— Аригатаси! — прошептала она с восторгом. — Ты победил её!

— М-гм, — промычал я, протирая глаза. И тут же почувствовал, как тонкий пальчик тычет меня в лоб.

— Сиавасэ да ва!* — но не успела Хотару обрадоваться, как тут же ахнула: — Так ты теперь не сможешь пользоваться силой смерти?

*Какое счастье (яп.)

— Ещё как смогу! — Я сел на кровати и потянулся. — Просто не буду её накапливать, её и так вокруг слишком много. Война же. Зато ты сможешь ехать на моей спине.

— Я⁈ Верхом⁈ — Хотару подпрыгнула.

— Но сперва умыться и кофе.

— И торт? — с надеждой спросила Хотару. — Вчера не съели.

— Неужели даже ты не справилась?

— Не думала, что когда-нибудь скажу такое, — она тяжко вздохнула, — но как же он мне надоел…

ПРОЩУПАТЬ СТРАХОВИДЛУ

Где-то посреди оккупированной Коалицией южной части Германской империи

20 января 1948 года, четыре часа утра

Аркадий

— Я прям как мама! — радостно трещала Хотару, устроившись у меня на загривке. — Она рассказывала, как она в Дальневосточную компанию постоянно на твоём папе ездила! Вот однажды…

Женский пол (неважно — жутко волшебная лиса ты или простая деревенская кумушка) совершенно точно объединяет одно — любовь к сложной науке болтологии. Уму непостижимо, как можно трындеть уже полчаса совершенно ни о чём? Хотя, надо отметить — под её рассуждения отлично думалось. А подумать было надо.

Скажем, заявимся мы в этот Страхотин… Или как он там называется? Страховице?.. Страховяны?.. Страшидло?..

Не, «Страшидло» — это уже что-то на чешский манер. А вокруг всё-таки моравские земли. Да неважно! Заявимся, устроим всем похохотать, а потом? Сжечь всё, что цивилизаторы туда натащили? Как-то нехозяйственно!

Да и досадно. Хоть кому-то бы в пользу. Как оно в строку пришлось, когда внезапно голодная толпа образовалась!

А вдруг опять? А мы без припасов!

Может, снова транспорт какой угоним? У них наверняка кой-какая техника должна быть. Да хоть завалящий грузовичок?

Как вариант. Присмотрим что-нибудь.

А пока я предавался важным и тяжким думам, Хотару уже устроила перепалку с Николаем.

— Ты очень вредный и занудный юрей, Коля!

— Эт ещё почему? — удивился летящий рядом с нами призрачный сапёр. — Вредный — ладно, согласен. А занудный-то почему?

— А скажи, что ты сегодня предложил Аркадию Ильичу?

— Гранаток побольше взять, а что? Гранатки — они дело такое, никогда лишними не бывают!

— А чего сам не взял? Сам бы и тащил! Что, Аркадий Ильич тебе — вьючная лошадь? — сварливо попеняла ему Хотару.

— Так не могу я много нести, — развёл руками Коля, — имейте понимание! Однако ж — пока не могу! Всё ещё впереди. Я, понимаешь, нахожусь в процессе развития!

— О как! — прокомментировал я. — Могёшь, когда надо, глаголом жгнуть!

— Эт не я, — сразу отмазался Николай. — Это Мюллер сказанул. Он вообще сильно завидует. Говорит, что ежели призрак… э-э-э… как там?.. Вот же ититская сила! Про фамилию что-то…

— Фамильяром? — подозрительно переспросила Хотару.

— Во! Ага! Фамильяром, понимаешь! Если дух при некроманте фамильяром состоит, то вообще, говорит, можно невероятных высот достигнуть. Я, конечно, сомневаюсь. Мы — народ скромный, по сапёрному делу в основном, но, ежли чего, отказываться не стану!

— Да-да! — фыркнула Хотару. — Может достигнуть, но это неточно!

— Точно, не точно, это нам и предстоит выяснить, — слегка осадил её я. — Так-то война прямо завтра заканчиваться не собирается.

— По-любому, понимаешь! — согласился Николай.

— А тебе, лисонька, не стыдно? — с намёком спросил я.

— Это чего это мне стыдно должно быть? Чего? — подпрыгнула на моей спине лиса.

— Как Николая попрекать, так ты первая, — усмехнулся я. — Подумаешь, пара сумок с гранатами на мне болтается. Я этот вес даже и не ощущаю вовсе. А вот то, что одна шкодливая болтушка-кицунэ на мне едет, это я понимаю отчётливо. Так что не вьючный я медведь, а буквально верховой получаюсь!

— Ой, я могу полететь, как Коля! — Хотару, не откладывая дела в долгий ящик, подпрыгнула и полетела рядом с моей мордой, умильно заглядывая в глаза.

— Да мне не жалко! Чего ты? Это ж я так, для примера и сравнения. На самом деле, пока мы тут одни, я вам кое-что другое сказать хотел. — Я добавил в голос строгости: — Как командир нашего маленького отряда, я приказываю: перестать собачиться! Мы должны быть одной спаянной командой, ясно? Так-то, оглянитесь! — Они реально стали вертеть головами по сторонам.

— И чего? — спросил Коля, — чего увидеть-то должны?

— А то увидеть, что рядом союзников не наблюдается! Одни мы тут. А кругом или враги, или, в лучшем случае, гражданские! Понятно?

— Так точно, ваш-сият-ство! — отрапортовал Николай.

Я повернулся к Хотару.

— Я поняла, Аригатаси, — словно через силу согласилась лиса. — Но я всё равно буду его донимать! Он такой забавный!

— А сама-то, сама? — не остался в долгу сапёр.

Господи, скорбный дом на выгуле! И я — главный санитар!

Мы шли по полям Моравии, и я в который раз удивлялся. Вот насколько Господь разнообразные места для жизни создал! Голая земля, кое-где заметённая снежком, изредка похрустывающие льдинки под ногами, шуршащая жухлая трава — это зима? А поди ж ты!

Хорошо, хоть леса тут толком не было — так, облетевшие и прозрачные лесополосы и кусты кое-где. У медведёв-то зрение и чуйка по-любому лучше, чем у людей. Так что заметить нас не должны были. К тому же Хотару говорила, что наложила какое-то мудрёное заклинание, размывающее зверей на общем фоне. Но я специально попросил её особо магию не тратить. Похоже, Коалиция тут обложила район крепко (в плане безмагической блокады). Когда мы шли пустынными полями, и жилья в пределах видимости не наблюдалось, магия иногда, редко, но возвращалась, а так-то — пустошь сплошная… Как в той сказке про джунгли, в которую пришла великая сушь.

Хотару, правда, говорила, что её жемчужная сфера полна и пополняется она как-то мудрёно, не завися от магического фона вокруг… Но бережёного Бог бережёт. Я же старался, когда выдавалась возможность, сразу пополнить резервы. Лучше, как говорится, перебдеть, чем потом зелень в самый нужный момент закончится! В придачу к тому, моя внутренняя котельная по переработке сирени в зелень потихонечку работала, так что у меня сформировался нехилый такой запасец нейтральной маны.

ПРАКТИЧЕСКИ ДЕСАНТИРУЕМСЯ

К Страхотину мы вышли через полтора часа, как раз в «собачью вахту» — чтоб поменьше бдительности проявляли союзнички. Выскочили, конечно, не к самому городку, а к узкой дамбе, разделяющей два озера, или, скорее, искусственных запруды. Как иначе объяснить название озера «Водни надрж Новы Млыны»[3]? Причём «водни» эти были нумерованные, два и три. Чуть сбоку было ещё одно — нумер раз, но оно нас не касалось вовсе.

Впрочем, независимо от наименований, нам требовалось на другую сторону. Первый и самый простой вариант — пройти по гребню пересекающей озёра дамбы — отметался сразу. Причина была во множестве заграждений, утыкивающих узкую полосу земли, выступающую из воды. Их было так много, что казалось, от берега до берега протянулась мохнатая железная гусеница.

Мы сидели над холмом повыше городка Дольни Вестонице и любовались на это чудо военно-инженерной мысли.

— В принципе, мне никакой сложности не составляет и проплыть… — задумчиво предложил вслух я. — Коля, слетай. Глянь там, как обстановка. А мы пока вон туда сместимся, — я ткнул когтем, — видишь, два дерева приметные рядом на берегу?

— Понял, ваш-сият-ство.

Призрак исчез в тонком утреннем тумане, поднимающемся от воды, а я потрусил западнее в обход городка, рассуждая сам с собой, что будь мы в Сибири, спокойно бы по льду перешёл. А тут — не наблюдалось его совсем. Так, чуть забереги застыли да и всё. Что за зима?..