Марена глубоко вздохнула. Расстаться с парой монет не так уж страшно, как если бы ей пришлось…

— Ладно, ладно, — произнесла она. — Раз вы так страдаете, ваше бессмертие, я куплю вам сладости.

Марена выгребла из кармана все медяки, что у в них были, и под выжидательным взглядом Кощея, доковыляла с ним до ближайшего ряда со сладостями. Хорошо было недалеко. В соседнем торговали мясом, а чуть дальше молоком и творогом. А вот здесь развернулся мужик с засахаренными фруктами, петушками, пряниками, запеченными яблоками. Его товары слегка замело снегом, а сам он красный от мороза, и довольный, был, пока не разглядел своих покупателей.

— П-п…п… У меня… вкус… ваше бессмертие…

— Можно мне вот эти…

— Выбери еще дешевле, чтобы я точно отравился, — раздраженно бросил Кощей.

— Хорошо. Дайте нам свежие и вкусные.

Глаза торговца стали больше монет. Он насыпал им столько засахаренных ягод в кулек, что Марена вздрогнула. У нее нет столько денег!

— Этого много…

— Ничего, ничего, — он забрал ее медяки, покрываясь потом. — Ступайте. Хорошего дня.

— Нам туда! — Кощей направил ее между свечной и аптекой, к выложенному камнем проулку. Пока Марена держала кулек, он с особым энтузиазмом поглощал сладости, пытаясь устроить другую руку на ее талии поудобнее.

— Вам точно нужно вот так опираться на меня?

— Думаешь, я просто хочу тебя полапать?

Марена промолчала, но именно так она и думала. С другой стороны, что мешало ему лапать ее, не прикрываясь ранением? Абсолютно ничего.

— Попробуй! — неожиданно предложил он. — Не будь столь застенчивой, я прекрасно знаю, какой у тебя несносный характер.

Он протянул ей ягоду, и когда она попыталась ее взять, Кощей отдернул руку.

— Нет, играть будем, по-моему, .

— Как скажите, ваше бессмертие, — Марена улыбнулась и приоткрыла рот. Нужно продолжать подыгрывать ему, иначе, ей не подобраться к кольцу ближе. Он положил ей в рот несколько ягод. Кусочки меда прилипли к губам, Марена встретила его темный и внимательный взгляд, и облизнулась.

— Еще?

Каждый раз, когда его рука касалась её губ, в ней разгорались чувства: неприязнь, гнев и смятение.

«Какая изощренная игра!»

Марена чувствовала, как ее сердце куда-то вспархивает.

«Он просто кормит тебя ягодами после того, как издевался длительно и изощренно, и ты чувствуешь что-то приятное, дуры ты просто кусок!»

Марена понимала, что придёт момент, когда она снова окажется в его постели. Каждый его жест, каждый прохожий, бросивший на них взгляд был как напоминание о том, что ей придется отыграть свою роль до конца.

«Терпеть его не могу! — Злилась она про себя, — Что ещё он от меня хочет? Неужто решил, что мы правда будем вести себя как парочка? Какой же он тяжелый… Спина уже болит…Лучше бы просто снова позвал к себе… и не строил бы непонятно что из себя!»

Эта игра ей совершенно не нравилась. Каждый раз, когда Кощей случайно касался её плеча или прижимался ближе... Смешанные чувства терзали её изнутри: ярость и ненависть, которые она к нему испытывала, и вдруг неожиданное притяжение, томление, и даже тоска.

Они медленно продолжали путь, и сладкий запах ягод смешивался с густым, насыщенным ароматом лавок, между которых проходили. Прохожие расступались перед ними, по большей части с удивлением и страхом на лицах.

Кощей неожиданно наклонился ближе и прошептал:

— Ты знаешь, что как-то особенно вкусно пахнешь, сегодня. Что это?

Марена с трудом сдержала дрожь. Его голос был интимным и обжигающим. Она не знала, как на это отреагировать, в груди закипал гнев и стыд одновременно.

— Похмелье, ваше бессмертие! — резко и раздраженно ответила она.

Кощей посмотрел на неё с прищуром, его губы изогнулись в усмешке.

— О, как же мне нравится твоё упрямство! Ты словно огонь — никогда не знаешь, когда вспыхнет, и сколько урона может причинить. Я думал ты уже согласна быть послушной и милой, но ты снова решила показать свои иголки?

Её сердце заколотилось быстрее, она прибавила шагу, но он цыкнул от боли, и ей пришлось идти медленнее.

Притворяется! Издевается!

— Не хмурься, Марена! — засмеялся он, поднимая ягодку к её губам. — Нет, ты не игрушка, в тебе столько стержня, что это возбуждает. Даже когда ты стоишь на коленях, ты смотришь на меня, как на мокрую крысу. Мне нужна такая женщина. Разве это непонятно?

Она стиснула зубы, но не смогла удержаться от волнительной дрожи, когда его рука коснулась её лица. Когда Кощей слегка прижал её к себе, она не пыталась вырваться. Да и зачем?

— Видишь, как хорошо мы проводим время. Разве тебе неуютно? Каким ты хочешь меня видеть? Все зависит от твоего поведения. Полюби меня, несносная ведьма, я не хочу больше причинять тебе боль. Не вынуждай меня этого делать.

Марена замешкалась, не зная, что сказать.

— Куда мы шли? — вместо ответа спросила она.

Кощей прижал её ближе к себе, их дыхание смешивалось в холодном воздухе. Он шагал медленно, и они двигались по снежному пути, проложенному среди деревьев и прилавков. Торговый район заканчивался, и они вышли к воротам.

— Я хотел показать тебе это, — он махнул рукой в сторону ворот, но Марена уже сама заметила толпу, одетую как попало, грязные, худые, они еле волочили ноги. Их сопровождали всадники, вооруженные пищалью и кнутами.

— Они заключенные… Я отдал Нави головорезов и убийц. В этот раз мирные души целы. Насколько сильно трепещет твое сердце, когда видишь, как я отдаю расколу толпу этих головорезов?

Марена бросила на него быстрый и возмущенный взгляд.

— И что я должна сказать? Жители моей деревни мертвы. Это слишком поздно!

Кощей остановился, и вздохнул.

— Я хотел показать тебе, что ты меняешь этот мир к лучшему. Я мог бы найти еще один поселок. Это не трудно. Но увидел сколько боли и горя было в твоих глазах… И решил, что выберу тех людей, о которых никто не будет скучать.

«Как же он ужасен! Стоит лишь на мгновение забыть, как он напомнит!»

— Думаете у них нет никакого кто будет по ним скучать?

— Думаю, нет. Монстры не заслуживают любви. Ведь так?

Марена нахмурилась, ощущая ком у горла, не зная, как с ним таким себя вести.

— А можно ли совсем обойтись без жертв? — бросила она.

Кощей помолчал, но ответил:

— Раньше я мог сдерживать эти силы вместе с моей женой. О…эта женщина, — Кощей вздохнул. Он что ее любит? — Но, увы, она захотела развлечений и плясок, и бросила меня и Навь на произвол судьбы. Вся моя жизнь крутиться вокруг раскола, если я перестану его подкармливать, то этот мир исчезнет. Я и раньше проводил свою жизни среди холода и призраков, но теперь даже среди живых, я прикован к расколу, как цепью. Я не могу о нем забыть.

Его слова точно отбросили холодную тень на ее сердце.

— Исчезнет?

— А ты думала, что Навь рано или поздно свернется в клубочек, и скажет, что наелась?

— А если твоя жена вернется… возможно ли будет остановить раскол?

Кощей взглянул на неё с недоумением.

— Нет. Потому что я её убью, — произнёс он, его голос стал тихим, словно она задала слишком интимный вопрос.

Как гром среди ясного неба, это признание поразило Марену.

— Это... жестоко, — шепнула она, — вы хотите убить свою же жену?

— Она сделала свой выбор. Я никогда не прощу её предательство.

Марена ощущала, как между ними сгущается напряжение, исходившее не только от слов, но и от той неясной симпатии, которую она уже чувствовала к нему. Каждый шаг приближал её к загадочному, мрачному миру Кощея. И как бы она ни хотела отстраниться, он всё сильнее затягивал её в своё болото.

Уже по возращению он неожиданно сказал:

— Кажется, я еще долго буду болеть по твоей вине. Приходи ко мне каждое утро. Будешь мне помогать.

И разве Марена могла ему возразить?

Сарай был заброшен вне всяких сомнений. Крыша провалилась, бревна выпали из стены, куски коровьего навоза уже рассохлись и не скрывали дыры толщиной в два пальца.