Больше всего меня поражало другое. После миллионов лет я снова мог регулярно обсуждать вещи, для которых окружающий мир не имел даже понятий. Счастье была единственным человеком, с которым это когда-то стало повседневностью. Теперь рядом находился Смерть. Иногда он раздражал меня настолько, что хотелось действительно проверить, в каком теле проснётся после топора по голове, а потом мы спорили о форме наконечника или вспоминали современный туалет и на несколько минут разговаривали почти так же свободно, как когда-то со Счастьем.

13

Первую группу Homo после нашего соглашения Смерть пропустил без боя. Мы заметили их у воды. Они тоже увидели нас, подняли копья, женщины увели детей глубже в кусты. Я приготовился к обычной проблеме, но Смерть просто изменил направление своей группы. Через полчаса чужаки исчезли за склоном. Я счёл это успехом слишком рано. Через несколько дней мы нашли парантропов. Смерть сразу начал распределять своих бойцов. Я схватил его за предплечье и потребовал объяснения. Он показал Homo, будущее, развитие. Затем парантропов, пищу, воду, землю и отрицание. Мне потребовалось несколько повторов, чтобы понять новую систему.

По мнению Смерти, если Homo должны быстрее развиться и дойти до ядерного оружия, им нужно меньше конкурентов. Парантропы и австралопитеки используют воду, пищу и пространство. Значит, их следует убрать. Я напомнил, что он сам сейчас парантроп.

Смерть посмотрел на собственные руки, затем на группу и пожал плечами почти человеческим движением. Вид для него ничего не значил. Сегодня это тело полезно. Его люди умеют выполнять приказы, владеют оружием и могут уничтожать конкурентов Homo. Завтра он умрёт и получит другое. Судьба нынешней линии его не беспокоила. Я показал ему, что он сумел превратить предложение не убивать Homo в новую причину убивать остальных. Смерть выслушал обвинение, снова показал Homo, будущее и свободное пространство, после чего широко оскалился. Новое обоснование его нисколько не смущало.

Мне пришлось признать, что результат всё-таки лучше прежнего. Homo он действительно больше не трогал. Для людей, которых раньше вырезал бы целиком, разница была вполне материальной. Парантропам и австралопитекам от моего успеха становилось не легче.

14

К этому времени я уже знал, что группы Смерти не сохраняют его порядки вечно. Он сам признавал: несколько созданных им сообществ исчезли после серии войн, в которых потеряли слишком много взрослых мужчин. Другие постепенно переставали нападать на всех подряд, когда первоначальные победы сменялись постоянными потерями; обычно для такого возврата к более обычному поведению хватало трёх-четырёх поколений. Я видел похожие изменения и в собственных жизнях. Полезные привычки сохранялись лучше, если каждый новый взрослый снова получал от них еду, безопасность или другой понятный результат, а поведение, которое главным образом увеличивало число ран и смертей, без постоянного давления удерживалось хуже.

Это не делало Смерть безвредным. За несколько поколений его последователи могли уничтожить десятки групп, прервать местные традиции и убить носителей навыков, которые иначе передались бы дальше. Но после его ухода такое поведение обычно не сохранялось неизменным бесконечно: большинство групп либо погибало из-за собственных потерь, либо постепенно возвращалось к более обычной жизни гоминин.

Именно поэтому я не пытался перевоспитать Тёмную, короткопалого мужчину или молодых. Их дети, если доживут, сами будут жить в мире, где постоянная война либо продолжит приносить выгоду, либо перестанет. Я мог только не помогать Смерти делать первое слишком вероятным.

Последняя бойня началась возле широкого сухого русла. Чужая группа заметила нас поздно. Несколько взрослых парантропов успели выставить длинные палки, женщины собирали детей, двое молодых метались между ними и передним краем. Смерть повёл своих через участок с редкими кустами, где топоры можно было использовать без помех.

Я шёл рядом, но убивать без необходимости не собирался. Несколько раз оттолкнул древком тех, кто пытался прорваться, одному ударил по кисти и выбил камень. В другой стороне короткопалый мужчина получил копьём в живот и упал. Старая самка с рваной губой бросилась к нему, хотя ещё вчера отгоняла от пищи, и сама получила удар в плечо.

Смерть сражался впереди остальных. Его доспех был уже потёрт, одна пластина на груди треснула, кошачий череп потерял часть носовой кости, но общий вид всё ещё заставлял чужаков отступать раньше первого удара. Он использовал это без колебаний. Врывался туда, где противники начинали пятиться, бил топором по рукам и головам, не давал собраться вокруг одного бойца.

Когда сопротивление почти закончилось, я заметил маленького детёныша возле края русла. Его мать лежала рядом, мужчина, пытавшийся закрыть их, уже отползал с разбитым коленом. Детёныш не пытался убежать и прижимался к телу матери и издавал короткие высокие звуки. Смерть тоже его увидел. Подошёл, переступил через женщину и поднял топор.

За время нашей совместной жизни я успел много раз рассмотреть его доспех. Короткие пластины прикрывали шею спереди и с боков, но сзади под кожаной основой шлема оставался зазор, иначе Смерть не смог бы нормально поворачивать и запрокидывать голову. Когда он заносил правую руку с топором, этот зазор становился шире.

Я бросился ему за спину, схватил левой рукой за край кошачьего черепа и рванул назад. Смерть дёрнулся, топор ушёл в сторону, а кожаная основа натянулась и открыла зазор над задней пластиной. Обсидиановый нож уже был в правой руке. Я вдавил кромку в открытую часть шеи и протянул её вбок настолько сильно, насколько позволяли пальцы и плечо. Кровь сразу пошла по груди. Смерть выпустил топор, схватился обеими руками за горло и опустился на колени, а я отступил, всё ещё ожидая ответного удара, которого уже не последовало. Смерть посмотрел на кровь на ладонях, потом на меня, попытался вдохнуть и получил только хрип. Одной рукой он показал вопрос, зачем я это сделал, а следующим, уже неточным движением напомнил, что всё равно снова родится. Я подтвердил, что понимаю, указал на детёныша и ответил: он действительно родится снова, но этот конкретный ребёнок сейчас будет жить.

Смерть ещё смотрел на меня, когда ноги перестали держать его тело. Он завалился набок, кошачий череп съехал и остался рядом. Я не проверял пульс. По количеству крови проверять было нечего.

Несколько его сородичей увидели смерть лидера почти одновременно. Один закричал, двое побежали ко мне, ещё трое направились к детёнышу. Я поднял нож и приготовился хотя бы задержать их. Первой до ребёнка добралась Тёмная.

Она подхватила его обеими руками и прижала к животу так быстро, что малыш даже не успел сопротивляться. Ближайший мужчина протянул руку, пытаясь вырвать его. Тёмная ударила его лбом в лицо, отступила к телу матери ребёнка и схватила лежавшее рядом копьё.

Тёмная кричала непрерывно, не показывала никаких знаков, не пыталась объяснить решение и вообще не смотрела на меня. Одной рукой держала детёныша, другой размахивала копьём перед собой, несколько раз ткнула в сторону подошедших. Первый мужчина отступил после удара по предплечью. Второй попробовал зайти сбоку, но Тёмная развернулась к нему всем телом и снова закричала, после чего остальные перестали приближаться.

Я видел её раньше возле чужих детей. Видел, как она хватала малыша другой самки, как отходила после укуса, как бросала пищу на детский писк. Сейчас у неё на животе снова был ребёнок, и подходить к ней никто больше не хотел. Пока я смотрел, остальные больше не пытались отнять у неё детёныша. Он был жив и оставался у Тёмной.

Двое мужчин, бежавших ко мне, добрались одновременно. Первый ударил камнем в плечо, второй вцепился в руку с ножом. Я успел порезать ему ладонь, после чего меня повалили. Кто-то ударил в затылок, зубы сомкнулись на предплечье, колено прижало грудь. Я ещё видел Тёмную между чужими спинами. Она сидела возле края русла, держала ребёнка у живота и не подпускала остальных копьём. Следующий удар пришёлся сбоку в голову. Изображение перед глазами начало расплываться, но фигуру Тёмной я различал до тех пор, пока зрение не исчезло совсем.