— Ага! — тут же заворчал мельник, подходя из угла поближе. — Как только что-то нужно…

— Ха! Я могу обойтись и своими запасами! — фыркнула Хотару… и извлекла на свет божий огромную и подробнейшую школьную карту Великой Германской империи. С рейками и верёвочкой! И тут же развернула её, взлетев над диваном: — Вот!

— Однако! — оторопел Мюллер. — Признаю́, вы весьма предусмотрительная особа. Но давайте всё же обойдёмся более щадящим вариантом.

Оказалось, что карты лежали там же, куда Мюллер сложил их в прошлый раз — на верху посудного шкафа.

— Кто бы мог подумать! — всплеснула руками Агнесса. — Как хорошо, что сегодня у меня все силы ушли на сортировку припасов, а я ведь хотела пройтись там мокрой тряпкой!

В общем, для карт нашли более подходящее место в комоде, а одну, тоже довольно крупную, Мюллер расстелил на столе, сообщив торжественно:

— Это карта австрийских земель Великой Германской империи!

— И где ж тут мы? — сразу полюбопытствовал Коля.

— Вот тут! — ткнул Мюллер почти в самый верх северо-восточного угла карты.

— Ага…

Все вытянули шеи в ту сторону.

— Похоже, самый крупный город рядом — Вена, — первым сказал молодой Отто. — Это почти пятьдесят километров от нас.

— О, да это ж рядом! — обрадовался я, снова увидел изумлённые немецкие лица и пояснил: — Ну… по нашим сибирским меркам — вообще близко, рукой подать.

— А там есть что-нибудь вкусное? — задумчиво спросила Хотару.

Кто о чём, а лиса о вкусняшках!

— Вена славится своими сладостям. Штрудель… — принялся рассказывать священник.

— Штрудель знаю, тётя Марта делала! — восторженно перебила его Хотару.

— Завтра я вам тоже испеку, — тихонько обещала Агнесса, а отец Бенедикт (судя по всему, уже привыкший к лисьей манере разговаривать) просто продолжил:

— Нокерльн, знаменитые венские вафли, моцарткугель, пуншкрапфен…

— Господи, как вы всё это запоминаете? — вытаращил на него глаза Коля. — Это же язык сломаешь…

— И ничего не сломаешь! Это очень-очень вкусно! — отбрил его священник.

— Как хорошо! — воскликнула Хотару. — Мы могли бы прихватить что-нибудь в их кондитерских на обратном пути. У меня освободилось немного места в хранилище!

Да-да, на пару вагонов.

— Знаменитых кондитерских домов в Вене три, — с радостью поддержал её отец Бенедикт, словно позабыв, зачем мы вообще туда собираемся, — это Демель, Захер и Слука.

— Звучит как ругательства, — подозрительно поморщилась Хотару.

— Уверяю вас, это божественно! А шоколадно-абрикосовый торт, м-м-м…

— Я вам верю, — милостиво расплылась в улыбке Хотару, — я согласна, едем в Вену!

Ну что, похоже, Хотару уже всё для себя решила. А с другой стороны — Вена так Вена, почему нет?

А КАКИЕ ТАМ КОНДИТЕРСКИЕ!

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера — путь на Вену

20 января 1948 года, дело близится к полночи

Аркадий

Перед отъездом Хотару подчёркнуто официально заявила:

— А вам, Аркадий Ильич, лучше бы переодеться. Я вам тут костюмчик припасла.

— На складе? — догадался я.

Хотару вздохнула:

— Хозяину он больше всё равно не послужит. Если вас взбодрит, сегодня вы пойдёте в бой, чтобы совершить месть и за него тоже. А к вам будет меньше вопросов.

В новом костюме я был похож на военного, специально вырядившегося гражданским. Всё-таки три курсантских года — они сказываются. Но костюм выглядел дорого. К нему Хотару приложила шёлковую рубашку с золотыми запонками и галстук с золотым же зажимом и камешком, похожим на рубин.

— И вот ещё, — она извлекла из своего хранилища брегет с цепочкой. — Это не со склада. Это мой подарок… должен был быть… на окончание училища. — Она вздохнула и вложила часы мне в руку: — Отпразднуем хотя бы, что сейчас мы живы и нашли друг друга.

— А что, отличный повод! — я принял часы с лёгким поклоном: — Сердечно благодарю!

В общем, сейчас я выглядел как капиталист, сопровождаемый шофёром и… Младшего Отто, наверное, с натяжкой можно было счесть охранником. Н-да, для мальчика на посылках он, пожалуй, слишком здоров. Под сиденьями у парней лежали обрезы. Ну очень им хотелось — на всякий случай. Я подумал и возражать не стал, пусть уж лучше тащат с собой, чем дёргаются всю дорогу.

Выезжать решили на машинке Бауэра. Как ни нравилась эта железная лягушонка мне, но, возвращаться, вспоминая Страхотин, мы будем по-любому на грузовиках, так что пусть будет она. Не на ползуне же, в самом деле, ехать? Только телефункен выложили. Я всё-таки надеялся каким-нибудь макаром выведать частоты русского экспедиционного корпуса. Надо было у Бауэра уточнить тогда, не подумал. А теперь рацио есть, а ничего передать не могу. Досадно.

Влезли не то чтобы с трудом, но коленки у Отто в спинку переднего сиденья упирались. Всё-таки машинка весьма компактная, а мы все подобрались довольно рослые. Это хорошо ещё, что Коля места не занимает, да и лиса тоже. Она вообще улеглась прямо на брезентовую крышу и ехала, иногда заглядывая внутрь через стекло, чем нервировала Тобиаса. Я всё порывался его заменить за рулём, но парень упёрся. И, главное, аргументация серьёзная — «Вы командир, вам невместно!» И чего ты с ним сделаешь?

Пока ехали, Николай всё порывался патрули по пути поубивать. Пришлось ему сделать строгое внушение.

— Ты понимаешь — нет, что эта кровожадность до добра не доведёт? Это ж словно на карте начертить — «Мы ехали вот отсюда!»

— А если рядом с нами совсем никого не трогать, это тоже подозрительно будет! — возражал Коля.

— Согласен. Эту твою поправку мы отдельно обсудим, как нам лучше быть. Но пока — действуем в соответствии с намеченным планом и до Вены никого не потрошим! Ферштеен?

— Яволь… — недовольно проворчал Коля и (пока думал, что я не вижу) утёк на крышу, рядом с Хотару сидеть. Там они обсуждали то, что им с крыши лучше видно было, жаловались друг другу (как будто мы внизу через брезент не слышим, ага) на то, что нельзя прям щас всех вражин перебить и с косами вдоль дороги расставить — вон в Страхотине как красиво получилось! — и разглагольствовали о том, велик ли будет Венский гарнизон и чем удастся поживиться в тамошних кондитерских. Между делом Хотару каким-то непонятным мне способом отводила глаза стоящим на заставах караульным, и мы спокойно ехали себе дальше.

В общем, весь путь, отделяющий Клостервальд от Вены составил не пятьдесят километров, а (если со всеми загибами) как бы не семьдесят. Проехали мы их чуть больше чем за час и к первым петухам[7] были на подъезде к Вене

Тут, завидев зарево от фонарей над городом и приближающиеся предместья, оживились Мюллеры и насмешили меня изрядно. По их мнению, мы должны были ворваться в Вену прям как карающая рука Господа. Они так и сказали! Нет, даже не так, а более превыспренне. Типа… «карающая длань Господня» — во! Пришлось тоже им укорот дать. Ну что за фантазии, в самом деле?

Вскоре мы были уже прямо в центре города. Отто припарковал нас прямо на мосту через Дунай. Я вылез. Огляделся, посмотрел на переминающуюся рядом свою команду-ух и спросил:

— Ну, откуда начнём? Направо, налево?

— Туда! — Хотару ткнула пальцем, а поскольку мне было совершенно всё равно, «туда» мы и пошли.

— Аркадий Ильич, вы так и не провели инструктаж!

— О! Проснулся, Тобиас, а чего раньше не спросил? — Как он на меня посмотрел! С таким искренним возмущением! Орёл! — Вы просто идёте рядом со мной и стараетесь не мешать вот этим богам войны, — я ткнул в Хотару и Колю. — Ну и мне не мешать. Вы видели, как воюют маги? Нет? Задача: не мешать! Исполнять!

Прониклись! Молодцы!

— И ещё, Хотару, постарайся убивать солдат каким-нибудь другим способом, не ломая шеи.