Марти ещё раз тронула воздух, и что-то словно лопнуло. Ровно кто бутылку разбил. А прямо перед изумлёнными казаками появились несколько домов, окружённых невысоким забором.

— Етитская сила! — хлопнул себя по бёдрам есаул. — Это, мать твою, как? Глаза отвели?

Ближайший пластун повёл носом и перекинулся в волка:

— Готовят там, что ли? Совсем не боятся?

— Зря! Зря не боятся! — Баронесса невысоко подпрыгнула в воздух и прямо так, над пожухлой травой, стремительно полетела к домам.

Пришлось всем бежать за ней. Теперь, когда скрыт был снят, казаки видели и дома, и сараи. «Так-то крепкое хозяйство», — окинул цепким оценивающим взглядом хутор есаул и не выдержал, радостно пробормотал:

— Кажись, нашли мы тебя, Коршунёнок!

— Нет. Пожалуй — нет! — Баронесса остановилась и вновь повела рукой, разочарованно трогая воздух. — Тут совсем нет эманаций смерти. Базовый принцип построения заклинания не тот. — Она повернулась к следовавшим за ней казакам: — Видите ли, в месте постоянного пребывания некроманта неизбежно накапливается… Я бы сказала, личностный след. Да.

— Ясненько, — кивнул есаул. — Так-то мы с пониманием! Инструкцию заслушали. — Он огляделся, подбоченясь. — Значицца, Коршунёнка тут нет, зато могут иметься всякие неприятности…

— Не могут, — улыбнулась Енрикетта. — Самая большая неприятность здесь — я! А я за вас. — И пошла к домам своей пританцовывающей походочкой.

— Да-а-а, — почесал голову казак. — Ежели в таком разрезе смотреть…

В ту же секунду из дома грохнул выстрел. Ближайший волк сбил наземь утопицу, стремясь прикрыть ребёнка, и зашипел от боли.

— Ой, простите, дяденька! — Девочка вывернулась из-под волчьей туши и отползла в сторону. — Простите, великодушно! Только меня трогать не надо. Опасно это, для здоровья живых-то! Я не специально, оно само так!

— Да… ладно… дочка… эт ты прости…

А маленькая баронесса стояла, улыбаясь, и разглядывала висящую в воздухе чуть в стороне от неё пулю. Та беспомощно вертелась в воздухе, словно маленькое веретено.

— Здесь живут хорошие люди, — неожиданно сказала Марти. — Даже слишком добрые.

— Ни хрена себе, хорошие! — импульсивно возразил есаул. — Что за доброта такая — стрелять-то!

— Стреляли мимо. Смотрите, — Енрикетта тронула пулю, — так они вообще ни в кого не попали бы…

— Зато следующие — попадут! — крикнули по-немецки от хутора.

— Это вряд ли! — обрадовалась баронесса. — Очень сомневаюсь!

От неё метнулась вперёд чёрная тень, и из дома, пошатываясь, вышел молоденький парнишка. Даже скорее не вышел, а выпал из дверей. Он шёл к баронессе, словно марионетка, дёргающаяся на верёвочках. А та стояла, слегка наклонив голову, и смотрела на его приближение.

— И зачем ты стрелял? Впрочем, не отвечай. Ты скажи, Коршунов Аркадий Ильич тут?

— Я вам ничего не скажу! — прохрипел парень.

— Да и не надо! От тебя несёт некромантской аурой. Место не отмечено, а вот ты — да! Давненько я подобный запашок не ощущала! Аркадий что, совсем не прячется? — Она повернулась к есаулу. — Он вообразил, что бессмертен?

— Дык, а я ж и не в курсе! На такие вопросы, извините, никто из нас ответить не сможет. А с этим что? Если вы говорите, пахнет от него особо? — казак ткнул в дёргающегося перед ними паренька.

— Ничего. Он совсем нам не опасен. Ещё раз спрашиваю: ты прислужник графа Коршунова? Не бойся. Мы его друзья!

— Знаем мы таких друзей! — прошипел парнишка. Сейчас он уже не дёргался, просто стоял ровно. Но и идти никуда не мог. — Таких друзей за жопу да в музей!

— Ты смотри, молодец! — одобрительно хмыкнула баронесса. — Но ты, действительно мне уже не нужен. — Маленькая страшненькая девочка крутанулась на каблучке и ткнула пальцем вправо: — Идёмте туда! Пахнет сильнее, — пояснила она есаулу.

«Надо ж ты! — поразился Дмитриев. — Словно гончая или лайка какая! Вслух бы не сказать. Так-то обидно может быть, особенно для дамочек».

Знак, однако, подал. Метнувшийся вперёд пластун скрутил горе-стрелка. Впрочем, достаточно бережно. Пока тут полежит, наши потом подберут. Иначе маяться головной болью, что он позади таскаться будет. Шмальнёт ещё из чего.

...

Казаки крались за парой «девочек» по лесу, и даже ветер, казалось, притих.

А потом началась полузаросшая тропинка, на которой есаул сам уже разглядел медвежьи следы. Действительно, совсем Коршунёнок страх потерял. Так, а это что? Собака здоровенная? Это ж что за телок-то такой? Нет уж, целый лось! Или…

— Госпожа, посмотрите сюда, обратите внимание, — есаул показал баронессе цепочку следов.

— Ой, как хорошо! Значит Лиса тут!

Она так сказала это слово, словно с большой буквы. Хотя, опять же, у старшего Коршуна четыре японских волшебных лисы же живут? Значит одна тут?

— Это вы про волшебных лис коршуновских? — надо уточнить, а то знаем мы…

— Они не коршуновские совершенно, господин есаул. Они сами по себе, свои собственные… — отстранённым тоном проговорила баронесса, склонилась и мазнула рукой по лисьему следу. — Это герцог Коршунов лисий, если вы меня понимаете… Я знакома с ними… И даже чуть…

Чего «чуть» Енрикетта не договорила. Они вышли на запруду, за которой виднелась тёмная громада мельницы.

А ВЫ НЕ ЖДАЛИ НАС, А МЫ ПРИПЁРЛИСЯ

Нижняя Австрия, лес Клостервальд, мельница

25 января 1948 года, утро

Есаул Дмитриев

— Вот и твоё странное озеро, Марфа! — весело воскликнула баронесса.

— И вовсе оно не моё! — утопица топнула ножкой.

«Ох-хо-хо, — подумалось Дмитриеву, — а ведь перенимает младшая малявка манеры своей жуткой подружайки. И переймёт! Что делать с двумя мощными магинями-капризулями будем?»

— Не злись! — Баронесса умильно улыбнулась и потрепала утопицу по голове. И прикосновение к Марфе, от которого взвыл от боли опытный казак-оборотень, совершенно не причинило Енрикетте вреда. — Это только пока. Нам нужно, чтобы оно стало твоим. Ты же сможешь подчинить себе окрестные, — баронесса покрутила неопределённо ручкой, — речки и ручьи?

— Наверное, смогу, если у них нет своих хранителей. Если нету — тогда точно, а если есть, вы же поможете мне?

— Конечно, маленькая, конечно! Я думаю, это будет очень увлекательно!

«Да уж, увлекательно будет, не то слово, — мысленно представил себе сие действо есаул. — Обхохочемся все…»

Пока девочки оживлённо обсуждали, как они организуют захват местной текучей воды, Дмитриев прошёл вперёд и постучал в прикрытые ворота:

— Аркадий Ильич! Встречай подмогу!

— Назовитесь! — потребовал со стороны дома дребезжащий старческий голос. — На правах хозяина этого места и его друга мы имеем право первыми задать вопрос: кто и зачем прибыл? Иначе мы оставляем за собой право применить по вам боевую магию!

Есаул пожал плечами. Ссориться с соратниками Коршунёнка в его планы никак не входило:

— Иркутского казачьего войска есаул Дмитриев Олег Викторович, старший Карлукского казачьего отряда, направленного во вспомоществование Коршунову Аркадию Ильичу. С нами в усилении две магички: Марфа Прохорова и баронесса Енрикетта Марти…

— Вы лжёте! — воскликнул старик. — Великая некромантка Енрикетта Марти погибла во времена Тёмной войны триста лет назад!

Дмитриев обернулся на весело щебечущих девочек.

— По-моему, слухи о её смерти сильно преувеличены. По крайней мере, выглядит она вполне живой.

Во дворе два голоса о чём-то тихо посовещались.

— А почему вы пришли пешком? — спросил второй, тоже не особо молодой. — Мы ждём дирижабль!

— Пилоты побоялись повредить транспорт или строения, нам пришлось высадиться на краю Клостервальда. Примерно в два часа ночи.

Второй голос что-то настойчиво зашептал, но первый упрямо возразил: