— Приходи в себя, иначе мне придётся воспользоваться овсянкой, а она в тарелке!

— А-а-а… — вяло простонала леди Элеонора.

— Посади её в кресло, — попросил я и, нависнув над квёлой хозяйкой дома, спросил: — У вас есть загородное поместье?

— Вы… Вы хотите забрать землю? — вытаращила она глаза. — У вас не получится ей воспользоваться!

— Знаете, у меня нет привычки бить женщин… — поморщился я.

— Но у нас, волшебных лис, — ласково подхватила Хотару, слегка проявляясь в своей боевой форме, — нет категорического императива на непричинение вреда кому-либо… — и широко улыбнулась.

Леди Элеонора упала в обморок.

И одна из девочек, стоящих у камина, тоже.

Хотару деловито вернула себе форму девушки, подошла к горничной и привела в чувство прикосновением к вискам. Сказала сразу всем:

— Девочки, не надо меня бояться. Я здесь, чтобы спасти вас. Да, я могу быть чудовищем — и обязательно буду им. Для ваших врагов, понимаете?

— Теперь вот что, — сказал я. — Незачем вам смотреть на эту беседу. Ваши комнаты близко друг от друга?

— У нас одна комната, — дрожащим голосом ответила та, что не хлопнулась в обморок.

— Значит, сейчас идите туда. Кто-то должен спуститься на кухню и позвать Магду и вторую девочку.

— Я схожу, — вызвалась Вилли. — А если повар или управляющий спросит, куда мы идём, что сказать?

— Повар местный?

— Нет, из франков. А управляющий — англ, приехал с ней вместе.

— А хозяйка любит моралями мозг выносить?

— О, да. Это очень правдоподобно!

— Значит, скажите: хозяйка велела всем горничным срочно собраться для новой инструкции. Всё, идите. Потом мы вас позовём.

Я вернулся к бесчувственной леди Грэм и с интересом спросил Хотару:

— И давно ты читаешь книги по магической психологии?

— А! Этого Канта-то? Дядя Петя посоветовал. Всю осень читала. Много думала.

И, смотрю, с изрядной вольностью трактует.

Ну, только диспута о Канте между двумя Зверями мне не хватало!

— Ладно. Вернёмся к нашей… овце.

Довольно быстро мы выяснили, что в Линце вдова Грэм поселилась не случайно. В двадцати километрах от города ей выделили несколько деревень с крестьянами и большой усадьбой, кое поместье уже было пафосно переименовано в Грэмхаус. Также мы выяснили, что вдова имеет право на распоряжение выделенным ей движимым и недвижимым имуществом и даже соответствующую печать.

— Ну что ж, леди Грэм, — я порылся в вазе с фруктами, выбрал яблоко, откусил, — неплохо! Так вот, я говорю, что сейчас вы совершите последнее… а может быть, даже и первое в своей жизни доброе дело. Пишите, что выделенные вам комендантом города Линца работники в количестве… — хрустя яблоком, я ещё раз пересчитал всех фон Ярроу и прибавившихся девчонок, — двадцати человек вашим волеизъявлением направляются на работы в ваше загородное поместье в сопровождении группы охраны… Написали?.. Печать!.. Дайте мне, — я пробежал глазами по тексту и не нашёл изъяна. — Кстати, и печать тоже дайте. Давайте-давайте, не нужно делать такое лицо. Ну вот. А теперь позовите начальника вашей охраны.

— Я отказываюсь с вами разговаривать! — злобно зашипела леди Элеонора и тут же взвыла истошным воем, цепляясь за вилку, воткнутую в ногу.

— Достала она меня, — извиняющимся голосом сказала Хотару, забивая в пасть леди Грэм салфетку, — крыса старая.

— Пулей на входной пост! — рявкнул я. — Пока они подмогу вызвать не успели!

Хотару метнулась в окно, а по коридору уже грохотали тяжёлые шаги. Эх, жаль, я не знаю, сколько их всего…

МНОГО ЛИ ЗДЕСЬ ОХРАНЫ?

Дверь распахнулась, и друг за другом влетели трое охранников. И также друг за другом упали. Частичное изъятие жизненной силы, впервые уверенно применённое мной на мосту в Линц, работало очень хорошо. Во всяком случае, каждому из этих франков разом стало не до задерживания кого бы то ни было.

Какие-то они подозрительно одинаковые…

Да уж.

— Среди этих господ есть начальник вашей охраны? — спросил я леди Элеонору.

Она тем временем вырвала изо рта импровизированный кляп и зашипела:

— Вы не заставите меня!

— Да ну? — я склонил голову набок и выдернул у неё часть жизненной силы: — А так?

Она замерла с раззявленным ртом.

— Только не вздумайте орать. И вообще я всё больше склоняюсь к мысли, что мёртвой вы будете полезнее, чем живой.

— Вы… не посмеете! — захрипела она.

Нет, это надо же настолько быть уверенной в своей исключительности!

— Мы теряем время, — вздохнул я и выдернул остатки её жизненных сил — целиком. И тут же поднял её, подчиняя. — Покажи мне начальника твоей охраны.

Как я и подозревал, его здесь не было. Кадавриха вышла в коридор и направилась к лестнице, затем вниз, в противоположную сторону от кухни, в конец коридора… О! Слышу храп! Не иначе, ночная смена спит. Удивительно, что начальник тоже — либо он настолько не доверяет своим подчинённым, что дежурит по ночам, либо просто дрыхнет, когда ему вздумается.

На одной двери висела табличка «Охрана», на другой — «Лейтенант Буше». Он то мне и нужен!

— Стоп! — остановил я кадавриху. — Иди в свой кабинет, прикрой дверь, сядь за стол, положи вокруг себя книги и делай вид, что читаешь, а на всякого входящего маши рукой и… шипи хотя бы. — Сможет она шипеть? Тут у меня были сомнения. С другой стороны, могут же упыри издавать нечто похожее на рык? Эх, жаль, не получится проверить! — Если тебя попытаются вытащить оттуда, умри последней смертью.

Бывшая леди Элеонора повернулась и важно пошла по коридору.

А я первым делом наведался в «Охрану». Там стояло десять коек, четыре из которых были заняты. Так-так. Ещё двое на входе, трое в кабинете — где десятый? Ладно, выясним.

Убив всех вытягиванием жизни — быстро, чисто, эффективно — поднял эту четвёрку и отправил ждать в столовую. Потом пошёл к начальству. Постучал. Постучал настойчивей. Наконец храп оборвался на середине ноты, некоторое время нечто громыхало (предполагаю, лейтенант искал и надевал сапоги), наконец дверь распахнулась и на меня воззрилась мятая рожа.

НАМ НУЖЕН АВТОБУС

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

Начальник охраны леди Грэм вид имел такой, словно самолично всю ночь держал осаду особняка от орд врагов. Впрочем, перегаром от него не пахло.

— Лейтенант Буше? — спросил его я весьма официальным тоном, вызвав недоумение в глазах. — Леди Элеонора послала меня к вам со срочным поручением.

— Что? — моргая от сна, переспросил Буше.

— Вот распоряжение, — я показал ему бумагу. — Леди Элеонора получила письмо, в связи с которым собирается вскоре переехать в поместье. А работников отправляет вперёд. В том числе всех горничных.

Буше, несмотря на то, что моргал всем лицом, бумагу прочёл очень внимательно:

— Двадцать человек?

— Наш храм святого Маврикия выделяет ещё пятнадцать человек, — не моргнув глазом, соврал я. Леди Элеонора удалилась в свой кабинет и распорядилась, чтобы вы вызвали автобус для вышеуказанного перемещения.

Тут я немного сомневался — а не отправит ли меня офицер с этим вопросом к управляющему. Однако, очевидно, что покуда в городе всем командовал военный комендант, моё решение обратиться именно к начальнику охраны было верным.

Франк потёр лицо:

— И когда нужен автобус?

— К обеду. Самое позднее — к четырём часам пополудни.

— О, с-с-санта Моника! — глухо зарычал Буше. — Что за взбалмошность! — Тут он вспомнил, что я стою рядом и внимательно его слушаю, и сделался хмур: — Сообщите об этом управляющему, он, верно, в кухне. И ждите в прихожей. — На этом он совершенно бесцеремонно захлопнул дверь перед моим носом.

Что ж. Имело смысл последовать как минимум одному его указанию и прогуляться до кухни. Оттуда слышались голоса.