Однако полностью избежать проверок нам не удалось. Последний мост — по которому нам нужно было попасть в Линц, расположенный на южном берегу Дуная — был тоже перегорожен постом. Хотару предусмотрительно покинула машину заранее, Коля тоже вылетел от греха подальше, но начальнику поста, лениво мазанувшему по грузовику своим фотоаппаратом, по-видимому, было скучно.

— С какой целью направляетесь в город Линц? — спросил он меня по-франкски, нимало не озаботясь тем, понимаю я его в принципе или нет.

— Еду в церковь святого Михаила за пожертвованием, — изобразил я смирение и протянул справку отца Бенедикта.

— Я должен забрать справку для отчётности, — искривился он в издевательской ухмылке.

— Хорошо, раз так положено, — согласился я. Отец Бенедикт подобный поворот предвидел, и справок мне наклепал десять штук. Вторая лежала во внутреннем кармашке сутаны, а ещё восемь — у Хотару.

Ухмылка франка превратилась в гримасу. Надеялся, поди, что я сейчас уговаривать его буду или, может, взятку предлагать? Очень было бы досадно застрять здесь, у порога, можно сказать.

А что если применить новое умение, но не в полную силу, а так, слегка?

Я переключился на тонкое зрение, позволяющее видеть манопотоки, при должной тренировке — чужие манонакопители, а теперь мне — ещё и души, и потянулся к ауре этого типа. Укол, короткий рывок — и в центре блёкло светящегося пятна образовалась прореха.

— Ай! — немужественно воскликнул франк и схватился за шлагбаум.

Не вздумай его трогать! Всех собак на нас повесят!

Да я так-то и не собирался, что я — совсем дурак, что ли! Я даже из машины выходить не буду!

Я сделал испуганное лицо и жалостным голосом закричал:

— Помогите! Скорее, на помощь, офицеру плохо!

Из будки вывалились два мордоворота, на ходу продолжавших что-то жевать:

— Что происходит⁈ — сходу взревел один.

— Ты что сидишь, болван⁈ — вторым голосом завёлся второй.

— Я не умею оказывать первую помощь! — пискляво, стараясь подражать голосам мальчиков из итальянских церковных хоров, воскликнул я. — Помогите ему! Он синеет!

И пока дуболомы поволокли своего командира в будку, я тихонько тронул грузовик, проехал мост и сразу свернул на дорогу между каких-то складов.

ЦЕРКОВЬ СВЯТОГО МИХАИЛА

В Линце я был несколько раз и дом фон Ярроу помнил неплохо. К моей удаче, он как раз располагался неподалёку от церкви святого Михаила (приметной двумя своими квадратными башнями). Вот только их ли это дом сейчас? И не навлеку ли я беду на всё семейство, если явлюсь к парадному крыльцу?

Озадаченный такими мыслями я пытался сообразить, как мне проехать к чёрному входу дома фон Ярроу и понял, что совсем запутался. Отправил Хотару и Колю разбираться в хитросплетении улочек старого города, местами ещё и перегороженных новыми заборами и шлагбаумами с метками Коалиции, а сам остановился в каком-то проулке, надеясь, что нас пронесёт и никакой патруль не явится выяснять — кто и что мы такое. Поэтому даже слегка вздрогнул от вопроса:

— Вы заблудились, брат? Могу я чем-то помочь?

Несколько секунд я тупил, глядя на немолодого священника, а потом понял, что на мне тоже священническая одежда! Он принял меня за своего!

— Д-да, святой отец. Я приехал из Зибенхиртена и немного заблудился, потому что плохо знаю город.

— А что именно вы ищете?

— Церковь святого Михаила.

— Так я с лёгкостью помогу вам! Вы позволите присесть?

— Конечно!

Я открыл дверцу кабины, и пожилой священник забрался на пассажирское сиденье:

— Я буду говорить вам, куда ехать. Так будет гораздо проще. Тем более эти новые заграждения…

Я понадеялся, что Хотару так или иначе найдёт меня по астральному следу, а Колю выручит солдатская смекалка и тихонько двинулся вперёд:

— Извините, я не так давно сел за руль грузовика.

— Ничего страшного, уверенность приходит с опытом, — ободрил меня священник и представился: — отец Ансельм.

— Брат Аркадий, — не стал врать я, решив не плотить сущности.

Разговора больше практически и не было, потому что отцу Ансельму постоянно приходилось объяснять, куда ехать.

— Ну вот, практически, и всё! — воскликнул он. — Видите вон те ворота? Это въезд на хозяйственный двор церкви святого Михаила. И вам даже не придётся стучаться и дёргать колокольчик, потому что, — он деловито вытащил из кармана связку ключей и бодро ими потряс, — я сам вам открою!

Пу-пу-пу-у-у… Ядрёна колупайка, я ж не хотел на самом деле в эту церковь-то заезжать!

Отец Ансельм меж тем живо выскочил и забренчал ключами, возясь со здоровенным амбарным замком, потом распахнул воротину и замахал рукой:

— Заезжайте!

Я подумал, что будет жутко глупо, если я сейчас лихо развернусь и уеду в другую сторону. В конце концов, у меня ведь есть легенда!

— А что привело вас в наш храм, брат Аркадий? — спросил отец Ансельм, когда грузовик был уже загнан на стоянку, а ворота закрыты.

— Мы получили письмо, — сказал я, стараясь смотреть на него как можно наивнее, — и наш отец Бенедикт направил меня в эту командировку, потому что дела нашего храма оставляют желать лучшего… — с этими словами я протянул пожилому священнику мою вторую справку, в которой были описаны обстоятельства моего приезда.

Отец Ансельм пробежал глазами бумагу, несколько раз моргнул, вернулся к началу и внимательно прочитал ещё раз…

— Это какая-то ошибка, — растерянно пробормотал он, — мы совершенно точно никому… — тут он посмотрел на мою сутану, на которой, если приглядеться, всё-таки можно было различить следы сперва ушивания, а потом распарывания, и как-то по-особому поджал губы: — Идёмте, брат Аркадий. Я постараюсь вам помочь.

— Нет-нет, как я могу… — начал отказываться я. — Если вы ничего не писали, если всё это ошибка…

— Не спорьте. Есть обстоятельства…

КОГДА НЕВОЗМОЖНО ОТКАЗАТЬСЯ

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, утро

Аркадий

Отец Ансельм тяжело вздохнул:

— Я не хотел говорить… На прошлой неделе шестеро братьев, служивших в нашем храме, были включены в трудовые списки.

— Их увезли в рабство? — задал я, наверное, глупый вопрос. Но священник ответил:

— Да. Новый городской голова… из франков… потребовал, чтобы мы снабдили их гражданской одеждой, соответствующей новому статусу. Поэтому… Как это ни горько, поэтому у нас есть шесть комплектов облачений, и среди них, мне кажется, будет даже подходящий вам по размеру. Идёмте.

В этих словах было столько боли и горечи, что я просто не мог отказаться. И прошёл за пожилым священником в тесное подсобное помещение, размещённое в полуподвале. На перекладине, закреплённой в нише и заменяющей шкаф, на вешалках разместилось несколько комплектов.

— Вот, — отец Ансельм снял первый, самый длинный и широкий в плечах, — примерьте. Тут есть и туфли, если вам подойдут… А я, с вашего позволения, пойду готовиться к службе. Нас осталось слишком мало…

— Да, конечно, — неловко пробормотал я.

— Вы присоединитесь к нам?

Вот тут я потерялся. В каждой патриархии служили немного по-разному, но этот священник же думает, что я — священник тоже??? А если он пригласит меня помогать — что делать, я же ни в зуб ногой! Да и имею ли я право?

— Простите, — сейчас мне было перед ним крандец как неудобно, — у меня ещё одно срочное поручение личного характера… Это вопрос жизни и смерти…

Отец Ансельм кивнул:

— В таком случае, исполняйте свой долг, Аркадий. И возвращайтесь, как только сможете. За машину не переживайте, всё будет в сохранности.

— Спасибо.

Он ушёл, а я примерил сутану, которая удачно подошла мне по размеру и не грозилась расползтись при каждом неловком движении. Заправил за стоячий воротник колоратку[14].