Я перевёл взгляд с Дакса на горшок между колен. С горшка — обратно на Дакса у колодца. С Дакса — на Рудольфа.

Спроси:

— Масло сейчас почём? За амфору.

Рудольф моргнул.

— Масло? Сестерциев пять. Шесть, если спрос хороший.

Я прикинул: тысяча двести сестерциев — это двести амфор масла. Или один Дакс, если его выставят по программе Sine missione и добьют на песке. Или один… я. Я сейчас стою столько же, сколько и двести амфор оливкового масла — тысяча двести сестерциев.

Рудольф покосился через плечо — на дверь кухни, палусы. Понизил голос почти до шёпота.

— На такое и ставят чаще всего новичков. Дёшевы, не жалко. Кого… решает Требоний. Но глядит он на слово Бранда: тот скажет, кто расходным материал, а кто выгодное вложение.

Рудольф пожевал губами. Скосил на меня глаза.

— Перспективных берегут, — сказал он. — До поры. Чтобы не продешевить.

Он замолчал.

Я посмотрел на него — он отвёл глаз.

— Тот боец, — сказал я. — О котором ты рассказывал. Обоерукий. Воспитанник Бранда Его тоже берегли?

Рудольф замер. Он оглянулся на ворота, потом на дом. Оттуда не доносились ни голоса — ни смех, ни стук посуды.

Только охранник у столба переступил с ноги на ногу, сандалия скрипнула о камень.

— Берегли, — выговорил он совсем тихо. — Пока о нём не заговорили в Риме. А как заговорили — стали ставить на бои дороже. Раз за разом, против самых сильных. Прибыльно. Престижно. Выгоду с него снимали, как жир с котла.

Рудольф придвинулся ближе. Дохнул мне в лицо луком и кислым вином.

— Земляк он Бранду был. С одного берега, на одном языке говорили. Бранд с ним…

Рудольф замолчал, посмотрел на стоявший у моих ног горшочек.

Я сказал:

— И?

Рудольф начал провёл ладонью по колену, стряхнул с него песок, которого там не было.

— И… был один бой на вершине. Всё.

Он упёрся рукой в бедро, распрямился, охнул под нос.

— Больше повар не сказал. А я не выспрашивал.

Рудольф постоял надо мной. В сумерках лицо его выглядело серым, безжизненным.

— Слава, Арн, она о двух концах. Кого заметили, запомнили — того и продают дороже. Береги себя, Арн.

Рудольф развернулся и побрёл к воротам, чуть загребая сандалиями загребая песок.

Охранник у столба на него взглянул — равнодушно; и отвернулся.

Ночью в камере было тихо.

Тишина была и за окном — непривычно.

Дакс лежал лицом к стене. Дышал ровно, глубоко, спокойно. В кулаке у груди он сжимал амулет — я слышал, как поскрипывал кожаный шнурок под его пальцами. Скрип. Тишина. Скрип…

Я лежал на спине, смотрел в потолок, которого сейчас почти не видел. Считал вдохи Дакса.

Один. Два. Три. На седьмом вздохе шнурок опять скрипнул. Дакс подтянул колено — здоровое — а ушибленную ногу оставил вытянутой, будто берёг бедро даже во сне.

Тысяча двести сестерциев или двести амфор масла — столько сейчас стоили и я, и Дакс.

Завтра снова спарринг. И послезавтра. Выживем в первом бою на арене — прибавим в цене… ещё на несколько амфор с маслом.

Товар. Как масло.

Я закрыл глаза.

Дакс во сне сжал в кулаке амулет. Скрип. Тишина.

Скрип…

Пахло остывшим за ночь песком и дымом с кухни. У ворот громко зевнул охранник. Солнце только поднялось над восточной стеной. Я ударил наотмашь — по нижней зарубке на палусе: туда, где у противника находились бы рёбра. Дерево врезалось в дерево. Столб не пошатнулся — противник бы упал.

Шесть ударов подряд: справа сверху, слева сверху, справа снизу, слева снизу, укол в живот, укол в горло. Я проделал всю связку. Каждый удар лёг туда, куда я целил, — шесть раз из шести. Я отступил, вытер правую ладонь о тунику и снова взял в неё меч. Прошёл связку ещё раз, быстрее. Ни разу не сбился.

Через два столба от меня работал Дакс. Бил он спокойно, без лишнего размаха — берёг силы на долгий день тренировок. Увидел, что я смотрю — показал мне зубы: не то усмешка, не то оскал. Дакс мотнул головой на своё бедро и скривился: мол, за мной должок. Я качнул головой и вернулся к столбу.

Стук мечей по всему двору резко прекратился: во дворе появился Бранд. Он обвёл двор зажатой в руке палкой — от стены к стене, широким полукругом, — и постучал ею о землю. Два раза. Бойцы подошли к нему ближе, встали полукольцом. Бранд поднял палку. Показал ею на одного, затем на другого.

— Bini, — проговорил он вполголоса.

«По двое».

На этот раз он изменил состав пар. Ставил новичков с ветеранами. Указывал концом палки. Ветеран — тирон. Ветеран — тирон. Двое рыжих галлов встали к двоим новичкам. Дакса палка отправила к смуглому ветерану. Бранд глянул на меня, указал на меня палкой. Потом палка указала на столб у пруда: на Спикула.

Бранд ткнул палкой в сторону стойки со щитами.

— Scuta, — сказал он.

«Щиты».

Я пошёл к стойке следом за остальными. Снял щит — плетёный ивняк, обтянутый по кругу сыромятной кожей. Взял его в левую руку, продел предплечье под кожаный ремень, сжал в ладони рукоять. Меч взял в правую. Бранд обвёл двор палкой. Отступил на шаг назад. Рразвёл руки — широко.

— Libere, — сказал он.

«Свободно». Свободный бой.

Двор пришёл в движение. Со всех сторон застучало дерево о дерево — гулко, вразнобой. Слева рыжий галл сразу насел на новичка, погнал его к стене резкими ударами. Справа смуглый ветеран пошёл к Даксу. Спикул шагнул ко мне. Оглядел меня с ног до головы, скривил губы.

Ударил: сверху, справа, от плеча — быстро, резко.

Я подставил по удар щит. Дерево врезалось в дерево, руку ощутимо тряхнуло. Я пошатнулся и попятился.

Спикул шагнул следом. Повторил тот же удар — целил в край щита. Я сбил его меч кромкой, качнулся вправо.

Он не бросился догонять. Стоял на месте. Только поворачивал корпус вслед за моими движениями.

Ударил снова — я отскочил; его клинок просвистел у самого края щита. Я снова сменил позицию.

Порхай, как бабочка…

Спикул не сходил с места.

Удар… меч целил в моё плечо — я нырнул под него. Удар в грудь я принял на щит, отшатнулся. Удар в ногу — я отдёрнул колено, дерево чиркнуло по ивняку.

Капли пота скользнули по спине. Дыхание сбилось.

Я уходил от атак (делал шаг, поворот, уходил с линии атаки) — Спикул вдогонку лишь двигал корпусом.

Спикул зевнул. Прямо посреди боя, не сводя с меня глаз. Лениво повёл плечом. Изобразил скуку на лице.

Я шагнул вперёд, ударил — в первый раз за весь бой: в голову.

Спикул поймал мой меч щитом, будто играючи. Он снова не двинулся с места. Глянул на меня внимательно, собрался.

Он снова атаковал. Удар, ещё удар — быстрее, чем раньше, без пауз. Я закрывался, отходил, снова закрывался.

Дерево лупило по дереву, мои руки немели. Один удар я пропустил — меч приложил меня по плечу жёстко.

Я стиснул зубы.

Справа от меня охнул Дакс. Краем глаза я заметил: он повалится на колено, на левое. Смуглый ветеран опустил меч — не спеша, равнодушно.

Спикул шагнул вперёд. Резко, без удара. Я отступил. Он шагнул снова — я снова попятился. Он теснил меня корпусом, я пятился.

Пятка ткнулась в утоптанную кромку. Песок тренировочной площадки кончился. За спиной будто бы внезапно возник столб.

Спикул занёс меч. Высоко, широко — впервые размахнулся.

Я резко вскинул щит.

И получил удар под рёбра. Кромкой щита.

Дыхание вышибло. Я пошатнулся, сложился пополам. Уронил щит — тот повис на руке. Меч Спикула взлетел… замер в воздухе.

Спикул отступил. На шаг. Опустил меч. Посмотрел на меня. Свёл брови, качнул головой. Отвёл взгляд, буркнул под нос два слова, смысл которых я не разобрал. Бой был окончен.

Я выпрямился через силу, прижал локоть к ушибленному боку. Огляделся. Слева галл прижал своего новичка к столбу, добивал короткими ударами. Дакс уже поднялся с колена, тряс ногой.

Подошёл Бранд. Встал у моего плеча. Поднял раскрытую ладонь — показал мои уходы: провёл ладонью вбок, вбок, вбок — изобразил, как я мотался от каждого удара Спикула. Потом он сжал кулак, поднёс его к груди, застыл.