— Совпадает! — и пригласил: — Входите!
С этими словами створка ворот подалась под рукой и распахнулась внутрь. Посреди двора стоял пожилой мужчина в одежде явно с чужого плеча — слишком ему великоватой. Или болел долго и исхудал? Неважно, впрочем. Другое дело, что он был единственным здесь живым, и это живой жадно впился взглядом во входящих. Рассматривает знаки на форме. Вон как глаза радостно загорелись!
Второй — призрак — смотрел куда более настороженно.
— Вы действительно русские! — восторженно воскликнул живой и затряс пальцем перед носом у призрака: — Я же говорил! Я так и знал! Наконец-то прибыла личная гвардия Аркадия Ильича!
— Это не совсем так, — пришлось Дмитриеву укоротить энтузиазм дедули, — всё-таки вспомогательный отряд и личная гвардия — это вещи разные. Однако ж, встречный вопрос: а где, собственно, его сиятельство? У нас документы и письма для него.
— К сожалению, Аркадий Ильич отбыл по срочному делу в Линц. Рассчитывал вернуться, но… — дедушка развёл руками.
Енрикетта Марти, вошедшая во двор последней, приблизилась и прислушивалась в разговору, а потом негромко предположила:
— Вероятно, хотел предпринять попытку вывезти родственников отцовского вассала?
Быстро она сообразила! Впрочем, о происхождении Хагена фон Ярроу из Линца не знал разве что ленивый глухой (каковых в Карлуке не имелось), и никакая это была не тайна. Услышала разговоры, поди.
Во всяком случае, есаул посчитал возможным советоваться с существом столь умудрённым годами и наделённым силой:
— И как теперь поступим? В Линц?
Баронесса нахмурилась и отрицательно покачала головой:
— И разминуться с ним? Он сейчас уже явно не там. Кстати, — Енрикетта повернулась к парочке стариков, — а вы не знаете, как его сиятельство планировал эвакуацию?
— Аркадий Ильич не докладывает нам о таких моментах, — ответил живой дедушка и потёр лоб: — А почему вы спрашиваете, а не…
Похоже, его тоже вводит в недоумение внешность маленькой девочки.
— Потому что я могу спросить, неужели непонятно? — фыркнула баронесса.
— Хранителя нет! — деловито заявила Марфа, входя в ворота. Она отряхивала руки и выглядела страшно довольной. — И, судя по всему, не было! А это значит, я смогу видеть весь этот лес, ручейки и дальше вниз. Только почти всё мелкое замёрзло. Зима же! Но скоро оттает, морозы тут… Ой! Тётя Енрикетта, там призрак!
— Ты удивительно наблюдательна, — хихикнула баронесса, обнимая утопицу.
— Зачем вы берёте на войну детей? — тревожно спросил дедушка. — Вы не представляете, что здесь делают с детьми…
— Представляем, — перебила его Енрикетта. — Я читала перед вылетом доклады.
— Даже если у ребёнка выдающиеся аналитические данные…
Девочки посмотрели друг на друга и весело расхохотались.
«Да их пьянит этот лес и свалившаяся на головы свобода!» — понял Дмитриев. Но призрак истолковал поведение «детей» по-своему и сварливо каркнул:
— Удивительная невоспитанность! Удивительное неуважение к старшим!
— К старшим? — прыснула Енрикетта. — Сколько тебе лет, прозрачный старик? Так и быть, разрешаю посчитать не-жизнь после смерти!
Разобиженный призрак фыркнул и взлетел на верхнюю галерею дома, уселся там на перила и отвернулся.
Живой поджал губы:
— Зато мне восемьдесят три года, девочка!
— А мне почти семьсот! — с захлёстывающей бесшабашностью выкрикнула баронесса, и тень под ней словно налилась тьмой. — Кстати, а тебе, Марфуша, сколько годков точно? Что-то я не удосужилась…
— Мне-то? — переспросила утопица, — так вот скоро сто девятнадцать будет, а что?
— Да так, тут дедушки возрастом мериться решили. А ещё можем силой мажеской помериться… Я же вижу, что ты, дед — бывший боевик. А бывших боевиков не бывает! Обещаю до смерти не убивать!
Тут есаул решил, что хватит на сегодня фокусов и выпендрёсов, и решительно вмешался:
— Так! Властью, данной мне его светлостью — прекращаем ссориться! Госпожа баронесса, что за ребячество, в самом деле⁈ Мы сюда для чего посланы⁈ Оказать всемерную поддержку его сиятельству! Я потом, по-вашему, что в докладах писать буду? «Подрались из вредности»?
Енрикетта вздрогнула и склонилась в поклоне:
— Слушаюсь, господин есаул! Приношу свои искренние извинения. Я… заигралась… Больше не повторится. И… спасибо.
— Да не за что, обращайтесь! — сурово кивнул есаул, удивляясь про себя, как всё-таки сложно воспринимать эту девочку древним чудовищем. Пока не начинает лезть из неё всякое…
Но до дедов тоже дошло!
— Так великая Енрикетта Марти — это… это вы?.. — спросил живой.
Баронесса вздёрнула подбородок:
— И что вас так удивляет?
— Но во всех воспоминаниях описывается небывалая мощь!..
— Неужели непонятно, что речь в них идёт не о физиологии?
— И всё же… Простите, я сейчас успокоюсь… Но каким образом?
— Школа, к которой я принадлежу, предполагает замирание всех процессов старения в момент инициации. Это очень удобно для обычных семнадцати-восемнадцати лет. Я же инициировалась в шесть, как видите.
— Нет-нет, простите, я о другом. Как вы оказались в России?
Енрикетта сплела на груди руки:
— Раз уж мы здесь, может быть, пригласите нас в дом и мы поговорим в более уютной обстановке? Господин есаул сможет тем временем отправить кого-то из своих людей, чтобы они указали остальным дорогу.
— Да, конечно! — засуетился дедушка. — Прошу, дамы и господа!
ПОЧТИ СВЕТСКАЯ БЕСЕДА
— Что последнее вы знаете обо мне? — баронесса сидела на диванчике в столовой, изящно придерживая на фарфоровом блюдце кружечку с кофе.
— Что вы руководили Арагонским союзом некромантов и вывели их из Испании, спасаясь от катка Восьмой когорты, — живо сказал дедуля в великоватой одежде, оказавшийся священником и представившийся всем отцом Бенедиктом. — По некоторым данным, вы ушли в Турцию, по другим — в Африку.
— Те и другие врут, — задумчиво кивнула Енрикетта. — Быть может, нам и следовало идти в Африку. Кто знает, как тогда всё сложилось бы. Но нам… — мне — мне претила их примитивная школа некромантии, захватившая практически весь континент. Это даже школой по-хорошему нельзя назвать. Тупое пожирание людей в надежде захватить их жизненную силу. Самое примитивное, не учитывающее даже — имеет ли человек склонность к сему великому дару или нет. Многие из них так и не приобретают магию, оставаясь всю жизнь тупыми людоедами. Фу. Хуже даже, чем на Балканах.
— А на Балканах, извините?.. — не удержавшись спросил есаул.
Енрикетта обратила на него взгляд чёрных глаз, став неожиданно похожей на маленькую учительницу:
— На Балканах сохранилась школа, в основе которой лежит прямой захват жизненной силы донора через кровь. То, что называется вампиризмом.
Пока есаул обалдевал, отец Бенедикт с интересом продолжил познавательную беседу, заметив:
— Но нужно признать, им удалось-таки отстоять свои земли.
— Клочок от своей земли, вы хотели сказать? — презрительно изогнула губы баронесса. — Я видела карты. Они ушли в самые неудобья — горы, ущелья… И, насколько я могу судить, вынуждены тщательно контролировать численность своего клана.
— Честно сказать, я думал, это ваши боевики отметились в нескольких волнах турецкой резни?
— О, нет. Там и без нас участников хватало. Сбежались со всей Европы, как блохи на нос намыленной собаки. — Енрикетта фыркнула и отпила глоточек из кружки. — Отличный кофе, падре!
— Благодарю, — довольно кивнул отец Бенедикт. — И всё же…
— Да, я обещала, и я говорю: мы направились в Россию. Это была наша самая большая ошибка. В Европе Россию представляли богатой, обширной, но крайне дикой варварской страной. Мы надеялись найти там нечто вроде африканских джунглей, но с ёлками, медведями и людьми, наряженными в шубы.
Дмитриев невольно хмыкнул, и Енрикетта слегка на него покосилась:
— Да, Олег Викторович, мы оказались здорово разочарованы действительностью. Хуже того, мы успели самонадеянно вляпаться в несколько… неприятных инцидентов и вызвали нешуточный гнев тогдашнего царя, Теодора Пятого.
