Крис выдернул копьё из захвата резким движением на себя. Обмотка содрала кожу на ладони. Он почувствовал мокрое тепло под пальцами, но удержал древко и ударил поперёк, целясь не в Харна, а в его оружие.

На этот раз удар лёг чисто: древко Харна на миг ушло в сторону. Крис шагнул следом, коротко толкнул наконечником в открытое предплечье. Удар вышел смазанным, без глубины, но заставил Галода отступить на полшага.

Харн посмотрел на рукав, потом на Криса. Лицо у него почти не изменилось, только прежняя уверенность стала холоднее и суше. Лишняя злость ушла из движений Галода, и от этого он стал опаснее: теперь он не задирал Криса, а просто дожимал противника.

Крис хотел закрепить успех. В груди поднялась та самая душная ярость, знакомая ещё с руин: влить остатки Ци в руки, прорвать чужую защиту, заставить Харна почувствовать, что теперь перед ним не прежний мальчишка. Пальцы уже сжались на древке, плечи сами подались вперёд.

Но вместе с яростью пришло другое воспоминание: узкий проход, сухая пыль, тварь, которая ждала лишнего шага; камень под ногой, готовый съехать; мёртвый серяк, который стал мёртвым не потому, что был слабее, а потому что бросился первым.

В руинах те, кто кидался первыми, оставались лежать в пыли.

Крис выдохнул и ослабил хватку. Не лезть. Дышать. Смотреть не на наконечник — на плечо, на ногу, на тот миг, когда Харн решит, сорваться в атаке.

Галод снова пошёл вперёд. Сначала ударил по древку, сбивая линию, потом сразу навалился сверху и заставил Криса отступить. Следующий укол пришёл в плечо. Крис закрылся, но поздно; тупое железо скользнуло по ткани и оставило горячую полосу. Ещё шаг назад.

Верёвка за спиной натянулась и заскрипела. Чьи-то руки грубо толкнули Криса в лопатки, возвращая в круг. От людей пахло кислым потом, пылью и дешёвой похлёбкой. Кто-то выругался, потому что его задели локтем. Кто-то, наоборот, зашипел от восторга.

Отступать было некуда, и Харн понял это сразу.

Он сделал короткий финт в лицо — быстрый, злой, рассчитанный на испуг. Крис не дёрнулся. Тогда Галод сменил линию и ударил по-настоящему: тяжело, прямо в грудь, с шагом, в который вложил весь свой вес.

Крис отбил так, как отбил бы уставший и почти сломанный противник: дал древку уйти слишком широко, будто руки наконец не выдержали, открыл правый бок, провалил плечо и показал Харну чистую мишень. На мгновение в глазах Галода мелькнуло то, чего Крис ждал: не мысль даже, а уверенность, что бой уже его.

Харн поверил. Подался вперёд, вкладываясь в бросок, чтобы впечатать Криса в верёвку и закончить всё одним тяжёлым ударом. Его задняя нога оторвалась на лишнюю долю удара сердца, вес ушёл вперёд, а копьё слишком далеко ушло в атаку, открывая руки и грудь.

Крис не стал упираться. Он просто сбросил напряжение в руках, позволил своему копью провалиться вниз, уходя с линии чужого давления, и шагнул навстречу — прямо под летящее на него железо.

Тупое остриё Харна со свистом пронеслось мимо, больно ободрав Крису рёбра. Вся разрушительная масса Галода ушла в пустоту. Харн попытался довернуть корпус — слишком резко, слишком поздно. Его уже тянуло вперёд собственным весом.

Крис оказался вплотную, там, где длинное копьё мешало обоим. Он перехватил древко накоротке, почти у середины, и ударил не наконечником, а тупым концом — коротко, жёстко, снизу под дых. Одновременно ступнёй подбил выставленную ногу Харна, не сильно, без красивого замаха, просто выбил ту единственную опору, на которой Галод ещё держался.

Харн глухо захрипел. Его собственный вес сыграл против него — он рухнул на колено, поднимая облако пыли. Крис рванул копьё на себя и упёр затупленное железо прямо в грудь противника.

В круге стало тихо.

Не совсем тихо — площадь всё ещё жила, скрипели телеги, ругались в очередях, у столов звякало железо. Но вокруг верёвки тишина сжалась так плотно, что Крис слышал собственное рваное дыхание и сухой хрип Харна под наконечником.

Десятник шагнул вперёд и набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть «Стоп!».

Но его голос утонул в низком, вибрирующем гуле, от которого содрогнулась земля под ногами.

Тяжёлый, глухой удар рванул воздух над площадью. За ним тут же последовал второй, и оружие на столах ответило тонким звоном.

Набатный колокол.

Крис замер, всё ещё прижимая копьё к груди Харна. Галод вскинул голову. Вся злость между ними, вся боль, пыль и усталость в одно мгновение выцвели, смытые ледяным звуком.

Со стороны западных ворот, перекрывая гул толпы, донёсся истошный, сорванный крик:

— Пробой! Подкоп у самой стены! Пустотники!

Площадь взорвалась. Зеваки за верёвкой брызнули во все стороны, снося ограждение и опрокидывая столы писарей. Кто-то упал, кто-то заорал, по доскам посыпались дощечки с именами.

Крис успел увидеть, как изменился десятник. Ещё миг назад тот выглядел усталым проверяющим у края круга; теперь вся усталость исчезла, а из ножен уже выходил короткий армейский меч.

— Оружие! — рявкнул он так, что перекрыл даже набат. — Боевое оружие в руки, живо!

Писарь судорожно сгребал в мешок рассыпанные дощечки с именами. Десятник пинком отшвырнул опрокинутую скамью, освобождая проход, и обернулся к Крису, Харну и стоящими вокруг них другим рекрутам.

— Практическая проверка окончена, — процедил он сквозь зубы. — Добро пожаловать в армию, батраки. А теперь бегом к стене!

------------------

Продолжение тут ---> https://author.today/work/641628