на пол.

— Так вот про каких гадов говорила царица, — вырвалось у Марены вслух.

— Что? — Елена взбеленилась, схватила её за волосы. — Не нравится мне её коса. И лицо её не нравится. Выбирай, змея! Что с тобой сделать? Отрезать косу или порезать лицо?

— Лицо… — решительно ответила Марена.

Это испугало женщин. Они-то думали, что она будет молить о пощаде, что они хорошенько напугают её и, возможно, помилуют на первый раз. А может, и отрежут косу. Но та холодная решимость, с которой Марена была готова проститься с тем, о чём мечтает любая женщина, — с собственной красотой, — поразила их.

Елена Куратова глянула на подружек так, словно сама не понимала, что теперь с этим делать.

— Лицо? Как же… — она прикусила губу и тихо шепнула: — Мне, что, порезать ей лицо?

— Что? — Марена усмехнулась. — Не готова так далеко зайти? Зачем тогда начинала?

— Замолчи! — крикнула Елена, красная как рак. — Значит, будем резать лицо!

Девицы испуганно переглянулись, замялись, забормотали:

— Послушай, Елена, Ярослав может расстроиться… Да и бессмертный с ней путается. Тот вообще живьём сожрёт. Давай просто за лохмы оттаскаем. Никто ничего не докажет.

— Чего это он расстроится?! И какое до неё дело бессмертному?! До какой-то лекарки! — раздражённо бросила Елена и с мольбой посмотрела на стоящих у двери мужчин. — Никола, поди сюда.

Гридень подошёл неохотно:

— Не нужно это, сударыня, — сказал он, — зачем вам пачкаться? Никуда княжич от вас не денется.

— А я пачкаться не буду. Давай, сделай это! Я приказываю. Порежь ей лицо. Да так, чтобы её после никто не узнал! — громко выкрикивала она, на грани истерики, а руки её дрожали.

Никола, недовольно и громко сопя, вытащил кинжал. Заметно медлил, словно втайне надеялся, что его избалованная хозяйка одумается.

Марена, поглядывая на всё это без страха, с любопытством, как сорока с ветки, неожиданно выхватила кинжал. Девицы вскрикнули, Никола закрыл Елену собой и вскинул руки:

— Не дури, девка!

— Так мне идти надо, а вы всё Ваську за одно место тянете.

Марена прижала лезвие к своей щеке. Тело её бросило в холодный пот. Но она надавила сильнее и решительно скользнула вдоль кожи, оставляя красную линию. Та мгновенно набухла пульсирующей болью и кровью. Растеклась по щеке, по шее, закапала на пол.

Марена облизнулась, и её губы дрогнули в страшном, кровавом оскале. Девицы побелели.

Марена захохотала.

Лица собравшихся вытянулись, став по-детски растерянными.

В горнице стало неожиданно темно: на выскобленные доски упала тень, увеличилась в размере и широко разинула клыкастую пасть. Девицы завизжали и бросились вон. Никола сплюнул и вышел вслед за ними, как и второй гридень.

Марена бросила нож, упёрлась руками в пол. Лицо горело и дёргало. Она зло оскалилась, глядя на алые капли крови на полу.

— Смелая какая, — раздался откуда-то сверху мурлыкающий голос Баюна.

Марена подняла голову и увидела его на подоконнике.

— Что ты всё за мной ходишь?

— А что ты мне всё запрещаешь? — надулся он.

— Я бы и без тебя справилась.

— Какая вредина! Вот к Кощею за тобой не пойду. Нельзя мне. Сама там как-нибудь.

— Больно ты мне нужен.

— Нужен-нужен, рыбонька.

Он широко улыбнулся ей. Огромная тень на полу потянулась, изящно и грациозно выгнула спину. Вот только сам кот оставался неподвижен.

«Ох уж эти бессмертные,— подумала Марена. —Мне бы хоть щепотку их сил и возможностей!»