Самец поднялся уже с другим хватом и перестал бороться с лапой за каждое движение древка. Когда кошка сместилась к Клещу, Рваноухая не стала размахивать копьём, а удержала острый конец между собой и зверем. Упрямая сразу повторила это движение, прикрывая Писка.

Мы постоянно мешали друг другу: древки несколько раз пересекались, Пальцы слишком резко отступала, а Тяжёлый один раз закрыл мне линию укола своим плечом. Стоило между нами появиться промежутку, кошка сразу двигалась туда. После нескольких ложных выпадов она резко сменила направление и почти прорвалась между Пальцами и Рваноухой, когда в бок ей попал камень.

Рваноухая на мгновение перехватила копьё одной рукой и успела бросить ещё один камень, а Упрямая швырнула обгоревший сучок, не отходя от Писка. Камни и ветки не останавливали крупного хищника, но каждый раз заставляли его отвлекаться от древков перед мордой. Во время очередного поворота я достал её копьём в бок; острие вошло глубже прежнего, и на шерсти появилась кровь.

Вскоре Тяжёлый тоже коротко уколол кошку, не отводя древко далеко от тела. Кошка отбила его древко, однако не смогла одновременно убрать моё и Рваноухой. Несколько секунд зверь продолжал искать свободный путь, отходил, снова приближался, приседал перед короткими бросками. Один раз он оказался почти возле Упрямой, и Писк закричал так близко от кошачьей морды, что мать ударила копьём скорее от паники, чем так, как я показывал. Острие всё равно попало в грудь и заставило животное отскочить.

После нескольких ран кошка отошла значительно дальше, но не ушла сразу. Она дважды меняла направление, снова приближалась на несколько шагов и после очередного укола Тяжёлого отступила ещё дальше. Зверь пятился, поворачивался и несколько раз останавливался лицом к нам, прежде чем кустарник наконец закрыл его. Преследовать раненого хищника никто не стал, а пятеро взрослых ещё некоторое время держали древки перед собой.

Тяжёлый первым начал рассматривать повреждения на копье. Глубокие борозды от когтей прошли вдоль древесины, но трещин не появилось. Самец провёл по ним пальцами, затем несколько раз выставил древко перед собой без хищника, повторяя движение. Пальцы тоже проверяла хват, и я поправил положение её нижней руки. После этой схватки Тяжёлый и Пальцы держали копья заметно увереннее, чем после прежних тренировок, когда перед ними не было настоящего хищника.

В следующие дни её следы несколько раз попадались возле воды и на мягком грунте, а однажды кошка показалась далеко между деревьями; подпалённый бок позволил узнать её сразу. Она недолго постояла и ушла в сторону. Я не считал, что зверь преследует именно нас: после пожара и мы, и другие животные всё равно сходились к тем же водоёмам и участкам, где сохранилась добыча. После нескольких переходов её следы перестали попадаться.

7

Дождь начался вечером третьего дня перехода и продолжался ночью. Он смыл пыль с листьев и смочил мелкий пепел, который больше не поднимался от каждого шага. К утру четвёртого дня открытые участки размокли настолько, что стопы и лапы легко продавливали верхний слой. Капли оставили множество небольших ямок, а каждое прошедшее животное — заметную дорожку.

Следов вокруг было гораздо больше, чем я ожидал увидеть после пожара. Птицы испещрили края луж, мелкие млекопитающие оставили узкие цепочки возле кустов, зайцеобразные прошли несколькими пересекающимися маршрутами. Дальше виднелись отпечатки копытных и глубокие следы более крупных травоядных. Попадались следы хищников, и именно их я иногда проверял внимательнее, чтобы не повторить встречу с кошкой в неудобном месте.

Наши стопы тоже печатались очень чётко. Пять взрослых шли самостоятельно, а Клеща и Писка матери в основном несли, потому что на влажной поверхности дети быстро уставали и чаще поскальзывались. Следы интересовали нас только там, где по ним можно было заметить хищника или найти возможную пищу; собственные отпечатки никто не рассматривал.

На широком открытом участке мы ненадолго разделились из-за обычной кормёжки. Слева, возле другой влажной низины, держались птицы и виднелась вода. Тяжёлый сразу сместился туда, а я пошёл следом, чтобы проверить воду и попытаться поймать ослабевшую птицу. Пальцы, Упрямая и Рваноухая продолжили прежнее направление.

Мы с Тяжёлым постепенно оказались примерно в полутора сотнях метров южнее трёх самок. На открытой местности самки всё время оставались у нас на глазах, а мы двигались почти параллельно, лишь обходя разные края низины.

Тяжёлый оставлял особенно крупные и глубокие отпечатки. Его тело заметно превосходило моё массой, а влажный пепел хорошо сохранял разницу. Я шёл рядом и немного позади, несколько раз меняя линию из-за воды и мягких мест. На другом маршруте Пальцы держалась немного в стороне от двух матерей.

Упрямая шла впереди Рваноухой и выбирала более плотные участки. В одном месте верхний слой оказался скользким, Рваноухая чуть потеряла равновесие и после этого стала чаще ставить стопу в уже продавленные углубления Упрямой. Готовая выемка была устойчивее гладкой мокрой поверхности, особенно когда на животе висел Клещ. Несколько шагов подряд её отпечатки легли прямо поверх следов впереди идущей самки.

Птиц Тяжёлый всё-таки вспугнул раньше, чем мы подошли достаточно близко. Мы напились возле низины, но дольше задерживаться там было незачем, поэтому вскоре вернулись к общему направлению и снова сошлись с самками.

8

Дальше поверхность менялась: где-то пепел был слишком мокрым и расплывался, где-то уже подсыхал, а на более плотных местах отпечатки получались особенно ясными. Мы прошли ещё несколько сотен метров, когда впереди появилась одинокая небольшая самка. Она двигалась по открытому участку в нашем направлении, но значительно правее общей линии, и сначала ничем не отличалась от множества чужих гоминин, которых я видел в прежних жизнях.

Первой я заметил длинную палку в её руке, но почти сразу перестал придавать ей значение. Приматы таскали ветви, прутья и палки без всякого человеческого сознания, поэтому один предмет ничего не доказывал. Самка шла по открытому участку одна, хотя её группа вполне могла находиться за кустарником или в низине.

Через несколько шагов она начала ставить ноги необычно: одну стопу перенесла перед другой, заходя за обычную линию движения, следующую снова поставила крест-накрест и повторила это ещё несколько раз. Она не хромала и не обходила препятствие; вокруг была свободная поверхность. Двигалась самка легко, без заметного напряжения, и по нескольким следующим шагам стало похоже, что она просто играет с постановкой ног.

Пять таких отпечатков остались подряд, после чего самка снова пошла обычно. На расстоянии я не мог подробно рассмотреть форму следов, но постановка стопы и само движение отличались от того, что я привык видеть у нынешней родни. Определять по этому вид было бессмысленно: различие я замечал, но для более точного вывода его явно не хватало.

Когда самка повернулась боком, на её теле стала видна сумка, слишком ровно закреплённая, чтобы принять её за случайно зацепившийся кусок растительности. После этого длинная палка снова привлекла внимание, и на её конце удалось различить отдельный каменный наконечник с утолщённым креплением.

Простую сумку ещё можно было представить результатом необычного местного поведения, обычную палку — тем более, но составное копьё с каменным наконечником требовало такой последовательности изготовления и ремонта, которую за миллионы лет я видел только у себя и Счастья.

Самка тоже остановилась, задержала взгляд на моей сумке, потом на ноже, и её свободная рука поднялась раньше, чем я успел закончить первый вопрос. Я показал обозначение прежней жизни и наше слово для человека в том смысле, который существовал только внутри общего языка.

Ответ пришёл сразу и оказался не отдельным знаком, который мог случайно сохраниться у чужой группы, а полной фразой нашего языка. Самка спросила, действительно ли нашла того, кого искала, и показала мой личный знак — Радость; вслед за ним появились прежняя жизнь, долгий поиск и старые сокращения, которыми никто из окружающих никогда не пользовался. Я назвал её Счастьем, подтвердил, что тоже искал, и получил торопливый ответ: много жизней, очень давно, искала. После этого мы почти одновременно закричали друг другу и двинулись навстречу.