— Вот мы их по боку и…

Вдруг из-за ближайшего склада на нас выскочила тройка солдат.

— Ох ты ж, как я вас упустил то? — хлопнул себя по бёдрам Коля. И метнулся вперёд.

Я только и успел, что двух сиреневыми бабочками шваркнуть, а третьего Коля приложил. И, главное — как! Я аж рот открыл. Шомполом в ухо! И улыбается скромно, похвалы ждёт.

— Ну ты, Николай, неистовый борец за справедливость… — выдавил я. — Это ты, конечно… Да-а… Ты эти ангары подробно не проверял?

— Нет, ваш-сият-ство. Слетать?

— Давай. Чтоб не выбегали всякие.

— И я! — ревниво заявила Хотару и понеслась следом.

На базе практически стихли звуки. Ни одного выстрела. В домиках точно живых не осталось. Меж ангарами разве что бродили последние кадавры, похоже, расстрелявшие всё, что было. Можно было бы взяться и поискать оружейку, но надо ли? Гаркнув, чтоб кадавры шли к зданию управы, я поднял и тех, которые в коридорах управы семеро лежали (ну те, с вытянутыми жизнями). Получилось около двух десятков. Нормально!

— Пройти в склад с сельскохозяйственным инвентарём и вооружиться косами. Выстроиться вдоль дороги, подняв косы над головами. Применять их как оружие против любых солдат и офицеров Коалиции, оказавшихся в зоне доступа.

Могу я тоже иногда пошутить? Не всё же Хотару.

РЕВИЗИЯ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

В складе что-то погромыхивало, слышались возгласы Хотару и Николая, что-то обсуждавших. Я направил стопы свои на голоса, но не успел даже углубиться, как прямо из штабеля чего-то, упакованного в тюки, на меня выскочил Коля:

— Ваш сиятство!

— Ядрёна колупайка! — Я когда-нибудь привыкну не вздрагивать, когда Коля мне вот так орёт?

— Тут только мебель всякая резная и шубы-шапки. Меха, в смысле. Я к тем ангарам слетаю?

— Полосатые были?

— Не-а, никого. Так я полетел?

— Давай!

Я и сам развернулся за ним. Если тут только шубы да мебель, сие меня мало интересовало. А что мы всё-таки тут ищем — я и сам внятно ответить не мог. Оружие? Так, вроде, нету сейчас у нас в нём особой нужды. Особенно если кондиции нашей диверсионной группы учесть. Медведь и некромант — уже нехило. Хотару, как отец всё время говорит, в одиночку может противостоять небольшой армии. И, главное, она от магического фона вообще не зависит!

Но Николай-то! Зря я его самым слабым звеном нашей тройки почитал. Загибаем пальцы: спать-есть не надо, невидимость и неслышимость по собственному желанию в любой момент, сквозь стены проницаемость (этого ни я, ни Хотару точно не умеем!), сапёрные навыки, умение пользоваться подручными средствами (у меня всё шомпол из головы не шёл!), не устаёт, воздействию оружия не подвержен! Я вообще думаю — не заслать ли его на фронт, обеспечивать безболезненное наступление? По окопу полетал, всех кого увидел — шомполом или ножиком. Тихо, скрытно, и патроны не нужны! Обалдеть, оружие массового поражения получается!

Единственное, меня смущало — что будет, наткнись Коля на недоброжелательного некроманта? Подозреваю, что развеять призрака не так уж и сложно — даром ли он всех печёрцев боялся. Кстати, запросто можно и под дружественный огонь попасть — окажется кто-то из наших неосведомлённый о призраке-диверсанте — и привет ромашке. Потом, само собой, сожалеть будут, извиняться, да только обратно ситуацию вряд ли отмотаешь.

Так что с отправкой Николая в регулярную армию погодим, нам пока ещё в тылу задач предостаточно. Тут я его хотя бы своими щитами прикрыть могу в случае чего.

Второй и третий ангар при беглом осмотре тоже не сильно впечатлили меня содержанием. Зерно. Крестьянский инструмент. Ткани. Множество чайных и столовых сервизов, упакованных обёрточную бумагу и уложенных в коробки (похоже, специально для этих целей завезённые). Знаменитый мейсенский фарфор, чешский хрусталь и всё такое прочее…

Эти сотни и тысячи дорогих кому-то вещей, которыми были заполнены полки, ряд за рядом — они вызывали у меня тягостные чувства. И в то же время — как объект для изъятия они мне были мало интересны. Надо что-то такое надыбать, чтоб потеря этого была для цивилизаторов поболезненней. Что?

Ценные бумаги?

Вряд ли их вообще кто-то собирает. Бумаги во время войны имеют свойство быстро превращаться именно что в бумагу. Кизяк-папир, нормальная туалетная и то лучше, потому что мягче.

Я шагнул в следующий ангар и вдруг вспомнил контрабандистов-торговцев живым товаром, автобус которых до сих пор стоит на окраине Клостервальда.

Украшения!

Да! Что-то, мало теряющее в ценности, дорогое в любую эпоху. Золото, брильянты, часы. Что там ещё может быть?

— А тут вообще ничего нет! Одни полки да картонки пустые! — Из штабеля коробок снова вылетел Коля.

Я его прибью, когда-нибудь! Или Хотару попрошу!

— Не надо Хотару, ваш-сият-ство. Я постараюсь больше так не делать! Зачем лисичку беспокоить, понимаешь? Идёмте за мной, я там дельную в хозяйстве вещь нашёл!

— Лети, уже! Понимаешь!

И сам следом заспешил. А что пустой склад — так или вывезли уже, или награбить не успели! Хорошо, если б второе.

ПОЛЕЗНАЯ В ХОЗЯЙСТВЕ ВЕЩЬ

За складом, прям за углом, стоял ползун. Я даже испугаться успел. А потом смотрю — люки-то распахнуты, да и мотор не заведён.

— Вещь, ваш-сият-ство! — хлопнул по броне Коля.

— Согласен, вещь. А не воевал чего?

— Так ихний экипаж кадавры успели… того.

— Ага. Так это — не экипаж? — я дёрнул подбородком в сторону четырёх полосатиков, рядочком, как на посмертном параде, выложенных около бронекоробки.

— Не! Это я их, понимаешь, систематизировал, — заявил Коля. — А сперва они успели экипаж…

— Ну это я уже понял.

Я поближе рассмотрел кадавров. Н-да. Головы раскурочены от души. Похоже, крупнокалиберным пулемётом с близкого расстояния причесали.

— А вот тута тот ползун стоял, которого я подзворвал! — чуть отлетев, ткнул пальцем в землю Коля.

Ну что, картина прояснилась. Кадавры подошли и начали с этого ползуна, который остался. И возможно даже, спокойно успели экипаж перекокошить и ко второй машине развернуться, прежде чем второй экипаж сообразил, в чём дело. Но пулемётчик у них, похоже, хороший. Был. Вон как бошки мертвякам расколошматил.

— Небось, те-то сообразили, что мертвяки на них лезут, — уперев руки в боки, подлетел ближе Коля, — поэтому и летели так, как шалые.

— Спасались, похоже на то, — согласился я. — А экипаж этого ползуна где?

— Дак на месте! — кивнул на бронебашню Коля.

Я запрыгнул на борт и осторожно заглянул в открытый люк. Понятненько. Все трое тут.

— А чего лежим, чего не воюем? Непорядок!

Отправил их найти себе оружие, боеприпас и засесть в засаде у пристани — мало ли, кто из Коалиции прибудет? А тут их уже встречают, понимаешь! Тьфу! «Понимаешь» это Колино прилипать начало!

Коля меж тем продолжал докладывать, широко жестикулируя.

— Вон в том ангаре всякая техника, ваш-сият-ство. Даже машины — как та, что на хуторе стоит.

— А вот машины — это новость хорошая. Интересно, ты управлять ей сможешь?

— А почему я? — удивился Коля.

— А почему нет? Сил-то у тебя прибавилось. Ты да я — уже две машины получится! Ты водить-то умеешь?

— Эмкой[6] приходилось.

— Дело! Вот грузовик и присмотри, отличия там небольшие. Два грузовика! Второй для Хотару. А я в ползун сяду.

Тут Коля внезапно прям сильно засомневался:

— Аркадий Ильич, ваш-сият-ство! Так ить это ж не легковушки! Тут этого усилителя руля нету, понимаешь! Я как с им справлюсь?

Пришлось начальственным рыком вразумлять, благо он у меня натренированный — хоть в шкуре, хоть без получается что надо.