Окончательно Крис поверил в свою способность, когда Барт бросил перед ним сухой стебель. Крис, не думая, ткнул, просто желая смахнуть мусор в сторону. Наконечник вошёл точно под узел и пришпилил стебель к земле.

Они оба посмотрели вниз.

— Случайно, — сказал Крис, смущённо почёсывая затылок.

— Конечно, — сказал Барт и улыбнулся как человек, который всё знает.

Когда старшие поднялись с межи, Крис вернулся к мотыге. Руки после копья будто проснулись по-другому. Усталость никуда не делась, слой не вырос, жара не стала мягче, но внутри уже сидело странное чувство, слишком сильное для такого обычного дня.

Ему не просто стало веселее посреди тяжёлого дня. Впервые за долгое время Крису по-настоящему понравилось что-то делать.

Ближе к вечеру у края поля послышались шаги. По тропе вдоль межи ходили часто, и сначала Крис не повернулся. Но Барт замолчал, и этого хватило.

Крис выпрямился.

Дарн шёл вдоль межи, а рядом с ним, чуть прихрамывая на левую ногу, шагал худой мужчина с рубцом от уха до подбородка. Крис несколько раз видел его у Гильдии. Судя по поясу и походке, тот тоже был Искателем. Они шли медленно и говорили о работе.

Копьё как раз лежало у этой межи, и Крис сам не понял, почему прежде чем снова взяться за мотыгу, посмотрел именно туда.

Дарн проследил за его взглядом. Посмотрел на поле, затем на древко и наконец на Криса.

На этот раз взгляд задержался дольше обычного. Дарн смотрел не на отставший ряд и не на бессмысленную паузу в работе, а на Криса рядом с копьём. Будто увидел не просто мальчишку, отвлёкшегося от дела, а что-то ещё.

Мужчина со шрамом тоже глянул в ту сторону и усмехнулся краем рта.

— Рано ему ещё железом махать, — негромко сказал он.

— Пусть учится, — ответил Дарн.

И пошёл дальше.

Барт дождался, пока мужчины отойдут на несколько десятков шагов, и медленно выдохнул:

— Ну, могло быть и хуже, — протянул Барт. — Я уже приготовился выслушивать, сколько рядов мы потеряли из-за моей глупости.

— Он не запретил, — сказал Крис, всё ещё глядя Дарну вслед.

Если бы Дарн велел убрать копьё, было бы проще.

Если бы усмехнулся, тоже. А так Дарн снова оставил после себя молчание, которое приходилось додумывать самому. Только теперь оно впервые не казалось плохим знаком. По крайней мере Крис хотел так думать.

К закату третий ряд был закончен. Барт унёс копьё, снова завернув его в тряпку. Перед тем как закинуть свёрток на плечо, сказал:

— Завтра ещё возьму.

— Посмотрим. Если время будет.

— В твоём исполнении это значит «да». Я уже научился переводить, — сказал Барт и растянул свою фирменную улыбку от уха до уха.

У ворот он помахал копьём на прощание и убежал по своим бесконечным делам. Крис пошёл к дому с мотыгой на плече, пытаясь разобраться в собственных ощущениях. В ладонях осталась не только усталость от поля, но и память о тёмном древке. Ему хотелось верить, что она уже никуда не исчезнет.

После завтрака Дарн отодвинул миску и посмотрел сначала на Кеша, потом на Криса.

— Собирайтесь. Пойдёте со мной.

— Куда? — спросил Кеш с куском лепёшки во рту.

— В ближние руины. Пора тебе научиться смотреть под ноги, а Крису — вспомнить.

Кеш торопливо прожевал. Крис спорить не стал. Дарн уже водил его туда в прошлом году и пару раз раньше, когда он был младше. Каждый такой поход превращался в урок о том, как не погибнуть по собственной глупости. Тогда Крис слушал вполуха. Теперь ему самому было интересно, сколько из сказанного осталось в памяти.

Вышли рано, пока жара ещё оставалась терпимой. Каменистая полоса между деревней и ближними руинами никак не называлась. Она начиналась там, где кончалась последняя борозда. Крис знал здесь каждую мелочь: плоский камень, через который удобно перепрыгивать ручей в сезон дождей, жёсткую траву с листьями как проволока, старый колышек у тропы. Никто не помнил, кто и зачем его вбил, но и выдёргивать не спешили. Всё вокруг было привычным, а потому почти незаметным.

Кеш сначала шагал бодро, потом начал то отставать, то догонять. Поднимал камни, рассматривал и бросал обратно, будто рассчитывал найти среди них что-то ценное. Один оказался слишком тяжёлым и едва не упал ему на ногу. Кеш посмотрел на Дарна, ожидая замечания, но тот промолчал.

— В руинах страшно? — спросил Кеш минут через пятнадцать, не выдержав тишины.

— В ближних — нет, — ответил Дарн.

— Потому что там безопасно или потому что там вообще ничего нет?

Дарн чуть повернул голову.

— И то и другое. Пока не полезешь куда не надо.

Кеш подумал, кивнул и опять пошёл как ни в чём не бывало.

Чем дальше уходили от деревни, тем меньше было следов людей. Исчезли борозды, потом межевые камни, потом редкие вытоптанные места у тропы. Камней стало больше, а некоторые лежали слишком ровно, почти рядами. Будто их когда-то нарезали, сложили, а потом бросили или забыли.

Руины всегда начинались не там, где их ждёшь. В детстве Крис думал, что должна существовать граница: стена, арка, хотя бы какое-то явное место, после которого начинается древний город. Но сначала камней просто становилось больше, потом они складывались в низкую стену до колена, а под ногами появлялись обломки плит с сухой тёмной травой в трещинах. Лишь через несколько минут приходило понимание: ты уже внутри. Его выдавали не только развалины, но и особый запах старой пыли, которого больше нигде не было.

Крис это уже чувствовал. Он бывал здесь раньше, несколько раз с Дарном. И один раз давно, года три назад, когда Дарн взял сразу пятерых детей из разных семей и провёл по самому краю руин. Просто показать, куда можно идти, а куда лучше не лезть.

Память о том дне откликалась постепенно, по мере пути, по мере появления тех же мест. Сначала тот же запах пыли. Потом тот же кусок стены справа, выбоина на плитке под ногами, всё всплывало постепенно.

Тот день выдался таким жарким, что Крису казалось: взрослые нарочно идут медленно, чтобы дети успели зажариться на камнях. Кеша и Саю не взяли, оба были ещё слишком маленькими. Сая потом долго злилась. Сам Крис всю дорогу делал перед остальными вид, что ничему не удивляется. Один мальчишка без конца спрашивал об артефактах, другой тащил палку и называл её копьём. Дарн шёл впереди почти так же, как сейчас.

В одном дворе, у обвалившейся стены, лежала куча старого мусора: щебень, пыль, тёмные осколки, куски чего-то гладкого, уже почти одного цвета с землёй. Крис тогда отстал на два шага. Не специально. Просто увидел, как у самого края завала что-то коротко блеснуло. Не ярко, так, будто глаз зацепился и сам не понял, за что.

Он присел и сунул руку в пыль. Думал, стекло. Или гладкий камешек. Что-нибудь, что можно потом держать в кармане, пока никто не видит. Пальцы наткнулись на нечто обжигающе холодное и слишком ровное, а потом ладонь кольнуло.

Крис резко отдёрнул руку, едва не потеряв равновесие, и сжал кулак.

— Ты чего отстал? — крикнул кто-то впереди.

— Камень в башмак попал, — слишком быстро ответил Крис.

Ладонь жгло несколько ударов сердца. Он отвернулся, будто разглядывал стену, и раскрыл пальцы, ожидая увидеть кровь. Но поперёк кожи лежала только тонкая белёсая линия, похожая на след от уже зажившего пореза.

Он моргнул, посмотрел ещё раз. Линия осталась, а боль ушла так резко, будто её и не было.

Дарн тогда обернулся.

— Не отставай.

Крис сунул руку за спину и пошёл дальше. Никому ничего не сказал. Сначала не хотел выглядеть глупо, потом сам не мог решить, было там что-то или нет. Через несколько дней белая линия на ладони никуда не делась, но её легко можно было объяснить обычным порезом.

Он иногда вспоминал тот укол потом. Редко. Больше из-за шрама, чем из-за самого случая. Ну было и было.

— А сколько всему этому лет? — спросил Кеш, обводя рукой развалины.

Крис моргнул и вернулся к настоящему. Дарн ответил не оборачиваясь: