— Всё хорошо? — шепчет.

— Всё хорошо, — отвечаю я. — Не останавливайся.

Он двигается медленно, словно боится сломать. Я обхватываю его ногами, притягиваю ближе. Хочу чувствовать его всего. Каждое движение отзывается во мне дрожью, теплом, чем-то, что я никогда не чувствовала.

— Даша, — шепчет он. — Даша...

Я закрываю глаза. Отдаюсь ощущениям. Его ритм ускоряется, дыхание сбивается. Я чувствую, как внутри нарастает напряжение, как тело становится единым с ним.

Когда я кончаю, мир взрывается тысячей огней. Я кричу, вцепляюсь в его плечи, чувствую, как он кончает следом, сжимая меня в объятиях так, будто я — его спасение.

Мы лежим в темноте. Его голова у меня на груди, мои пальцы перебирают его волосы. Он тяжело дышит, и я чувствую, как его дыхание согревает мою кожу.

— Ты как? — спрашивает он.

— Я... никогда не чувствовала себя так, — признаюсь я. — Никогда.

Он поднимает голову, смотрит на меня. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными.

— Я тоже, — говорит он. — Я тоже никогда.

Мы лежим, обнявшись, пока за окном не начинает светать. Я смотрю на его лицо во сне — спокойное, беззащитное, не такое, как днём. И понимаю: я люблю его. Я боюсь этого, но я люблю.

Утром он провожает меня домой. У подъезда целует, долго, не отпуская.

— Я хочу, чтобы ты познакомилась с моими родителями, — говорит он. — Не бойся. Я буду рядом.

Я смотрю в его серо-зелёные глаза и чувствую, как страх сжимает сердце.

— Хорошо, — говорю я. — Я согласна.

Он улыбается, целует ещё раз и уходит. Я стою у подъезда, смотрю ему вслед, и внутри меня борются две силы: любовь, которая делает меня смелой, и страх, который шепчет, что всё это — не для меня.

Глава 4. Роман

Глава 4. Роман

Москва, три недели спустя

Я не узнаю себя.

Три недели назад я был человеком, который живёт по расписанию. Операции, встречи с партнёрами, ужины с родителями, бессонные ночи в пустой квартире. Три недели назад я думал, что так и будет всегда. Что я — машина, созданная для работы, для спасения чужих жизней, для сохранения империи, которую построил отец.

А теперь я просыпаюсь и первым делом тянусь к телефону. Посмотреть, не писала ли она. Не звонила ли. Не случилось ли чего.

Даша. Моя Даша.

Я смотрю на её фотографию — сделал тайком, когда она рассказывала о своих маленьких пациентах. Светлые волосы, серо-голубые глаза, веснушки на переносице. Она не знает, как она красива. Она не знает, что каждый раз, когда я её вижу, у меня перехватывает дыхание.

Сегодня ужин с родителями. Я обещал ей, что познакомлю их. Она боится. Я вижу это по её глазам, по тому, как она кусает губу, когда мы говорим об этом. Но она согласилась. Ради меня.

Я звоню ей.

— Доброе утро, — говорю я, и голос мой теплее, чем я планировал.

— Доброе утро, — отвечает она, и я слышу, что она улыбается. — Ты рано.

— Я всегда рано. Ты готова к сегодняшнему вечеру?

Пауза. Я знаю, что она сейчас сжимает телефон, закусывает губу.

— Боюсь, — признаётся она. — Но я приду.

— Я буду рядом. Обещаю.

— Я знаю, — говорит она. — Поэтому и приду.

Мы прощаемся. Я иду в душ, одеваюсь. Сегодня не оперирую — взял выходной специально, чтобы подготовиться к вечеру. Я знаю, что мать будет не в восторге. Она уже звонила, спрашивала, «действительно ли эта девушка стоит того, чтобы пропускать работу».

— Она стоит того, — ответил я. Мать замолчала. Она не привыкла, что я ей перечу.

Я приезжаю в ресторан за час до назначенного времени. Проверяю столик, меню, расположение мест. Я хочу, чтобы Даша чувствовала себя комфортно. Чтобы она не думала о том, какую вилку взять и куда положить салфетку.

Родители приходят первыми. Мать в чёрном платье, с идеальной укладкой, с улыбкой, которая не касается глаз. Отец в строгом костюме, с неизменной папкой для документов — он даже в ресторан берёт работу.

— Она опаздывает, — замечает мать, глядя на часы.

— Она придёт, — отвечаю я. — Ровно в семь.

Мать поджимает губы, но молчит. Она знает: сейчас лучше не спорить.

Даша приходит ровно в семь.

Я вижу её в дверях, и сердце пропускает удар. На ней скромное платье — не то, которое было на первом свидании, новое, но явно недорогое. Волосы собраны в аккуратный пучок. Никаких украшений, кроме маленьких сережек-гвоздиков. Она выглядит... правильно. Как будто знает, что её будут оценивать, и решила не давать повода для критики.

Я встаю, подхожу к ней.

— Ты прекрасна, — шепчу я, целуя её в щёку.

— Я боюсь, — шепчет она в ответ.

— Я рядом.

Я беру её за руку и веду к столику. Мать смотрит на нашу сцепленную руки, и я вижу, как дёргается её бровь. Отец поднимает глаза от телефона, кивает Даше.

— Дарья, это мои родители — Елена Олеговна и Олег Николаевич, — представляю я. — Мама, папа, это Дарья Белова, мой... друг.

«Друг». Я не сказал «девушка», потому что знаю: мать не поймёт. Пока не поймёт.

— Очень приятно, — Даша улыбается той улыбкой, которую я люблю больше всего на свете: искренней, светлой, чуть застенчивой.

— Взаимно, — сухо отвечает мать.

Отец кивает. Молчит.

Мы садимся. Официант приносит меню. Я заказываю для Даши то, что она любит — мы уже обсуждали это вчера. Она смотрит на меня благодарно. Я сжимаю её руку под столом.

Ужин проходит тяжело. Мать задаёт вопросы, которые звучат как допрос. «Где вы работаете?», «Где учились?», «Какое у вас образование?», «Ваши родители — кто они?». Даша отвечает спокойно, без вызова, без оправданий. Она не стыдится своей жизни. Она гордится тем, что помогает детям. И это бесит мать. Потому что Даша не играет роль. Она — настоящая.

— Вы работаете в районной поликлинике? — переспрашивает мать, будто не веря своим ушам. — Зачем?

— Потому что там нужны врачи, — отвечает Даша. — Потому что дети из бедных семей тоже имеют право на нормальную медицину.

— Но у нас есть сеть клиник, — вмешивается отец. — Роман мог бы устроить вас туда. Зарплата выше, условия лучше.

— Спасибо, Олег Николаевич, — Даша смотрит на него спокойно. — Но я не ищу лёгких путей. Я хочу быть там, где я нужна.

Отец замолкает. Я вижу, что он задумался. Может быть, впервые он видит человека, который не хочет от него ничего, кроме... ничего.

Мать не унимается.

— А ваши планы на будущее? Вы думаете о карьере? О семье?

— Мама, — вмешиваюсь я. — Это не собеседование.

— Я просто хочу узнать человека, с которым мой сын... дружит, — отвечает она, выделяя последнее слово.

Даша смотрит на меня. В её глазах — боль. Она знает, что мать не принимает её. Она знала это с самого начала.

— Я хочу открыть детский медицинский центр, — говорит Даша тихо. — Для детей из семей, где нет денег на дорогую медицину. Я давно об этом мечтаю.

— Это очень дорого, — замечает отец. — И очень сложно.

— Я знаю, — Даша улыбается. — Я умею ждать.

Мать больше ничего не спрашивает. Она смотрит на свои руки, на тарелку, на отца. Ужин заканчивается в молчании.

Я провожаю родителей. Отец жмёт мне руку, говорит: «Она производит впечатление. Посмотрим». Мать целует меня в щёку и шепчет: «Она не нашего круга, Роман. Подумай, что ты делаешь».

— Я уже подумал, — отвечаю я. — Я делаю то, что делает меня счастливым.

Мать уезжает. Я возвращаюсь в ресторан. Даша стоит у выхода, теребит край платья.

— Всё плохо? — спрашивает она.

— Всё хорошо, — я обнимаю её. — Ты была великолепна.

— Твоя мать меня ненавидит.

— Моя мать никого не любит. Это не про тебя.

Она утыкается носом мне в грудь. Я чувствую, как она дрожит.

— Я не хочу быть причиной ваших ссор, — говорит она.

— Ты — причина моего счастья, — отвечаю я. — А ссоры были и будут. Это не твоя вина.

Она поднимает голову, смотрит на меня. В её глазах — слёзы.

— Я люблю тебя, — говорю я. — И мне всё равно, что думает моя мать.