Немного сирени — и тройка кадавров побежала искать себе цели. Последний, правда, смотрел чуть искоса, низко голову наклоня — да и хрен с ним.

Я снял Облик и пошёл по слегка отсыпанной гравием и сверху как будто укатанной чем-то тяжёлым улице, осматриваясь по сторонам. Видно, что в отличие от вымершей деревушки, где улицы были вымощены с любовью, тут всё делалось на скорую руку — и улицы, и ангары эти, и дома, похожие на быстровозводимые бараки.

Щиты, конечно, накинул посильнее, но так-то, если меня кто и увидел бы — и чего? Идёт себе парень, никого не трогает. Оружия у меня нет, кадавров я могу и метров с пяти поднимать, так что…

— А можете с десяти, ваш сият-ство? — с любопытством подначил Коля.

— Пробовать надо. Так-то всё достигается упражнением. Деда Лёша у меня знаешь, как говорит?

— Как?

— Главное — потренироваться!

— Мудро.

— А то ж!

А впереди стрельба нарастала. О! Даже взорвалось что-то! Что, у кого-то гранаты лишние? Это прям непорядочно, мои гранаты тратить!

ПОЛЗУНЫ И КАДАВРЫ

Южная Моравия, Страхотин

20 января 1948 года, раннее утро

Аркадий

Я прошёл по улице до перекрёстка и выглянул за угол. В трёх зданиях от меня чадил взорванный грузовик, и около него лежало аж пятеро. Интересно, чем это их? Я осторожно, по стеночке подошёл поближе и поднял очередную порцию кадавров. С десяти метров плеснул сиренью, ага. Вышло! А вот чтоб приказ им продиктовать надо было ближе подойти. Мой косяк, не подумал. Не орать же им, в самом деле…

— Интересно, а лисичка-то где? — спросил меня Николай.

— Провиантскую будку какую-нибудь мародёрит. А может даже кондитерскую. Чего ты к ней такой неравнодушный, а, Коля? — подколол его я.

— Будешь тут неравнодушным! — засопел он. — Я, можно сказать, только к своей бесплотности привыкать начал! К особым умениям притёрся. Ну там — что пули телу не страшны… Да чего там пули — даже поезда всякие! А она, когда первый-то раз пришла, такое устроила, понимаешь! Она ж Мюллера прям за шиворот схватила, да как давай трясти! Это призрака-то! Вот я перепугался тогда!

— Ага, перепугался он. А кто про мышей призрачных шутил?

— Так шутил же! Так-то она — барышня с пониманием! О! Смотрите, ваш-сият-ство! Вон ещё покойнички.

У дверей барака с надписью «Кастелянная» валялись трое.

— Результативно работают кадаврики! — обрадовался я.

Однако при ближайшем рассмотрении оказалось, что двое-то уже не свежие, а наоборот — того, отбегались. Головы в кашу. Хороший солдат им навстречу попался. Двоих кадавров грохнул.

А в проулке лежал пулемётчик. Тоже штыком заколотый. И, гад, два магазина расстрелял! Четверых кадавров мне уконтрапупил!

— Ну, нет, господа! Этак мы не навоюем.

К тому же откуда-то слышался приближающийся рёв тяжёлого мотора. Марку я на слух определить не мог — не знал просто. Да и с направлением были проблемы. Эхо металось меж стен и заборов, и казалось, что звук движется прямо отовсюду.

Вооружиться бы, а то я себя прямо некомфортно чувствую.

Я приподнял пулемёт. Не, тяжёлый. Да ещё патроны таскать. Нет, не пойдёт. Мне бы чего-то похожее на тот пистолет-пулемёт, что у меня в разведвзводе был. А с другой стороны, пока у меня нет оружия — я вроде как простой гражданский. Заблудившийся слегка. Будут без разбору стрелять во всякого чужака на этой базе?

Я подозревал, что скорее да, чем нет.

Но пулемётчика с полосатым солдатом мы всё равно поднимем. Нечего добру пропадать.

— Давайте, вставайте! Хорош разлёживаться! Стрелять из твоей шайтан машины кто будет да короба за тебя таскать? Правильно!

Выдал этой двойке штатное задание.

Больше всего меня поражало, что прежняя память кадавров отлично работала. «Поднятый» пулемётчик нагнулся, поднял своё оружие, потом достал из лежащего рядом ящика два магазина, один сунул в сумку, а вторым перезарядил пулемёт. И что самое забавное, если б я пулемёт-то у него взял, про патроны в ящике-то я ж был не в курсе…

Солдат подхватил винтовку. И вперёд искать врагов! Красавцы прям. Теперь правому делу послужат. Хоть и посмертно.

Кадавры бодро забежали за угол, там что-то грохнуло — и они буквально вылетели назад. Ага, несколькими кусками. А следом вырулил гусеничный ползун. Это хорошо, я около проулка стоял, так и нырнул вглубь. С ползунами в одну каску воевать — дураков нема.

А под Архлебовым мы…

Ты помнишь, как это сделал? Я — нет.

И я нет.

Вот и нечего мне тут!

Я осторожно выглянул из-за угла.

— Это! Ваш-сият-ство, идейка есть! — гаркнули прямо над головой.

— Коля! Етитская сила! Ты чего мне прямо в ухо-то кричишь?

— Я не специально, ваш-сият-ство. Громко ж. Идея, говорю! Дайте гранатку. А лучше две!

— На, бери, вымогатель!

Николай схватил две колотушки и полетел в сторону ползуна. Огромная, нелепая на улицах маленького городка гусеничная машина пятилась, повернув башню в сторону улицы, откуда выползла. Но я б сильно на это рассчитывать не стал. Башня смотрит, куда башенному стрелку вздумается (или кто там у них этим заправляет), а механик-водитель-то должен был смотреть аккурат в моём направлении!

С другой стороны, смотровая щель у него — так себе. Рискнуть высунуться? Надо ж мне посмотреть, чего там Коля творит?

Я успел увидеть, как мой личный призрак-сапёр подлетает к башне ползуна и… стучится одной из гранат в верхний люк.

— Открывай, сова, медведь пришёл!

Понятно, что орал-то он по-русски, и экипаж ползуна разбирать его вопли вообще не должен был. Бы. Только когда тебе железкой интеллигентно стучат в люк…

Короче, они (кто там уж ни был) открыли для посмотреть. И получили. Николай закинул в бронекабину обе гранаты. Естественно, взведённые! Захлопнул люк и с видом лихим и придурковатым уселся на башню:

— Аркадий Ильич, смотри, как могу!

Ка-а-ак оно долбанёт! Пламя выметнулось, дым, гарь, осколки во все стороны. И Коля летит на башне в небо, аки сокол! Хорошо призраком быть. По любому, живому кому такое повторить — не получится. Только если лисе такое в голову придёт? Хотя там и своей дури хватает.

Где она, кстати? Не увлеклась бы.

Из-за угла показался полосатый офицерик. И чего-то он шёл странно, словно на носках ковылял. Обогнул взорванный ползун — и ко мне. Я даже обалдел немного. Чего это он такой храбрый? Так-то тут — вон, броневики взрываются… А-а-а, понятненько. Позади полосатика проявилась Хотару, легка на помине. Она его и тащила. За горло. Попробуй тут сопротивляться, тебе ж её, шею-то, и открутят.

— Аркадий Ильич, я пленного взяла. Как казаки говорили — языка! Только он чего-то неразговорчивый…

А «неразговорчивый» уже синеть начал.

— Ты это, горло-то ему отпусти. А то получим ещё одного мертвяка раньше времени, так и помрёт, ничего не рассказавши.

Хотару ойкнула, несостоявшийся покойник рухнул на камни дороги и судорожно задышал.

— Где основной склад конфискованного имущества? — Долго рассусоливать мне не улыбалось. И так нашумели изрядно.

— Прямо… по улице, прямо… там ангары…

— Начальство где сидит?

— Управление заготовительных бригад там же, здание конторы по центру между ангарами. Но сейчас там никого нет.

Ну естественно, ночь же.

— И где же они? — терпеливо спросил я.

— Офицерские коттеджи на берегу озера, там! — он показал в противоположную от деревни сторону. Что, брезгуют крестьянским жильём? Или призраков невинно убиенных боятся?

Хотару смотрела на меня, ожидая, хочу ли я спросить ещё что-нибудь. Я отрицательно качнул головой, и полосатый, начавший с возрастающей уверенностью улыбаться, умер довольным.

А моя армия кадавров пополнилась ещё одной боевой единицей. После тех деревень, после посаженной на кол медички и деток… Я совсем не собирался их щадить…