Со слаженным шорохом кадавры, имеющие винтовки, выполнили команду.

— Напр-р-ра-ВО! — строй развернулся в сторону чадящей техники. — Равнение нале-ВО!

Жуткая масса мёртвых лиц обернулась в нашу сторону.

— ПА-А-Авзводно!

Господи, какая ахинея… Но мне снова неудержимо-страшно захотелось орать и хохотать. Уж лучше орать!

— На одного линейного дистанции!.. Вокруг «Мюрата»!.. ШагО-О-Ом!.. МАРШ!!!

Колонна двинулась, печатая шаг. Ну, те кто мог печатать, конечно. Остальные шагали в меру своих повреждений.

— Прошу, герр Борн! Можете запечатлевать! — я всё-таки захихикал.

В окнах над кондитерской Захера мне показались испуганные лица. Смотрите-смотрите, дорогие венцы. Это очень поучительное зрелище.

В глазах у меня снова начало мерцать и плыть.

— Однако, перекашиваемся, — пробормотал я.

— Что? — спросил Борн, исщёлкавший остатки плёнки, но продолжавший зачарованно наблюдать за маршем кадавров.

— Вы умеете водить грузовик, герр Борн?

— Я умею управлять даже самолётом, — скромно похвастался он.

— Ну это для нас лишнее. А вот грузовик…

Очень уж мне не хотелось бросать здесь Бауэровский швиммваген.

Накидывай уже шкуру, пока мы ещё можем!

— Действительно… — я принял Облик и рявкнул: — Коля!!!

Борн опасливо покосился на меня и тут же подпрыгнул — потому что ведь никто не ожидает, что с чистого неба над головой гаркнут:

— Здесь, ваш-сият-ство!

— Коля, нам нужен грузовик!

— Щас будет, ваш-сият-ство!

— Золото, а не привидение, — доверительно сказал я Юстасу.

Он не нашёлся, что мне ответить, да я и не ждал. Вместо этого кивнул Мюллерам, которые ждали наизготовку у кафе вместе с машиной и мотоциклом:

— Скоро поедем. Тобиас первым номером, Отто вторым.

Грузовик с пустой кабиной (поскольку сейчас призрака за рулём видел только я) вкатился на площадь одновременно с воплем Хотару, выскочившей из кондитерской Демеля:

— Спасение припасов завершено!

— Извольте принять грузовик, ваш-сият-ство! — не менее браво выкрикнул Коля.

— Двигайся на пассажирское, — велел ему я. — И вот тебе штык-нож.

Я кинул нож, который, по мнению Юстаса Борна, завис в воздухе (во всяком случае, наш вольнослушатель, голову наклоня, именно так на этот нож пялился).

— Герр Юстас, перестаньте таращиться и займите место за рулём! Ваша задача: двигаться точно за мотоциклом. Коля, если он попытается чудить — сворачивать не туда или ещё что-нибудь подобное — воткни ему штык в ногу.

— Так точно, воткнуть в ногу, ваш-сият-ство! — с готовностью откликнулся Коля.

— Борн, надеюсь на ваше благоразумие. И не советую вам шутить с призраком.

— С приз… — обалдело начал он, но я уже повернулся к Хотару:

— На тебе прикрытие Мюллеров и дальний дозор. Лети выше, гляди дальше и вверх на небо не забывай поглядывать.

— А ты? — встревожилась Хотару.

— А меня рубит. Кажись, перестарался опять. Ещё десять минут, и я буду не боец, а большой меховой матрас.

— Тогда… — Хотару взмыла ввысь, крутнулась там и тут же камнем упала обратно: — Тогда так! Тобиас! Сейчас быстро выворачиваете на набережную, двигаете направо до южного моста — на восточный берег — и уходите на восток! С северо-западного тракта идёт колонна техники. Я их немножко поприветствую, — лиса сверкнула острыми зубками.

— А как вы нас найдёте? — тревожно спросил Отто.

— По следу. Я же всё-таки волшебная лиса! Аркадий, постарайся не вырубаться хотя бы четверть часа, в городе могли остаться случайные стрелки! — и мелькнула вверх, уходя между домами.

— Поехали! — рявкнул я. — Тобиас, Отто, Юстас — порядок такой!

Я забрался в кузов охнувшего грузовика, остро сожалея о том, что у меня нет спичек — чтоб в глаза вставить.

ЭТО МЫ УДАЧНО ПОПАЛИ

Австрия, Вена

21 января 1948 года, утро

Аркадий

Позднее зимнее солнце давно выползло из-за горизонта, но город казался словно вымершим. Я трясся в кузове грузовика, оглядываясь по сторонам и одновременно прислушиваясь к внутреннему «бурлению энергий» — сирень продолжала перевариваться в зелёнку. Но и снаружи её было вдоволь, так что новая сирень продолжала и продолжала прибывать интенсивным потоком. Полегче было в тех кварталах, где восстановился естественный природный фон — там натуральным образом притекала и нейтральная мана тоже. И всё это пыталось вместиться в моё хранилище, и надо было как-то наводить внутри себя порядок, но сил хватало только чтоб не рухнуть мордой в дно кузова.

Позади грохотало. Кажется, Хотару добралась до механизированной колонны. Вспоминая, с какой лёгкостью она поджигала машины в Страхотине, мне было даже немного жаль мехводов и прочих технарей.

Слушай. Мы сколько на одной сирени ходили — и ничего. Надо нам не сирень сбрасывать, а зелёнкой чего-нить магичить, – подал вдруг голос Зверь. — Отец Бенедикт же говорил…

— Вот где ты раньше был такой умный! — проворчал я.

— Чево такое? — сквозь крышу просунулась Колина голова.

— Да так, со Зверем переговариваюсь.

— А-а, прошу пардону, — Коля обратно втянулся в кабину.

Улицы города, постепенно переходящие в пригород, изгибались, следуя то ли рельефу, то ли причудам исторической застройки. Центральное широкое шоссе хоть и не было совсем прямым, но хотя бы приблизительно старалось что-то подобное изображать, а вот боковые улочки отворачивали от него под совершенно удивительными углами. Я аж даже подумал, что в глазах так плывёт. Посмотрел в карту — нет, натурально всё вкривь и вкось. Дорога вдруг вильнула, закладывая вираж по дуге — и упёрлась в железнодорожное полотно, перед которым, прямо перед нашим носом опускался шлагбаум.

Да ититская сила!

Будь я сам за рулём, я б, наверное, снёс этот шлагбаум и проехал — по-любому, секунд пятнадцать у нас в запасе имелось, но Тобиас (что значит законопослушный немец!) остановился. Я сонно и тупо смотрел вперёд. Просто пялился на шлагбаум — поверх кабины грузовика, мотоцикла и швиммвагена. Нарастал гул тяжёлого товарняка. Вот прополз паровоз. За ним угольный вагон. Потом какая-то будка. Платформа с чем-то большим, тщательно накрытая брезентовым чехлом. Следом ещё одна.

Чё тупим?!! — завопил Зверь. — Жги! Зелёнкой жги!

Я моргнул, прямее садясь в кузове и шарахнул вслед уходящей платформе ильиным огнём. Чехол загорелся! Ещё, в следующую! И ещё н-на! А лучше развернёмся и будем лупить навстречу, в лоб — так сила приложения больше будет!

Тут я возрадовался, завидев, что грузовой состав (как это часто бывает) изрядно длинен — р-р-р-работаем!!! Я принялся швыряться ильиными огнями с двух лап — благо, заклинание это из несложных по структуре и формируется почти мгновенно. С площадок, соединяющих платформы, посыпались на железнодорожную насыпь человечки в военной форме — не иначе, тормозные кондуктора[10] жить хотят!

На ходу раздувало знатно! По некоторым особо удачным броскам было понятно, что или пробить содержимое удавалось или свернуть сразу чегой-то в конструкции.

Отлич-чно! И даже глаза открылись!

Точно, муть в башке начала отпускать — легчает!

Задним числом я испугался, что какая-нибудь горящая дура может завалиться с платформы и рявкнул:

— Юстас, назад сдаём! Тобиас, Отто — назад!

Машины попятились, выходя из возможно опасной зоны, а я продолжал раздавать огня. Но тут машинист (или помощник), кажись, заметил исходящие дымом и языками пламени платформы и подал три коротких гудка — срочно тормозить, значицца.

— Ага! Давай-давай, — подбодрил его я. — Кондуктора́с половины состава уже пососкакивали!

Но в хвосте, видно, далеко не все углядели пожар и ехали себе спокойно. И на команду среагировали согласно табличке сигналов.