— На колени, — сказал Кощей.

Марена мучительно зажмурилась, ощущая, как все в ней противостоит такому унижению, но подчинилась. Ей нужно кольцо! А пока придется терпеть его капризы… Если бы не ее ошибки…

— Ты когда-нибудь бывала в порту, — он взял ее за подбородок. — Сейчас, ты мне напоминаешь местных женщин, которые готовы пасть очень низко, лишь бы получить пару монет. Ради чего ты так стараешься? Что снова взбрело в твою голову?

Марена сглотнула. Ответила:

— Я пришла извинится и поблагодарить вас, ваше бессмертие.

— Поблагодарить?

Он медленно развязал пояс. Марена почувствовала, как сердце заколотилось в груди, когда пояс Кощея упал на пол. В глазах его сверкнула ехидная насмешка, а потом он неожиданно сделался угрюмым.

— Насколько ты готова быть сегодня удобной, пьяная девица? Послушной? Понимаешь, — продолжал он, наклоняясь к ней, словно тень, что готова ее поглотить. — Местные женщины, которых я упомянул… Открыты миру. Они знают цену унижению. Две медных монеты. Хочешь получить две медных монеты?

— Я знаю, что предала ваше доверие, ваше бессмертие, — произнесла Марена. — И я пришла, чтобы искупить свои ошибки. Я готова на все, чтобы вы не приказали.

Кощей обдумал её слова, озадаченно приподняв брови.

— На все?

Марена некоторое время молчала, глубоко униженная и уязвимая. Она понимала его грубые намеки.

— Я призываю вашу мудрость и жажду получить ваше прощение.

Кощей, склонившись над ней, схватил ее за волосы:

— Пара слов ничего не меняет. Покажи мне…

Кощей отстранился и внимательно изучал её лицо. На его губах играла насмешка. Марена слегка приподняла руки к его штанам и тут же уронила их, опустила голову. Ей хотелось разрыдаться.

— Хм, какое захватывающие приключение, — произнёс он. — Ты плохо стараешься.

Марена молчала и не двигалась. Еще немного и она просто позорно расплачется как ребенок. Кощей усмехнулся. Он наблюдал за ней так, словно это было что-то невероятно завораживающее.

— Ты не можешь купить мое прощение медными монетами, — произнёс он. — Я жду действий.

Марена в очередной раз сглотнула. Она понимала, что такое предложение делают только падшим женщинам. Проституткам… Но ей нужно было это кольцо. Пьяное состояние придало ей немного храбрости.

Собравшись с духом, она подняла руки и начала распутывать шнуровку на его штанах.

Кощей тяжело задышал, жадно всматриваясь в ее действия, и внезапно отстранился, его улыбка исказилась, и в ней не осталось ни веселья, ни интереса.

— Нет, я не хочу, чтобы удовольствие мне доставляла полупьяная женщина, — проговорил он холодно. — Это скучно. И есть вероятность, что ты заблюешь весь пол.

Марена вскинула взгляд и бессильно сжала кулаки. Подлец! Чудовище! Он просто забавлялся!

Каждое из его слов клеймом отпечатывалось на ее гордости.

— Перед тем, как пытаться удовлетворить меня, — произнес он медленно, — убедись, что ты полностью ощущаешь бедственность своего положения. Ты достаточно загнана в угол? Быть может, еще оставался какой-то иной путь?

Марена почувствовала, как её охватывает ярость.

— Если вы презираете меня, то почему не позволили продолжить?! — закричала она. — Издеваетесь? Наигрались или еще нет? Хотите, чтобы я разделась?

— Разделась? Я видел уже достаточно… И ты не в том состоянии, чтобы меня упрекать. Но это было довольно смешно. Ты действительно собиралась поработать со мной, как портовая шлюха? Фу. А теперь вставай. Пойдём прогуляемся.

Марена, слегка потрясенная его сменой настроения, последовала за ним.

— Идем, пьяная девица. У меня есть нечто интересное, что я хочу тебе показать. — Он вышел из терема и вдруг остановился. — Кажется, мне необходима твоя помощь, как ты знаешь, я ранен.

Марена замялась.

«Все-таки ранен?»

Он выглядел так же бодро, как и прежде, такой же высокомерный. Но Марене показалось в его глазах сверкнуло какое-то шальное веселье.

— Как скажите…

Марена подставила плечо, и Кощей навалился на него, она аж охнула и присела.

— Я же женщина! — вскрикнула она. — А не воин!

— Когда тыкала в меня ножом, ты выглядела точно так же! Ну… идем? — он обнял ее за талию.

— Мне, кажется, у вас уже все давно зажило! — недовольно заметила Марена, сдувая липшие ко лбу пряди.

— Некоторые ранения бывают не видны, — ответил он с улыбкой. — Просто помоги мне, бессовестная ведьма, а не задавай лишних вопросов.

Марена не могла отказаться. Это бы снова вызвало его недовольство. К тому же, если это поможет ей завоевать кольцо, то просто быть милой — лучшее, что она может сделать.

— Сначала, я хочу навестить своего друга..

— У вас есть друзья? — удивилась Марена, но тут же поправилась, замечая его выжидательный взгляд. — Куда?

— В конюшню.

— Ваше бессмертие, — с улыбкой встретил их конюх, — давно вас не видел. Вот возьмите. Сухарик уже заскучал без вас, — и тут же подал ведро морковки.

— Бери, — Кощей кивнул на ведро. Марена взяла. В стойле встало шумно от тревожного ржанья лошадей, и только один — жеребенок, прыгал как ребенок в небольшом загоне.

— Это ваш друг Сухарик?

Кощей промолчал, одел варежку, что лежала на клети, и взял морковку. Протянул внутрь загона. Раздался смачный хруст, жеребенок доверчиво тыкался в варежку, подставляя уши для почесывания.

— Хочешь его покормить?

Сначала Марена хотела ехидно фыркнуть, но передумала. Взяла морковку и тоже протянула Сухарику. Хруп-хруп… Он влажным, бархатным носом обнюхал ее пальцы, даже передние копыта на перегородку закинул, чтобы лучше рассмотреть гостью, но не удержался и полетел вниз, тут же вскочил, запрыгал по загону, ну точно ребенок, она не выдержала этого натиска доверчивости и неуклюжести, и улыбнулась.

— Что же ты скачешь выше клети! — заругался на Сухарика конюх. — Веди себя прилежно. Ваше бессмертие, не для того тебя тащил через всю площадь на руках, чтобы ты его тут навозом забрызгал.

— Вы тащили жеребенка на руках…

— Не я. Его нес мой слуга.

— Зачем?

Кощей промолчал, а конюх ответил:

— От волков наш Сухарик удирал, а господин его спас.

— Он вырастит в достойного коня. Ты посмотри на него, это будет царский конь, — пояснил Кощей. — Я не спасаю кого попало.

— Ааа… — растерянно произнесла Марена.

— А теперь веди меня на базар… — сказал Кощей, протянув своему «другу» еще пару морковок.

— Мы будем идти пешком? Вот так? На глазах у всех? В обнимку? Они же не знают, что вы вроде как ранены. Да… у вас есть этот мерзкий горбун. К тому же я женщина. Это неприлично.

— Да-да, именно так… пешком, провожать меня будешь ты. Ты забыла, где оставила свою гордость? А мерзкого горбуна зовут Пятушка.

— Вы вообще называете его дураком.

— Он отбывает свое наказание. Только и всего.

— Что он сделал?

— Я взял его на службу, а он обворовал меня. И предал. Теперь он будет служить мне вечно.

Они вышли за пределы царских хором, удивленные взгляды прохожих и стражников приклеились к ним.

Марена прикусила губу. Мимо шли и шли люди, кто тащил санки, кто-то просто шел с пустыми руками, и все глазели.

Какой ужас! А с другой стороны, ну и черт с ними!

Марена вскинула подбородок и окатила ледяным презрением какого-то мужичка, что выпучил глаза, как рыба — он тут же отвернулся.

— Куда мы идём? — спросила Марена с недовольством.

Кощей, не обращая на прохожих внимания, ответил:

— Купи мне немного сладостей.

Марена взглянула на него с недоумением, сердитая и удивленная одновременно. Издевается?

— У меня мало денег, ваше бессмертие. Вы же так богаты… Самоцветами можете орехи колоть. Хотите вытрясти из меня последний медяк?

Кощей недовольно поморщился, будто не понимая, как это возможно, чтобы ему отказывали в такой мелочи.

— Тебе же дали какой-то бессмысленный титул, и щедро оградили златом. Но ладно. Отлично, — согласился он, — бессовестная ведьма, сначала пыталась меня убить, а теперь отказывает в таком сущем пустяке.