— А что, Арам Христофорович, если нашим апшеронцам на митинг вовсе не ходить? — воскликнул Юнус, завидя Арама. — Объявим гостям бойкот — и все!

— Правильно! — поддержал его Рагим. — Полают они на ветер и уйдут!

Раздались одобрительные возгласы.

Казалось, выход найден. Но Арам в ответ отрицательно покачал головой:

— Нет, друзья! В такое время не заставить людей сидеть дома — тем более наших апшеронцев! К тому же, не пристало нам, большевикам, уклоняться от схватки с врагом. Товарищи Ленин и Сталин требуют от нас сейчас решительной борьбы с агентами иноземного капитала. Дерутся наши товарищи на фронте — будем и мы драться в тылу как сумеем!

Он бодро тряхнул седой головой.

Народу на митинге собралось много.

Явились рабочие-апшеронцы, явились представители администрации и промыслово-заводского комитета, пришли жены рабочих, некоторые с детьми у подола и на руках. Пришли Розанна и Сато. Явился инженер Кулль. Не видно было только Министраца — перетрухнул!

Первым выступил офицер-дашнак.

Речь его была несложна: он, видите ли, не оратор, но сегодня он случайно прибыл сюда с фронта и, как человек военный, специалист, знает то, что многим здесь, на промыслах, еще не совсем ясно: советские части, увы, больше не в силах держать фронт.

— Держали бы, если б бугаи, вроде тебя, дрались на фронте или как следует работали бы в тылу, а не оказывались «случайно» здесь на промыслах! — крикнул кто-то из толпы.

— Это, наверно, и есть тот земляк, который приехал проведать нашего Министраца! — насмешливо подхватил другой голос.

— Из второй роты седьмого батальона, что ли? — язвительно добавил третий.

Дашнаку не дали договорить.

Вслед за ним выступил длинноволосым меньшевик. Речь его была хитрее, чем речь дашнака.

— Не будем спорить, кто виноват в неудачах на фронте, и если даже положение не столь серьезное, как здесь об этом докладывал наш товарищ дашнак-пакан, военный специалист, то все равно всем ясно, что помощь со стороны англичан в такую минуту для Баку не может быть лишней!

И меньшевик принялся расписывать, какими большими силами располагают в Северном Иране англичане и как эти силы будут сейчас полезны здесь, в Баку, для разгрома германо-турок.

— Вот генерал Денстервиль пишет…

Арам не выдержал:

— Вы почитали бы лучше, господин меньшевик, что пишет об этой помощи наш народный комиссар товарищ Сталин! — крикнул он с места. — Товарищ Сталин пишет, что если вспомнить, какая была оказана англичанами «помощь» на Мурмане и на Дальнем Востоке, то можно сказать твердо, что они стремятся сюда для того, чтобы захватить наш город. Товарищи Ленин и Свердлов с товарищем Сталиным согласны! — Арам обвел взглядом собравшихся. — Кому же мы, друзья, будем верить: товарищам Ленину, Сталину и Свердлову или генералу Денет…ре?.. — он запнулся. — Как его там? Не выговорить!

Арам готов был продолжать, но студент-эсер, воспользовавшись заминкой, крикнул:

— Одно дело Мурман и Дальний Восток и другое дело — Баку! Напрасно вы ополчаетесь против англичан. Генерал Денстервиль заявляет, что никаких иных целей, как только выполнить свой долг по отношению к братьям-союзникам в войне с Германией и Турцией, он не имеет и что англичане не намерены вмешиваться в наши внутренние дела!

Арам не остался в долгу:

— И об этом невмешательстве нам, бакинцам, уже кое-что известно! Помните, об этом с месяц назад докладывал товарищ Шаумян в Бакинском совете? Был здесь такой консул английский — Мак-Донел, что ли, — так вот он вместе с персидским консулом организовал заговор с помощью бакинских кадетов и — не обижайтесь за правду, господин студент! — с помощью ваших эсеров, чтобы арестовать наших видных товарищей-большевиков, свергнуть в Баку советскую власть и открыть сюда путь англичанам. Тогда это дело у них не вышло, и консул покатил за море в Казвин, к вашему Денстервилю. Теперь, видать, англичане снова принялись за дело, рассчитывая на помощь своих друзей — эсеров, меньшевиков и дашнаков… Ясно, товарищи, как англичане не вмешиваются в наши внутренние дела?

Арам не стал дожидаться ответа — чего яснее? — и продолжал:

— Нет, друзья, нет! Помогают и будут нам помогать не Англия и генерал Ден…стер… — он опять запнулся. — Черт бы побрал его, этого генерала, с его фамилией!.. Помогают и будут нам помогать Советская Россия, товарищи Ленин и Сталин! Они руководят всей нашей борьбой! Они посылают нам отряды бойцов, оружие! Вспомните Четвертый московский летучий отряд, вспомните отряд броневиков, который мы проводили на фронт, вспомните отряд Петрова, снятый товарищем Сталиным с украинского фронта и присланный сюда, к нам! Дерутся и будут драться с нами бок о бок русские люди, а не англичане! И сколько их уже полегло, наших русских друзей, за Баку, за Бакинскую коммуну!

Студент-эсер его перебил:

— Англичане помогут лучше: они богаче!

— Недалеко мы уйдем, если будем ждать помощи от богачей! — крикнул в ответ Арам.

Удары, которые он наносил своим противникам, были вески и ощутительны, но студент-эсер, ловко жонглируя словами, ухитрялся вывертываться, и порой ему удавалось даже создать видимость своей правоты. С волнением и напряжением следили собравшиеся за этим спором.

Взволнован был и Юнус… Только б Арам не оплошал, не дал бы запутать себя этим крючкотворам, не сбился бы! Он, Юнус, сам охотно помог бы Араму, да только, увы, не по плечу ему еще такая задача. Вот кого здесь не хватает — Газанфара, тот быстро разделал бы этих болтунов!.. Газанфар… Скоро два месяца, как о нем никаких вестей. Пронесся, правда, слух, что Газанфар ушел в тыл турецких войск на опаснейшее дело, но кто знает — верно ли? Разговорами и слухами теперь земля полнится… Уж не случилось ли с Газанфаром чего дурного?

Студент-эсер не унимался:

— От голодной России нам ничего не получить, а англичане помогут нам хлебом и продовольствием! — Он громко выкрикнул: — Поймите же вы наконец: хлебом!

В ответ раздался возглас:

— Хлебом?

Арам узнал голос тартальщика-ардебильца и обернулся. Вот он, этот ардебилец… Его тощая фигура за последние недели вконец отощала, лицо выражало озабоченность и тоску — там, за Араксом, голодает семья, здесь, вдали от родного дома, голодает он сам.

Вслед за ардебильцем зашептались женщины в задних рядах:

— Хлебом… Хлебом!..

Шепот становился громче, перешел в глухой ропот:

— Хлеба нет уже несколько недель!

— Нет даже хорошей воды для питья!

— Дети наши болеют, немало уже поумирало!

Арам вслушивался.

Многих из этих женщин, там, в задних рядах, он хорошо знал: почти все они — жены апшеронцев; одни — со своими мужьями хаживали к нему в дом по праздничным дням или по воскресеньям отведать пирожков с крошеной бараниной и чесноком, выпить стаканчик красного вина; другие — захаживали за помощью или за советом; третьи — почти каждый день забегали к Розанне по всяческим женским хозяйским делам. В свою очередь, он сам и Розанна бывали у них и всегда видели со стороны этих женщин радушие и отзывчивость. Добрые жены, верные матери, хорошие друзья… И вот эти люди поддаются на удочку студента-эсера!

— Хлеб мы получали и будем получать тоже не от англичан! — крикнул Арам. — Вспомните, кто прислал нам хлеб из Царицына! Товарищ Сталин! Вспомните, кто прислал нам хлеб с Северного Кавказа, из Ставропольской губернии, из Терской области — несколько маршрутных поездов! Товарищ Орджоникидзе! Советская Россия и большевики — вот кто помогает нам хлебом! А ведь в самой России сейчас тяжело: фронты со всех сторон, белогвардейцы, иноземные враги, голод; рабочие Питера и Москвы получают по восьмушке хлеба на два дня! И все же делятся с нами. Прочтите в газете, что пишет нам товарищ Сталин: «Хлеб пошлем во что бы то ни стало!» А чем помогли нам этот англичанин Денстервиль и англичане, кроме того, что прислали нам своих агентов, которые мутят и обманывают наш народ?

Арам видел, что многие слушают его с горячим сочувствием, среди них Юнус, Рагим и много других славных ребят из казармы для бессемейных.