— Почему, Аркадий Ильич? — удивилась лиса.

— А потому, что я их потом поднимаю, а они бегают, головы набок! Поняла?

— Поняла. Убивать, не ломая шеи!

И всё-таки первого солдата цивилизационного союза сегодня грохнул Николай. Пока я инструктировал Хотару, этот маньяк полупрозрачный заколол одного из идущих нам навстречу патрульных позаимствованным у него же ножом. Жутковатая смерть, как по мне.

— Эй, юрей, так нечестно! — вскрикнула Хотару, мелькнула вперёд белой молнией и… кажется, она воткнула второму солдату тонкий, похожий на шпильку нож (или похожую на нож шпильку?) прямо в сердце.

— Третьего не трогать! — рявкнул я, и мои «боги войны» замерли, вцепившись последнему патрульному в плечи с двух сторон. — Сюда! — заметно тише сказал я, для убедительности ткнув пальцем в мостовую перед собой.

Лиса и призрак подлетели, и не подумав отпустить пленника, ноги которого скребли носками ботинок по булыжникам. Судя по красным штанам, в городе стояли франки. По-франкски я его и спросил:

— Где расквартированы воинские подразделения коалиции?

Выслушал довольно пространный заикающийся ответ, порадовался, что гарнизон размещён кучно — в общежитиях университетов, из которых выгнали студентов (не придётся все квартиры в Вене шерстить, какое счастье!), и задал второй волнующий меня вопрос:

— Механизированная часть есть в городе? Техника?

Как я и предполагал, механизированный корпус коалиции занял корпуса и ангары Венской шагоходной школы.

Где находятся склады оружия, франк не знал. Я прервал его жизнь быстро — коротким ударом когтя в висок. Красное пятно на красной кепи почти и незаметно. Будет как живой.

— А почему вы не спросили его, как к ентой школе пройтить, ваш-сият-ство? — полюбопытствовал Коля.

— Потому что я знаю, где это, — с некоторой отстранённостью ответил я.

Бывал здесь с дядей Хагеном и отцом — катались как-то в отпуске по местам, так сказать, боевой славы. Поэтому, где искать шагоходную школу, я знал точно. Эх, не так я мечтал вернуться в это славное место… И точно не думал, что стану причиной его разрушения. Ну да посмотрим.

Мюллеры расправой с патрулём прониклись. Хотя они ещё больше прониклись (прям до сине-зелёного цвета лица), когда мертвецы после моего приказа встали и бросились в указанном мной направлении.

— Вот так и живём, — философски заметил я. — Всем! Двигаемся на северо-запад вдоль набережной. Хотару и Коля — в свободном полёте. Тела только к нашей линии движения стаскивайте.

— Яволь! — гаркнули оба и умчались проверять близлежащие улицы. План «Разгром и шатание Вены» начал своё победное шествие. Вместе с нами, ага. Но щиты я на Отто и Тобиаса накинул какие только возможно сильные. Во избежание, так сказать.

ПРОЙТИ ГОРОД ПОПЕРЁК

— Поехали! — кивнул я братьям на наш швиммваген. — До шагоходной школы отсюда прилично топать, чуть не с десяток километров будет. Так что, как говорит нам пословица, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Но не торопясь! За убивцами нашими потащимся.

Тобиас сел за руль и мы поползли со скоростью, едва превышающей энергичный человеческий шаг. Через первых же метров двести я велел:

— Тормози!

На тротуаре лежало четыре красноштанных трупа в синих шинелях и красных кепи.

Ну чисто ходячие мишени же!

Не говори…

А может, ты велишь им шинельками поделиться, чтоб Тобиас с Отто ни у кого вопросов не вызывали? Будут как невидимки в городе. Николай обзавидуется!

Я всерьёз рассмотрел этот вариант.

Не, чёт не нравится мне, — скептически поморщился я. — Не настолько кадавр — сообразительное и высокочувствительное существо, чтобы франка во франкской шинели от австрийца во франкской шинели отличить. Оно нам надо?

А если в приказ добавить, мол: атаковать солдат и офицеров коалиции, предварительно убедившись, что это именно они?

Тяжеловесно звучит. И неубедительно. А если какие кадавры примут парней за цивилизаторов и шарахнут по ним разом из десятка стволов? Ну как щиты не выдержат под слаженным залпом? Так я их от случайной пули прикрываю, и достаточно, а то придётся беспрерывно пасти.

Н-да, не вариант.

В общем, поднял я и этих, отправил со стандартным приказом, добавив указание перейти через любой ближайший мост на другой берег и там своих искать. В добрый путь, как говорится.

— Простите, ваше сиятельство, но вы так и будете воевать? — спросил меня Отто, едва мы дальше тронулись.

— Как? — удивился я.

Он помялся, но всё же ответил:

— Ещё раз прошу меня простить, но в книгах маги — это взрывы, огонь с небес, молнии и ледяные глыбы, протыкающие противников.

— А-а-а! — внезапно понял я. — Зрелищности не хватает?

Братья одновременно кивнули. Прям болванчики тебе.

— Как бы вам объяснить, чтоб в ярких картинках… У русских есть поговорка про рыбку съесть и хм… — Я оглянулся, никто не видит? Хотя продолжать неприличную поговорку не стал. Братья смотрели на меня и моргали, не догоняя. Аж неловко сделалось. — Лад-но, попробуем по-немецки. Вам что важнее: результативность или зрелищность?

— Результат, конечно! — сразу ответил за обоих Тобиас.

— Вот и будет вам результат. Давай, вперёд двигай. Вон у моста целая шеренга лежит. Но, к слову, взрывать тоже будем. Всё взорвём, всех цивилизаторов в труху. Но, — я поднял палец вверх, — потом, когда уезжать будем.

Повеселели. Простые души! Хлебом не корми, дай фейерверк из чужой военной собственности устроить.

Кстати, фейерверк! Отец Бенедикт мне что сказал? Баланс соблюдать, так? Значит, сегодня сиренью только поднимаем кадавров! И чего-нибудь фигачим обычной зелёнкой. Запасец небольшой есть.

Мост проявлялся всё чётче, и мне почему-то прям хотелось скорее оказаться к нему поближе.

Маной тянет.

Да ну, не может быть! Тут в городе всё словно высушенное! «В джунгли пришла великая сушь!»

Но подъехав ближе, я понял, что тут каким-то чудом сохранилось маленькое окошко вне полей подавления. Не рассчитали господа цивилизаторы? Или вынуждены были блокирующую будку на несколько метров сместить? Если итальянцы или франки ставили, могли посчитать, что ерунда это несущественная. Или кто-то из инженеров решил, что посреди больших городов и так магический фон понижен, не сыграет роли крошечное пятнышко.

А оно бы и не сыграло, если б не река! Река — мощнейший природный ретранслятор сырой маны. И несмотря на все подавители, сюда, к этому окошку, она доносила энергию и выплёскивала. Воздух над водой как будто аж переливался.

Вот это нам подспорье! Берём!

Только рукой человеческой не дотянешься… А вот медведем!

Я накинул шкуру и свесился за перила моста, вытянув лапу…

Бэн-н-н-нц! — вылетевший из проулка мотоцикл с коляской врезался в столб. Ну просто водитель увидел замершего над перилами моста меня и… засмотрелся, в общем.

А я от неожиданности жахнул по ним «бабочками». Не сиреневыми — обычными бабочками, огненными! И получились они вполне отчётливыми и изящными, а никакими не кляксами! Помнят руки-то!

Конфуз состоял в том, что вся втёкшая в меня зелёная мана разом ушла в тройное заклинание, испепелив подвернувшихся солдафонов буквально в пыль.

Однако!

— Парни, проверьте-ка технику. Если на ходу — затрофеить! — я ткнул в уткнувшийся в столб мотоцикл. — Будем по городу с шиком разъезжать!

Так-то повреждений особо не видать, да и звон больше от каски водителя шёл.

Как сказал бы дядя Петя: от каски, пришедшей в критическое сближение с металлоконструкцией, — усмехнулся Зверь.

— А зачем нам ещё и мотоцикл? — спросил Отто, неуклюже выдираясь из тесной машины.

— А затем, мой любознательный друг, что на мотоцикле военные символы цивилизаторские. И к тому же — разве тебе не надоело упираться коленками в сиденье Тобиаса?

— Надоело! — быстро сказал Отто.