КУХНЯ

Расположившиеся в кухне мужчины не сразу меня заметили. Неудивительно, они ведь были увлечены дегустацией вин и сыров, во множестве присутствующих на столе.

— Выглядит красиво, — оценил я, подходя. — А девочек вы уже накормили?

— Девочек? — толстый чернявый франк в белом колпаке воззрился на бледного англа, ряженого в ливрею с огромными пуговицами. — Каких девочек?

— Пятерых девочек, которые прислуживают в этом доме, — холодно пояснил я.

Очень мне, знаете ли, хотелось узнать, что он на это скажет. Но ответил управляющий:

— Скот питается два раза в день, утром они уже получили эрзац-кофе и хлеб, вечером получат кашу. Иных приёмов пищи для скота не предусмотрено.

Он очевидно считал себя представителем высшей расы, этот уверенный в себе тип.

— Вы, верно, гордитесь тем, что служили такой важной семье как Грэмы? — спросил я его.

— Почему «служил»? — не понял он. — Я служу сейчас, и леди Грэм не имеет ко мне никаких претензий. Кто ты, собственно, такой? — он внезапно перешёл на хамский тон (осознал, видать, что перед ним стоит местный священник).

Ну раз мне хамят, так и я утруждаться политесами не буду.

— Не знаю насчёт претензий этой старой калоши, но по поводу службы ты точно ошибаешься, — я выдернул у него часть жизненной силы, и управляющий схватился за левый бок, широко открывая рот. — Ты жив на тот случай, если мне вдруг потребуются ответы.

Тонко зажурчало.

Я обернулся к повару-франку, который замер с рюмкой, недонесённой до рта. Вот из рюмки и текло ему прямо на фартук, а оттуда тонкой красной струйкой — на каменные плиты пола. Последние капли упали особенно звонко.

— Ну а ты жив до тех пор, пока мне нужен. Понял?

— Да, месье! — мгновенно включился он.

— Сейчас приготовь хороший обед на пять персон. Нет, на семь, да поживее! Мы подкрепимся перед дорогой.

— Ты пожалеешь об этом! — прохрипел управляющий, заваливаясь на стол, но продолжая надменно корчить губы. — Наглец! Скотина! Низшее существо, как ты посмел…

Н-да, с таким вряд ли договоришься.

И в то же время Зверь сообщил мне, что лейтенант Буше вышел из своей комнаты.

— Твоя информация о собственной ценности несколько преувеличена, — сообщил я англу, забрал у него остаток жизни и тут же обратно плеснул сиренью: — Встань. Слушай меня. Мне нужно выйти на некоторое время. Этот тип, — я ткнул в повара, — должен накрыть отличный стол. Никакого вина! Только хороший кофе и вкусная, сытная еда. Если он не будет усердно исполнять мой приказ, можешь дать ему тумака. Если попытается сбежать — догнать и задержать. Исполняй!

Повар побелел как полотно и принялся бормотать молитвы.

ЛЕЙТЕНАНТ БУШЕ

А я вышел в коридор и понял, почему Буше направил меня в прихожую. Там стоял телефон для обслуги.

— Где этот святоша⁈ — нетерпеливо выкрикнул лейтенант, увидев, что в прихожей никого нет.

— Я здесь, месье, — сказал я сзади. — Давайте вызовем автобус, пока леди Грэм не выказала вам своё недовольство.

Это возымело своё действие. Невнятно бурча, франк направился к телефону и набрал четырёхзначный номер. Потом он двадцать минут кому-то экспрессивно объяснял, почему вдруг уважаемой англской даме понадобился автобус, так срочно, прямо сейчас, да-да! И вы же знаете, что мы не задаём вопросов персонам такого ранга. И Буше, конечно, всецело на стороне отдела обеспечения комендатуры, но вынужден… Наконец он с чувством положил трубку и обернулся ко мне:

— Автобус прибудет к четырём, не раньше.

— Лейтенант, почему отсутствует десятый солдат?

— Какое твоё дело, святоша?

Я (в который раз за сегодня!) исполнил свой некро-выпад и подошёл к нему ближе:

— Повторяю свой вопрос. Где десятый?

Франк держался за голову и качался, пытаясь прийти в себя.

— Лучше ответьте мне. Поверьте, это будет менее болезненно.

Лейтенант обвиняюще ткнул в меня пальцем и просипел:

— Ты не священник!

— А ты уже не жилец. Где десятый?

— Да пошёл ты!

Я досадливо покачал головой и выдернул у него ещё лоскут жизни. Франк рухнул на пол и пополз от меня спиной вперёд.

— Отвечай! Не заставляй меня переходить на полевой экспресс-допрос!

Мне это не хочется в том числе потому, что будет много крови, труп станет не таким целым, а прихожая сохранит явные следы моего присутствия.

И всё-таки мне пришлось выдернуть его же нож и обозначить серьёзность своих намерений, прежде чем он сказал:

— Десятый был пойман на пьянке и отправлен на гауптвахту.

— Когда должна явиться смена?

— К ужину.

— Не такая уж великая информация, чтобы биться за неё как лев. Какие сигналы, звонки и прочее должны вы подавать о том, что всё штатно?

Он яростно сверкнул на меня глазами.

— Послушайте, Буше. Я вижу, вы человек гордый. Дворянин?.. Я так и думал. Я всё равно убью вас, потому что мои близкие мне куда дороже, чем какой-то франкский лейтенант. Если вам так будет легче, знайте, что вас убил русский граф. Так вот, я убью вас и подниму ходячим мертвецом — это необходимо для моей цели. И если вы сейчас будете делать мне нервы, после смерти я заставлю вас жрать конский навоз, так что при вскрытии (а рано или поздно оно случится) у вас найдут полный желудок конского дерьма.

— Некромант из Вены? — с ненавистью выплюнул он.

— Вот видите, как быстро расходится информация. Поверьте, о вас тоже будут много говорить. Кстати, сейчас вы получите возможность убедиться…

Я потянулся по ниточкам-паутинкам к кадаврам, что стояли в столовой и вызвал двоих на выход. Минуты не прошло, как они затопали по лестнице сапогами.

— Не дёргайтесь, Буше, и не пытайтесь крикнуть. Разве вы не видите — они мертвы. — Я обратился к кадаврам: — Проследовать на пост к шлагбауму и исполнять караульную службу согласно заведённому порядку. Присутствующую там лису слушать также, как меня.

Кадавры ушли, а я улыбнулся Буше, аккуратно вытирая нож о подкладку его синей шинели:

— Рассказывайте. Право, я не люблю лишней крови, но если вы настаиваете…

И опять же — не стоила полученная информация его упорства. Два звонка в комендатуру, в восемь утра и в восемь вечера. Утренний давно прошёл, а не дожидаясь вечернего, я надеюсь, мы благополучно уедем. Впрочем, на всякий случай я всё-таки запомнил текст и номер телефона.

Дальше лейтенант Буше весьма удивил меня, опустив голову на грудь и отдав Богу душу.

— Вот это внезапно, — обескураженно пробормотал я, — так-то я ещё хотел его порасспрашивать.

Надо бы потренироваться отнимать кусочки жизненной силы поменьше. А то, вишь — два удара — и всё, не сдюжил.

— Да уж. Ну ладно. Подъём, Буше! Мне нужна твоя форма. Подозреваю, что она будет мне слегка тесновата, но это всяко лучше, чем пасторская сутана… — Кадавр бодро принялся разоблачаться. — Нет-нет, нижнее бельё не надо! Стой тут и ожидай дальнейших указаний.

СУЕТНОЕ ОЖИДАНИЕ

Я быстро прошёлся по форме очищением, переоделся, нацепил дурацкое красное кепи и направился к шлагбауму.

Кадавры исправно несли службу. Два трупа охранников лежали, упрятанные в будку.

— Встаём! — негромко велел я. — В прихожую марш! Ждать до следующего распоряжения. Докладывайте, как у вас дела, — это я понятно, Хотару и Колю спросил.

— Всё тихо, ваш-сият-ство! Никаких звонков они сделать не успели, а тревожных кнопок у их тут нетути, понимаешь.

— Извини, — тихо добавила Хотару. — Я была неправа и повела себя недопустимо. Я… буду держать себя в руках.

— Хорошо. — Не сцену же ей устраивать, в самом деле. Тем более, что осознание косяка крупными буквами на лбу написано. — На-ка, облачение пока спрячь. И иди в кухню, повар должен приготовить обед. Коля пока здесь. Потом поменяетесь.