Я вышел в коридор. Бранд повёл подбородком: велел идти за ним.

Двор прятался во тьме. Ни ламп, нифакелов. Из дома не доносилось ни звука. За воротами прогромыхала телега — явно гружёная, колёса застучали по камню вразнобой. В траве у стены застонал сверчок, один, упрямо. Но с кухни уже потянуло дымком. Бранд привёл меня к палусам, снял со стойки деревянный меч, подал его мне: вложил в левую руку. Указал на столб.

Я встал в стойку. Начал связку, сразу в полную силу, без раскачки: замах, дуга, доворот… Бранд поймал мой локоть на третьем довороте. Придержал его. Не дал моей руке уйти вправо. Повёл мою кисть дальше сам — влево по дуге, круговым движение, будто огибая появившуюся перед столбом невидимую преграду. Кисть прошла памятную точку и не сорвалась.

— Не назад, — сказал Бранд. — Вокруг. Всегда вокруг.

Отпустил.

Я повторил движение.

На довороте рука снова потянулась вправо — я подавил рывок, повёл кисть влево круговым движением, как показал Бранд. Клинок дошёл до столба чисто, не клюнул вбок. Ещё раз. И ещё. Бранд подобрал с земли щепку — обломок плетёной обшивки щита. Согнул её в дугу перед собой. Подержал согнутой, чтобы я разглядел изгиб. Провёл этой дугой по воздуху — вбок, вокруг, за невидимый край.

— Прямой бьёт, куда смотришь, — сказал он. — Кривой заходит за край. За щит.

Он бросил щепку в песок

— Рука уже учится. Меч — потом.

Я понял не каждое слово. Но главное разобрал: кисть выводить по дуге — проносить меч вокруг столба, под воображаемый щит.

Повторил движение — как и показал Бранд.

— Ещё, — сказал Бранд.

Отступил в темноту, к стене. Я снова провёл связку: замах, прочертил дугу, доворот — меч пошёл влево, вокруг воображаемого щита. Рядом с плошка на земле раскачивались тени. На стене металась чёрная рука с мечом. Она дробилась, расщеплялась на несколько полос, и каждая обходила невидимый край воображаемого щита.

За воротами прошла вторая телега.

На кухне брякнул о котёл черпак.

Шаркнули мои сандалии.

Я проводил связку за связкой. Всё увереннее. Меч раз за разом вычерчивал в воздухе дугу и врезался в деревянный столб — в прятавшегося за воображаемым щитом воображаемого противника.

— Хватит, — сказал Бранд. — Завтра продолжишь. До света.

Он развернулся и ушёл в темноту. Плошка с маслом осталась у палуса.

Я опустил меч. Левая рука гудела от плеча до кончиков пальцев. Я согнул и разогнул кисть. Пальцы двигались легко, уверенно.

Небо за восточной стеной посерело.

Я переложил меч в правую руку и встал к столбу.

После завтрака двор заполнялся по заведённому порядку. Тироны, зевали, кутались в туники. Друг за другом они шли вдоль восточной стены к палусам — неохотно, едва переставляя ноги: ещё не прошла вчерашняя усталость. Ветераны выходили во двор позже, по двое-трое. Они не спешили. Холодный песок скрипел под их сандалиями. Во дворе пахло пылью, с кухни несло подгоревшей кашей и дымом. Солнце ещё не встало над стеной, и тени у палусов лежали длинные: едва ли не пересекали весь двор и почти дотягивались до самых ворот.

Я наблюдал за тем, как Дакс встал к своему столбу, как он помотал головой, прогоняя сонливость. Видел, как он будто бы неохотно поднял деревянный меч, взвесил его в руке. Оглянулся на меня, ухмыльнулся уголком рта. Примерно минуту наблюдал за тем, как я колочу мечом палус. И тоже ударил по деревянному столбу. Дерево гулко отозвалось на его удар. Дакс бил без замаха, словно экономил силы: точно готовился ко многим часам нескончаемой тренировки — как это было вчера, позавчера и наверняка будет завтра и послезавтра.

Бранд появился во дворе, как всегда, бесшумно. Тироны у иалусов при виде него разом смолкли. Я обернулся — Бранд прошёл в трёх шагах от меня. Вышел в центр двора. Остановился на линии между двумя рядами палусов. Хлопнул в ладоши. Звук вышел сухой и резкий, как выстрел. Голоса ветеранов оборвались. Двадцать бойцов повернули лица в сторону Бранда. Бранд повёл взглядом по двору — медленно, слева направо. Раздал указания без слов: жестами. Он снова разбивал нас на пары.

Двое рыжеватых галлов встали ближе к воротам. Двое темнокожих ветеранов рядом с ними. Двое фракийцев с краю… Палец Бранда показывал на бойцов — те становились в пары. Меня Бранд поставил в пару с Даксом.

— Unus, — сказал Бранд.

«Один».

Бранд снял со стойки меч и щит. Подошёл к ближнему бойцу, поставил его перед собой со щитом. Замахнулся.

— Dextra, — сказал Бранд.

«Право». Тоже знакомое слово.

Меч Бранда пришёл справа, ровно в верхнюю треть щита. Плетёный ивняк скрипнул, погасил удар. Державший его в руке боец чуть пошатнулся.

— Tres. Supra, — сказал Бранд.

«Три. Сверху».

Бранд нанёс три коротких удара сверху: один за другим. Боец подставлял щит, чуть приседал после каждого удара. Дерево стучало о дерево — глухо, часто. На третьем ударе боец со щитом зашипел сквозь зубы. Логику этого занятия я уловил ещё вчера.

Бранд опустил меч. Обвёл нас взглядом: взглянул на наши стойки, на оружие в наших руках; в лица нам он не посмотрел. Показал открытой ладонью на меня, потом сжал кулак: бьёт. Показал на Дакса, приложил ладонь к предплечью: защищается.

Я — атакую. Дакс — в защите.

Дакс перестал ухмыляться. Взял щит, продел руку в лямку, плотно её подтянул. Встал в стойку — левую ногу выставил вперёд, щит поднял на уровень груди, опустил подбородок. Готовился всерьёз. Но правое плечо у него дёрнулось. Ушло вверх и назад: на палец, не больше — ещё до того, как щит приподнялся чуть выше. Дакс «телеграфировал», как его движения назвал бы Кравцов.

Плечо Дакса приходило в движение раньше руки. Рычаг тянул за собой всю защитную конструкцию. Передо мной сейчас был не деревянный столб. Теперь передо мной стоял живой человек, готовый среагировать на мои удары. И раздававший подсказки. Плечо выдавало намерения Дакса за долю секунды до движения руки. Дёрнется вверх — следом поднимется щит. Качнётся вбок — туда же сместится защита. Дакс будет делать так каждый раз. Телеграфировать.

Бранд отступил к стене. Скрестил руки на груди. Встал так, чтобы хорошо нас видеть.

— Incipe, — сказал он.

Незнакомое слово.

Бранд качнул подбородком в мою сторону. «Начинай». Тут перевод не нужен: ещё одно слово в мою копилку.

Я ударил справа. Меч пошёл по дуге. Плечо, локоть, кисть — я держал их на одной линии, как и когда отрабатывал этот удар на палусе. Полшага вперёд, сметил центр тяжести. Опёрся на выставленную вперёд ногу.

Дакс поднял щит. Ивняк принял удар, чуть спружинил. Отдача ушла мне в локоть — чувствительная.

Дакс оскалился: мол, ну?

Я ударил снова. Плечо у Дакса дёрнулось за долю секунды до движения щита — я прочёл это заранее, ещё до того, как рука сдвинула щит. Скорректировал угол удара. Ударил в третий раз, ниже: под щит.

Дакс опустил щит вслед за плечом, но успел. Край ивняка всё же чиркнул по моему клинку, увёл его в сторону. Дакс снова улыбнулся — будто бросил мне вызов. Я вызов принял. Удар. Три удара сверху. Меч стучал по щиту: дерево об ивовые прутья. Скрипел песок под ногами. Пыль поднималась от топтавших песок ног, взлетала выше щиколоток.

Бранд задавал темп ударами ладоней. Хлопок — удар. Хлопок — удар. Ровно, как метроном. Дакс держался. Синие круги под глазами, белые костяшки на лямке щита, шорох песка под его правой ногой — он ставил её медленно, на носок, прежде чем перенести на неё вес тела. Задержка на каждом подшаге. Я помнил и это. Хлопки стали чаще: Бранд увеличил темп боя.

Дакс стал запаздывать. Плечом дёрнул раньше, чем я нанёс удар. Я скорректировал движение — щит опоздал. Меч чиркнул по краю щита, соскользнул к предплечью Дакса — я сознательно придержал его, увёл клинок в сторону. Дакс отшатнулся, закрылся щитом, восстановил стойку. Втянул воздух сквозь зубы: резко, с присвистом.

— Sta!

Бранд поднял руку, показал нам открытую ладонь.