Вряд ли кто-то из хозяев явится присмотреть за своим имуществом. Или у нас таки есть план подождать до открытия?

Хех! Было бы забавно посмотреть на эти рожи, но нет. Да и не придут они, действительно. Как думаешь, у них есть что-то в холодильниках, чтоб порадовать Хотару?

А если магии нет, работают вообще холодильники?

Кажись, у них есть какие-то электрические… — Я поднял нос кверху и блаженно принюхался к запаху зелёной маны. Нет, не глюк! Отчётливо чувствуется тонкий аромат, похожий на запах свежескошенного сена. Обалдеть!

Запасаемся?

Конечно!!!

Пошли проверим, что там в этих кондитерских?

Устроим Хотару сюрприз?

Ага! Тем более света-то нет. Значит, всё в ихних холодильниках попортится.

Это что же — получается, мы сладости спасём, что ли? Хо-хо! — Я развернулся и пошагал к ближайшей двери, разрисованной пирожными, и тут из проулка, где остались молодые Мюллеры, раздались их слаженные вопли.

Крутят кого-то, что ли?

Похоже на то. Пошли посмотрим? — И мы пошли.

Доблестные Отто и Тобиас натурально волокли в нашу сторону странного типа с подбитым глазом.

— Так-та-а-ак, — протянул я, заставив всю компанию остановиться. Тип с фонарём даже извиваться перестал. — Что, никогда не видел оборотня? — спросил я по-немецки и тут же перешёл на франкский: — Или с тобой по-франкски разговаривать надо?

И тут, ядрёна колупайка, ему удалось меня поразить!

— Белый медведь? — прошептал он на чистейшем русском. — Вы русские⁈

— Мы-то — допустим, — перешёл я на родную речь, — а ты что за хрен с бугра?

— Вы из дивизии оборотней? Новый диверсионный отряд? — продолжал бормотать он неудобно задирая голову из скрюченного положения.

— Да поставьте вы его прямо! — поморщился я. — Никуда не убежит. А ты отвечай на вопрос!

— Можем говорить по-немецки, чтобы всем всё было понятно, — тип одёрнул полы пиджака. — Господин оборотень, боюсь, что благодаря действиям ваших усердных подчинённых мне придётся срочным образом бежать из Вены. Слишком много внимания мы привлекли…

— Он снимал вас на фото! — возмущённо перебил типа Отто.

— Да, снимал, — согласился тот. — Это было необходимо, поверьте.

— Мы похожи на людей, готовых верить первому встречному? — улыбнулся сияющими зубами я и почесал горло светящимися когтями.

— Вы высший! — подпрыгнул тип и забормотал, словно сам себе: — Но не очень крупный. Из молодых?.. Коршунов⁈ Вы — граф Коршунов⁈

— Давайте так: вы быстренько рассказываете, что тут у вас за дела, а я думаю, что с вами стоит делать. Будете врать — откушу вам голову, — я зевнул.

Тип крупно вздрогнул, потёр лоб и пробормотал по-русски:

— Что ж, снявши голову по волосам не плачут… Хорошо. Я живу в Вене уже восемь лет и занимаюсь сбором информации для русской разведки.

— Чем докажете?

Он развёл руками:

— К сожалению, только честным словом. Моя квартирка находилась вон там, — он показал взглядом в сторону последнего разрушенного кампуса. — Моей легендой был вольнослушатель технического университета, факультета радиоинженерии. Это позволяло не привлекать внимания интересом к радиодеталям. Я держал рацио в полуразобранном виде, и когда нас пришли выселять, не успел забрать…

— А ведь у нас совершенно случайно есть передатчик, — промурлыкала Хотару у меня из-за спины.

— Решено! — кивнул я. — Вы отправляетесь с нами!

— С вами?.. — растерянно пробормотал тип.

— А что такое? Или вам уже перехотелось сбегать из Вены?

— Нет-нет! Напротив! Но…

— Но сперва пирожные! — воздел коготь я.

— Пирожные?.. — не поверил тип.

— Кстати, как вас называть? — спросил я, разворачиваясь к кондитерской Захера. — Мне надоело думать про вас «этот тип».

— Э-э-э… Думаю, имя легенды подойдёт?

— Вполне.

— Юстас Борн.

— Что ж, моё имя вы знаете. Идёмте, Юстас, перекусим.

— Вы серьёзно?

— Конечно! Я намерен начать со знаменитого шоколадно-абрикосового торта. Хотару! Ты слышала, пропало электричество и все холодильники отключились. Как ты думаешь, нам удастся спасти заготовленные кондитерские изделия?

— Да ты что⁈ — радостно завопила она. — Это же благородная цель!

Мы сидели у Захера и пили кофе, который сварил Тобиас — неплохо сварил, кстати. Коля нёс боевую вахту, летая над площадью — но пока ни новой техники, ни отрядов пехоты не появилось. Впрочем, странно было бы, если бы пехота была. Все окрестные улицы патрулировались кадаврами. Все пять выходов на площадь, если быть точными.

Мне (всё ещё сохраняющему Облик медведя) кофе принесли в соответствующей моим размерам кастрюльке, и я блаженствовал. Торт тоже был. То есть, он был уже внутри меня, так же как и целый поднос всяких-разных пироженок. Я чувствовал себя вполне благодушно. Главное, что предметы перестали колебаться и дрожать — полюбас, это всё не из-за пожаров, а от переизбытка сирени было!

Второй торт и ещё один поднос пирожных стоял перед Борном и Мюллерами, чинно отдававшими должное мастерству Захера. Хотару была занята более важным делом. Она уже спасла всё содержимое холодильных витрин и теперь методично опустошала большую комнату-холодильник, в которой хранились торты, которые непременно требовалось спасти. Чувствую, скоро нужно будет переходить к Слуке, потому что тут спасать будет уже нечего.

Вольнослушатель под прикрытием Борн сидел с круглыми глазами и время от времени озирался на улицу сквозь витрину.

— Боитесь, что нас зажмут в клещи? — усмехнулся я.

— Знаете, нет… — Он нервно потёр лоб. — Смотрю — неплохой кадр, вам не кажется? У меня на плёнке должно ещё остаться место для нескольких снимков.

Из нашего окна открывался шикарный вид на проспект, забитый техникой. На переднем плане дымил чуть вырвавшийся вперёд перекошенный «Мюрат».

— Неплохо, — оценил я. — Но мне кажется, несколько не хватает эпичности.

— Эпичности?

— Да. Выйдем!

— Я пошла спасать вкуснятину от Слуки! — просвистела мимо нас Хотару.

— Мы присмотрим! — кивнул мне Тобиас, и Мюллеры, чувствуя себя телохранителями, сурово проследовали за лисой. Пусть, хуже не будет.

А я прикрыл глаза и постарался ощутить тонкие нити, связывающие меня с действующими кадаврами. Я и раньше подозревал об их существовании, но именно что только подозревал. А сегодня что-то сдвинулось во мне, и я начал их чувствовать. Слабо-слабо, но всё-таки. Не так ли паук знает всё, что находится в пределах его паутины? Сравнение получилось не самым приятным, но правдивым.

Некоторые подконтрольные мне объекты были очень далеко. Многие ближе. Я отправил по всем расходящимся нитям сигнал призыва и открыл глаза:

— Ждём.

— Ждём? — растерянно переспросил Юстас Борн.

— Да. Это должно занять некоторое время. Приглашаю пока прогуляться до заведения герра Слука. Или Слуки? Хер пойми. Попробуем, чем там угощают.

И мы пошли. И снова пили кофе — чаю в венских кондитерских днём с огнём не сыщешь. А площадь против кофейни наполнялась ходячими мертвецами.

— Второй этап операции по спасению закончен! — объявила довольная Хотару. — разрешите приступать к следующему?

— Разрешаю! — махнул лапой я.

Понеслась!

Надо будет после войны отправить господам кондитерам чеки на соответствующие суммы. Мы ж не мародёры, всё-таки…

— И мы с вами тоже пойдём, герр Борн.

— Куда?

— Искать хороший кадр, конечно же. Пора. — Я чувствовал, что вся моя паутина уплотнилась и сконцентрировалась в границах этой площади.

Скинул шкуру и вышел на крыльцо. Окинул взглядом мёртвую толпу…

— Слушай мою команду! В колонну по четыре стр-р-р-ройся!

Борн, уронив челюсть, смотрел, как быстро аморфная масса кадавров преобразовалась в чёткий строй.

— Смир-НА!

Я усиливал голос зелёнкой, чувствуя, какое это мне доставляет сейчас особенное удовольствие.

— На пле-ЧО!