Сумка с камнями и корнями тянула плечо, но пальцы держали ремень уверенно. Два дня назад, после водосбора, он не смог бы донести её даже до соседней улицы.

Тратить запас сразу Крис не стал. После водосбора и следующего дня на жатве он едва держался на ногах, пальцы дрожали, плечи ломило, а любая судорога могла сбить поток у стыка. До смотра оставался ещё один день. Крис отказался от вылазок и тренировок и решил потратить его на восстановление.

Пропустить работу он не мог: потеря дневного заработка ударила бы по дому. Утром Крис снова вышел на жатву, но Горн не дал ему серп и отправил носить снопы с поля под навес. Это был не отдых, однако носить снопы оказалось легче, чем снова и снова нагибаться с серпом. До полудня Крис ни разу не замер посреди работы и не поймал себя на том, что засыпает на ходу.

Когда работа закончилась, пальцы уже спокойно сжались в кулак, и Крис позволил себе проверить открытый путь. Ци без боли поднялась от средоточия через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа снова упёрлась во вход позвоночной жилы, открывавшей шестой слой. Под лёгким нажимом стык едва заметно подался. Крис сразу отступил. Проверять его всерьёз следовало в комнате, когда весь запас будет под рукой.

Когда Крис вновь посмотрел вперёд, до бокового входа оставалось несколько шагов. Он поднялся по ступеням, вошёл в Гильдию и выложил перед дежурным писарем четыре серебряных. После этого от его личных накоплений осталась только горсть медяков. Писарь внёс имя в книгу, взял лампу и повёл его под восточное крыло.

Чем ниже они спускались, тем сильнее теплел камень под ногами. Короткий коридор под восточным крылом заканчивался четырьмя одинаковыми дверями.

Писарь провёл его к дальней двери и отпер комнату шириной всего в четыре шага. Внутри помещались потёртая циновка, кувшин да пустая миска, а за медной решёткой в дальней стене темнела широкая полоса камня. Через неё в комнату просачивалась Ци из подземного источника. Стоило Крису переступить порог, как вдоль открытого пути пробежало слабое покалывание.

— До предрассветного гонга, — напомнил писарь. — Станет плохо — дёрнешь шнур. К источнику не лезть, решётку не ломать. За порчу заплатишь отдельно.

Крис покосился на шнур у двери, а когда обернулся, зевающий писарь уже уходил по коридору. Его шаги быстро стихли.

Крис снял сумку и разложил запас у края циновки: корни, слабые Ци-камни и самый большой Ци-камень, который он оставил напоследок.

Кувшин с водой Крис придвинул так, чтобы дотянуться, не вставая. Потом коснулся шнура. Если ноги откажут, до него всё равно можно будет доползти.

Комната была нужна не ради дополнительной силы. Благодаря подземному источнику концентрация Ци здесь была гораздо выше, чем в обычном помещении, и накопленный в теле запас рассеивался медленнее. Крис мог делать паузы между попытками, не теряя запас слишком быстро.

Крис сел на циновку, выпрямил спину и нашёл средоточие. Прежде чем тратить запас, он ещё раз проверил открытый путь. Тонкая нить Ци ровно поднялась через грудную, горловую, теменную и затылочную жилы, а у основания черепа упёрлась в закрытый стык. Прикосновение сразу отозвалось тупой болью. Теперь Крис различал узкий вход и уходящий вниз путь, но стык пока не пропускал Ци.

Крис не стал давить. Сначала следовало наполнить уже открытые жилы, иначе до стыка дошёл бы слишком слабый поток. Он отступил и взял первый корень.

Стоило сжать сухой стебель в ладони, на языке появилась знакомая горечь. Тепло прошло через запястье и влилось в средоточие. Корень сделался ломким, и Крис переложил его направо. Второй отдал Ци резче, третий — слабее, зато ровнее. После каждого Крис проводил новый приток по грудной, горловой, теменной и затылочной жилам, пока сила не распределялась по ним равномерно.

Следом пошёл самый слабый камень. Несколько вдохов — и тот остыл, посерел, перестал отзываться на ладонь. Крис положил его рядом с пустыми корнями.

Новая Ци распёрла грудь, стянула горло и жаром поднялась к затылку. К тому, что дали корни и первый камень, Крис добавил силу, накопленную за месяц, и Ци, которую шрам втянул из трёх убитых зверей. Он провёл весь запас по открытому пути. Поток шёл ровно, нигде не застревал и не отзывался болью. Открытые жилы выдерживали весь накопленный объём. Теперь его можно было направить к стыку.

Крис подвёл накопленную Ци к закрытому стыку и понемногу усиливал давление. Пока боль оставалась в одной точке под основанием черепа, Ци упиралась точно во вход. Если же боль начинала расходиться к вискам, значит, поток соскользнул в сторону и давил уже на открытую затылочную жилу. Тогда нужно было сразу отступить, иначе жилу можно повредить.

Первые мгновения стык не поддавался. Затем его нижний край едва заметно сместился. Боясь, что он тут же вернётся на место, Крис слишком резко направил в эту точку больше Ци.

Слишком рано.

В затылке резко дёрнуло. Перед глазами вспыхнуло белым, боль полоснула к вискам. Крис рванул Ци назад, но тело уже качнулось вперёд. Он успел выставить ладонь и не ударился лицом о пол. Из носа на циновку упала капля крови. Потом ещё одна.

Крис зажал нос пальцами. Во рту появился железный привкус. Несколько вдохов он оставался на коленях, упираясь свободной рукой в циновку. Продолжать было нельзя, пока он не поймёт, повредил жилы или только перегрузил стык.

Крис медленно провёл Ци по открытому пути. Все четыре жилы отозвались, поток прошёл без провалов и жжения. Боль у висков ослабла, едва он снял давление, и теперь ныло только у потревоженного стыка. Значит, открытые жилы остались целы.

Шнур висел в двух шагах.

Можно было дёрнуть шнур, выйти наверх и через несколько часов прийти на смотр с пятым слоем. Шанс попасть в местные проводники у него всё равно останется. Если же продолжить и повредить открытую жилу, он лишится и этого шанса. Брать стык любой ценой было бессмысленно.

Крис опустил руку. Кровь почти остановилась. Он сел ровнее и посмотрел на оставшиеся камни. Попытку ещё можно было продолжить, но только без нового рывка. Второй такой срыв мог повредить уже не стык, а открытую затылочную жилу.

За время проверки часть собранной силы всё же рассеялась, но гораздо меньше, чем ушло бы в обычной комнате. Крис по-прежнему мог удерживать у стыка лёгкое давление. Поддавшийся край медленно возвращался на место, и пауза не заставила начинать всё заново.

Крис выпил два глотка воды. Потом взял следующий камень.

Слабые камни Крис опустошал один за другим, теперь уже не торопясь: втягивал Ци, распределял её по открытым жилам и лишь после того, как поток выравнивался, брал следующий. Продавить стык он больше не пытался — запас следовало восстановить полностью, чтобы следующая попытка стала последней. Справа медленно росла кучка пустых камней.

Затёкшие ноги уже почти не слушались. Крис распрямил одну, переждал колючую дрожь в ступне и снова сел, чувствуя, как влажная рубаха липнет к спине. Тепло пола под циновкой больше не ощущалось — его заглушал жар, поднимавшийся изнутри.

Последним остался самый большой Ци-камень.

Крис взял его и прижал к шраму. Ладонь заныла, и память сразу вернула его в водосбор: раненый зверь уже пытался выбраться из резервуара, когда Крис догнал и добил его ради нового притока Ци. Жалости к твари он не чувствовал. Неприятно было признать другое: последним ударом двигала не опасность, а желание забрать его Ци. Теперь эта сила была внутри Криса и нужна была для прорыва. Он крепче сжал камень.

Из камня Ци хлынула через ладонь густым непрерывным потоком, совсем не похожим на слабые толчки прежних находок. Средоточие быстро наполнилось, и ниже него поднялось знакомое тепло. Оно зацепило проходящий поток и потянуло часть Ци вниз, прочь от открытых жил. Давление в груди и горле ослабло, а Крис на мгновение потерял ощущение нижнего края стыка.

Только не сейчас.

Крис едва не разжал пальцы. Можно было прервать поглощение и переждать, пока тепло утихнет. Но поддавшийся нижний край стыка уже возвращался на место, а за новую паузу рассеялась бы ещё часть запаса. Этот камень он оставил именно для решающего захода.