Светлый тоже старел. Он уже не так легко подтягивался на высокую ветку, зато длинным палкам не изменял и таскал их к воде даже тогда, когда любая разумная обезьяна давно укоротила бы ветвь вдвое.

В последний сухой сезон мы вышли к руслу рано утром. Несколько взрослых несли палки, подростки подбирали ветки по дороге, возле старых мест уже начали копать. Мне понадобилось больше времени, чем остальным, чтобы пройти открытый участок, и к кустам впереди я подошел одним из последних.

Молодой уже свернул в узкий проход, где густая растительность закрывала обзор.

Ветки впереди резко разошлись, и из них поднялся носорог.

Я видел подобных зверей во множестве прежних жизней и остановился раньше, чем успел подумать. Этот не относился к самым огромным носорогам, которые мне встречались, но все равно весил во много раз больше любого из нас. Тяжелый корпус стоял на мощных ногах, голова держалась низко, на морде поднимались два рога, причем передний заметно превосходил задний. Уши повернулись в нашу сторону, затем зверь развернулся почти всем телом.

Взрослые начали отходить к деревьям.

Молодой, оказавшийся впереди, замер между носорогом и кустами. Чтобы добраться до ближайшего ствола, ему нужно было пройти почти перед мордой зверя; отступить к нам тоже означало сначала двинуться в его сторону. Он дернулся вправо, остановился и бросился назад.

Носорог сделал несколько тяжелых шагов следом.

Сначала он двигался достаточно медленно, чтобы молодой еще мог уйти без паники, но тот побежал быстрее, и зверь почти сразу ускорился. Я оказался ближе остальных к его пути, а палка, с которой шел к руслу, все еще была в руке.

Я выставил ее вперед и ударил по морде возле переднего рога.

Ветка треснула примерно посередине. Носорог только дернул головой и продолжил движение.

Первый бросок удалось пропустить мимо себя, резко уйдя в сторону. Молодой уже добрался до кустов, зато зверь развернулся быстрее, чем я ожидал от такой массы, и теперь находился между мной и ближайшим деревом.

Я пошел вбок, стараясь увеличить расстояние. Носорог двинулся следом, а когда я ускорился, он снова бросился вперед.

Мне почти удалось уйти с его пути, но последнего шага не хватило.

Передний рог вошел в левый бок ниже ребер. Удар поднял меня с земли и отбросил в сторону, воздух исчез из легких, а несколько мгновений спустя вернулся коротким судорожным вдохом вместе с болью, разошедшейся от живота к груди и спине.

Носорог остановился неподалеку.

Светлый и остальные кричали из кустов и с деревьев, но вниз никто не полез. Один молодой бросил палку, ветка упала далеко перед зверем и осталась лежать в пыли.

Носорог постоял еще немного, затем отвернулся и ушел через кусты.

Светлый оказался возле меня первым.

Я попытался подняться, но после первого движения снова лег. Шерсть на боку быстро пропитывалась кровью, каждый вдох отдавался болью под ребрами, а живот сводило при любой попытке опереться на левую сторону. Остальные помогли оттащить меня только до ближайшего дерева.

Светлый ушел к руслу и вернулся с широким сложенным листом, в котором сохранилось несколько глотков воды. Большую часть он расплескал по дороге, но оставшегося хватило, чтобы смочить рот. Через некоторое время он сходил еще раз и принес столько же.

К вечеру живот стал твердым и болезненным, слабость усиливалась даже тогда, когда я лежал неподвижно, а глубокий вдох уже почти не получался. За множество прежних смертей я слишком хорошо знал, куда ведут такие ощущения.

Неподалеку двое молодых продолжали раскапывать влажный песок. Один рыхлил плотный слой короткой веткой, второй выгребал землю руками, а потом к ним присоединился еще один подросток со своей палкой. Светлый сидел возле меня, положив длинную ветвь поперек ног, и время от времени приносил воду из постепенно заполнявшейся ямы.

Когда солнце опустилось за деревья, удары древесины по плотному песку все еще доносились от русла. Я закрыл глаза, продолжая их слышать, а больше открыть уже не смог.

Научная основа художественной реконструкции

Kenyapithecus wickeri

Kenyapithecus wickeri известен прежде всего из среднемиоценовых отложений Форт-Тернана в западной Кении. Современные геохронологические оценки помещают местонахождение приблизительно в интервал 13,7–13,8 млн лет назад. Наиболее надежно этот гоминоид представлен зубами и челюстями, поэтому его зубочелюстная анатомия изучена существенно лучше остального тела.

Реконструкция посткраниального скелета требует осторожности. Часть восточноафриканских находок, которые раньше включались в широко понимаемый Kenyapithecus, впоследствии была отнесена к Equatorius africanus. Особенно важен связанный частичный скелет Equatorius из Кипсарамона, сохранивший значительную часть посткраниальной анатомии. Он дает ценный сравнительный материал по среднемиоценовым гоминоидам Восточной Африки, но не позволяет автоматически приписать K. wickeri те же пропорции тела и тот же набор способов передвижения.

Поэтому кратковременное выпрямление в художественной реконструкции не означает постоянной двуногости. Современные человекообразные способны стоять и делать несколько шагов на задних конечностях, оставаясь анатомически специализированными совсем не так, как человек. Обычное наземное передвижение героя показано четвероногим, а деревья по-прежнему имеют важнейшее значение для кормления, отдыха и спасения.

Форт-Тернан и среда среднего миоцена

Палеоботанические и геологические данные Форт-Тернана не соответствуют ни современной безлесной саванне, ни представлению о сплошном влажном тропическом лесу. Местная растительность включала древесные участки и существенный травянистый компонент. Такой ландшафт удобнее представлять как мозаику лесистых, более открытых и приуроченных к воде участков.

Средний миоцен был временем заметных климатических изменений. После миоценового климатического оптимума примерно между 14,5 и 13,5 млн лет назад происходило глобальное охлаждение и расширение антарктического оледенения. Изменения растительности в Восточной Африке были неодинаковы в разных местах и не сводились к одновременному исчезновению лесов по всему континенту.

Поэтому более частые переходы по земле между отдельными древесными участками являются осторожной реконструкцией поведения в мозаичной среде, а не утверждением о переходе Kenyapithecus к постоянной наземной жизни.

Рытье воды

Прямых свидетельств того, что Kenyapithecus wickeri рыл ямы в пересохших руслах, нет. Однако такое поведение не выходит за пределы возможностей человекообразных обезьян.

У диких шимпанзе сообщества Waibira в Уганде подробно описано рытье небольших колодцев. Особый интерес представляет пришлая самка Onyofi, которая регулярно добывала воду таким способом; другие шимпанзе наблюдали за ней, а впоследствии сходное поведение появилось у части членов сообщества. Этот случай показывает, что относительно простой способ добычи воды способен распространяться через наблюдение без человеческой речи и формального обучения.

Использование палок для рыхления грунта в главе является более сильным допущением. Современные человекообразные способны выбирать и изменять ветви для различных задач, однако деревянные предметы чрезвычайно редко сохраняются в обычных наземных отложениях на протяжении миллионов лет. Для Форт-Тернана археологических свидетельств подобной традиции нет.

Саблезубый хищник Форт-Тернана

В составе хищной фауны Форт-Тернана известен производный представитель Barbourofelidae. Материал этой формы фрагментарен, поэтому ее точный внешний облик нельзя восстановить так же подробно, как у животных, известных по полноценным скелетам.

Барбурофелиды представляли вымершую группу саблезубых кошкоподобных хищников. Для более хорошо изученных представителей характерны удлиненные верхние клыки и изменения черепа, связанные с таким типом зубного аппарата. Некоторые формы обладали мощной передней частью тела, однако конкретные пропорции форт-тернанского животного остаются неизвестными.