— Понятно, — ответил Харн.

— Понятно, — сказал Крис.

Крис перехватил непривычное древко и вывел наконечник на линию груди Харна. Свежий стык заныл у основания черепа, рёбра не давали вдохнуть до конца. Напротив стоял человек, который полтора года назад мог отодвинуть его с дороги одним пальцем, теперь же это был просто равный противник.

Теперь Харн смотрел прямо ему в глаза. Без прежнего ленивого пренебрежения.

Десятник отошёл в сторону и поднял руку готовясь отдать команду.

Рука десятника опустилась.

Харн не бросился вперёд. Не рванул, не зарычал, не попытался сразу смять Криса на глазах у всей площади. Он сделал короткий скользящий шаг и занял середину круга так спокойно, будто именно там с самого начала было его место.

Учебное копьё в его руках ходило легко. Наконечник едва заметно покачивался на линии груди, древко не гуляло, плечи оставались свободными. Харн был старше, тяжелее, шире в кости, и теперь Крис видел: тот не просто махал палкой на деревенских драках. Его учили держать дистанцию и не тратить силу там, где хватало лёгкого движения кисти.

Крис сжал своё учебное копьё крепче и сразу почувствовал, как чужое древко неохотно ложится в ладонь. Оно было толще привычного, с грубой, почти не проминавшейся обмоткой; баланс сидел ближе к середине, а не тянул вперёд, как у его собственного копья. К такому оружию надо было привыкать хотя бы несколько дней: найти хват, понять вес, перестать ловить его после каждого движения. У Криса на это были только первые удары.

Краем глаза Крис видел десятника у границы круга. Тот не торопил и не подсказывал. Солдат с рассечённым ухом тоже молчал; смотрел не на лица, а ниже — туда, где по ногам и плечам сразу становилось ясно, кто первым потеряет стойку.

Первый выпад Харна оказался коротким, почти ленивым. Наконечник ткнулся к груди Криса, проверяя не защиту даже, а то, насколько быстро тот дрогнет.

Крис отбил жёстко, слишком жёстко. Древки стукнулись, удар отдался в локоть. Он сразу ткнул в ответ, пытаясь перехватить темп, но Харн не стал бодаться силой. Его копьё мягко провалилось вниз, скользнуло под древко Криса и, вынырнув сбоку, ударило в плечо.

Тупое железо больно мазнуло по ключице, сдирая кожу даже через грубую ткань рубахи.

Крис глухо выдохнул и отшагнул. В спаррингах с Бартом такие ошибки обычно разбирались потом — через злость, синяки и короткое: «сам же полез». Здесь разбирать было некому. Приходилось понимать сразу: по боли в плече и по тому, как Харн снова спокойно выводит наконечник на линию.

Крис ждал усмешки, привычного довольного взгляда сверху вниз, но Харн только поправил хват. Значит, для него это уже не была деревенская ссора. Он работал всерьёз.

Он снова повёл наконечником, заставляя Криса следить за железом, а не за ногами. Крис почти клюнул. Только в последний миг заметил, что вес Галода остался на задней ноге, и не дёрнулся на обманку. Настоящий выпад пришёл следом — быстрее, ниже, с коротким разворотом корпуса.

Крис принял чужое древко на своё и попытался увезти удар в сторону, как делал с Бартом. Но учебное копьё Харна не пошло туда, куда должно было. Галод поджал кисть, развернул древко и давление изменилось. Крису пришлось не вести, а удерживать. Ещё удар сердца — и его защита начала проседать.

Он резко шагнул вбок, уходя с линии удара копья.

Наконечник Харна прошёл рядом с рукавом, задев ткань. Крис ответил снизу вверх, коротко, без замаха. Удар был правильный по мысли, но запоздалый по телу: чужой наконечник уже ушёл, Харн легко отвёл локоть, и тупое железо только скользнуло по рукаву.

За верёвкой кто-то негромко фыркнул. Крис не повернул головы, но услышал. Такие звуки цепляли хуже крика: сразу вспоминались чужие смешки, рынок, прежний Харн и то старое место, которое Крис занимал в деревне, — место парня, которого можно отодвинуть плечом и не заметить

Он протолкнул нить Ци в свежую позвоночную жилу.

Спину мгновенно стянуло горячей, болезненной судорогой. Пятый слой лёг в ноги уже привычно, а шестой ещё не слушался до конца: сила приходила рывком, давала опору, но тут же выедала пустоту под рёбрами и тяжёлым жаром поднималась к основанию черепа.

Харн чуть сузил глаза. Крис не понял, заметил ли тот движение Ци или просто прочитал перемену по стойке, но прежней лёгкости в лице Галода больше не было.

Крис пошёл вперёд первым. Не броском — в тесном проходе так только сам напорешься. Он сделал два коротких шага, развернул корпус боком и вынес наконечник между собой и Харном, не позволяя тому сразу добраться до рук. Ударил в плечо; когда Галод поднял древко на защиту, Крис опустил копьё ниже и ткнул в бедро.

На мгновение Галод отступил.

Этого мгновения Крису хватило, чтобы понять: он может давить. Не красиво, не чисто, но может. Шестой слой глухо толкнул силу в ноги, и пыль под подошвами сухо скрипнула.

Он добавил ещё один удар — прямой, тяжёлый, в грудь.

Харн ждал именно этого. Он не стал принимать силу на древко. Просто сместил корпус, почти не двинув ногами, пропустил острие мимо и ударил Криса по рёбрам обратным концом копья.

Боль вспыхнула бело и коротко. Воздух сорвался из лёгких. Крис согнулся на полшага, и Харн тут же шагнул к нему, не давая разорвать дистанцию.

Харн больше не давал ему одного понятного удара. Ткнул в плечо — и тут же сбил древко вниз. Крис поднял защиту, а наконечник уже пошёл к колену. Он дёрнул копьё ниже, Харн перехватил копьё и коротким движенем снова направил наконечник в грудь, заставляя отступать. Крис закрывался, но каждый раз на полмгновения позже, чем нужно, и тратил на это больше сил, чем Галод на саму атаку.

Крис злился не на боль. Бесило другое: Харн тратил меньше, а успевал больше.

Крис видел, где можно ответить: под локоть, в бедро, по кистям на перехвате. Но стоило начать движение, как всё срывалось. Левая рука запаздывала, рёбра мешали вдохнуть глубже, а шестой слой отдавал болью за каждый рывок. Харн давил ровно настолько, чтобы не дать ему выполнить хоть один свой удар до конца.

Харн ударил сверху по древку. Крис поднял защиту, поймал удар ближе к середине, и его кисти сразу повело вниз. Галод навалился, используя всю свою массу. Н

Суставы заныли. Крис попробовал провернуть древко, чтобы сбросить чужой вес в сторону, но Харн только этого и ждал. Он резко убрал давление.

Крис уже вложился в движение и не успел остановиться. Его копьё ушло вниз, корпус потянуло следом, стойка раскрылась на один короткий миг.

Харну хватило.

Тупой конец чужого копья врезался Крису под рёбра. Воздух сорвался из лёгких так резко, будто его выбили кулаком. Крис отшатнулся, с трудом удержался на ногах и только тогда понял, что Харн снова занял середину круга, отрезав ему путь назад и вправо.

Он заставил себя вдохнуть. Коротко, рвано, через боль. Мир сузился до одного круга, одного древка и человека напротив.

Харн шагнул вплотную. Дистанции для наконечников почти не осталось, и он перехватил копьё как дубину, с силой вбивая тыльный конец Крису в грудь. Крис вскинул древко поперёк. Дерево ударило в дерево с сухим треском, защита вмялась ему в рёбра, плечо занемело до пальцев.

Он ушёл по диагонали, почти падая, и на одной злости ткнул снизу.

Харн даже не отступил. Он прижал копьё Криса своим древком и навалился плечом, давя вниз и вбок. Кисти у Криса сразу вывернуло, наконечник ушёл к земле, а ноги сами сделали шаг туда, куда его вёл Галод.

Крис понял слишком поздно, что его ведут к краю круга.

За спиной уже шумела толпа, верёвка была близко. Отступи ещё немного — и десятник отметит выход за круг; задержись на месте — Харн просто дожмёт, потому что места для шага назад больше не останется. Галод не спешил. Ему и не нужно было. Он давил ровно, не давая Крису собраться, и каждый следующий удар приходил тогда, когда тело только начинало исправлять прошлую ошибку.