— Я люблю тебя, — шепчу я.

— Я тебя люблю, — отвечает он.

Я не знаю, что мы решим. Не знаю, где будем жить. Не знаю, как сложится наше будущее.

Но я знаю одно: мы будем вместе. И это главное.

Глава 21. Роман

Глава 21. Роман

Москва, особняк Бельских, утро

Я стою у ворот дома, в котором вырос.

Огромный особняк в престижном районе, с идеально подстриженным газоном, коваными воротами и вечно недовольной прислугой. Здесь пахнет деньгами и холодом. Здесь я научился не плакать, не жаловаться, не показывать слабость. Здесь меня учили, что чувства — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

Сегодня я войду в этот дом, чтобы сказать матери, что она больше не часть моей жизни.

Сердце колотится где-то в горле. Я сжимаю ключи от машины так, что они впиваются в ладонь. Страх. Злость. Боль. Всё перемешалось внутри.

— Ты справишься, — говорю я себе вслух. — Ради Даши. Ради детей.

Я выхожу из машины, открываю ворота своим ключом. Дверь не заперта — меня ждут. Мать знает, что я приду. Отец, наверное, тоже.

В холле меня встречает горничная.

— Роман Олегович, Елена Олеговна в гостиной.

— Спасибо, — киваю я.

Я иду по коридору. Каждый шаг даётся с трудом. Стены помнят моё детство — мои победы, мои поражения, мои слёзы, которые я никому не показывал.

Мать сидит в кресле у камина. Даже летом она зажигает огонь — говорит, что так уютнее. На ней идеальное платье, идеальная укладка, идеальный макияж. Она выглядит так, будто собралась на светский раут, а не разговаривать с сыном, который пришёл разорвать отношения.

— Роман, — она поднимает голову, когда я вхожу. — Садись.

— Я постою, — отвечаю я.

Она усмехается.

— Как хочешь. Я слышала, ты был в Петербурге. Видел ту девушку.

— Её зовут Даша, — говорю я. — И она не «та девушка». Она мать моих детей.

— Ты не можешь знать наверняка, что дети твои, — мать поправляет браслет на руке.

— Могу, — мой голос становится жёстче. — Я видел их. Они похожи на меня. Коля — моя копия, только со светлыми волосами. Вера — мои глаза, мой характер.

— Внешность обманчива, — мать пожимает плечами. — Я настаиваю на тесте ДНК.

— Хорошо, — киваю я. — Мы сделаем тест. И когда он подтвердит, что дети мои — ты оставишь нас в покое.

— Я не могу обещать, — она смотрит на меня холодно. — Ты — мой сын. Мой единственный наследник. Я не позволю какой-то аферистке разрушить твою жизнь.

— Она не аферистка, — я сжимаю кулаки. — Она врач. Она открыла центр для детей из бедных семей. Она родила моих детей и вырастила их одна, без моей помощи. Она — лучшая женщина, которая у меня была.

— Она взяла у меня деньги, — мать усмехается. — Много денег. И исчезла.

— Потому что ты предложила ей их на аборт, — я повышаю голос. — Ты хотела убить моих детей. Ты дала ей чек и сказала: «Сделай аборт и исчезни».

— Я защищала тебя, — мать встаёт. — Ты был молод, глуп, влюблён. Эта девушка не подходила тебе. Она из другого круга. У неё нет ни рода, ни состояния, ни связей.

— Мне плевать на круг, — я почти кричу. — Я люблю её. Я люблю своих детей. И ты не будешь больше вмешиваться в нашу жизнь.

— Я — твоя мать, — она смотрит на меня с вызовом. — Я имею право.

— Ты потеряла это право, — говорю я тихо, но твёрдо. — В тот день, когда предложила убить моих детей.

Мать бледнеет. Я вижу, как дрожат её руки. Но она не сдаётся.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает она. — Отказаться от наследства? Уйти из семьи? Ты не выживешь без нас.

— Я уже выжил, — отвечаю я. — Пять лет. Без тебя. Без отца. Без семейных денег. Я работал, оперировал, зарабатывал. У меня есть своя квартира, свои сбережения, своя жизнь.

— Этого недостаточно для твоих детей, — она усмехается. — Ты хочешь, чтобы они росли в нищете? Чтобы твоя Даша продолжала работать на двух работах?

— Я обеспечу их, — говорю я. — У меня есть возможности. И без твоих денег.

— Какие возможности? — мать смеётся, но в её смехе — истерика. — Ты хирург, Роман. Хороший хирург. Но чтобы открыть свой центр, купить квартиру, дать детям образование — нужны миллионы. У тебя их нет.

— Я найду, — отвечаю я. — Или не найду. Но мои дети вырастут с отцом, который их любит. Это важнее денег.

Мать замолкает. Смотрит на меня долго. Я вижу, как она меняется — злость сменяется обидой, обида — страхом.

— Ты серьёзно, — говорит она. — Ты готов отказаться от всего.

— Я уже отказался, — отвечаю я. — Пять лет назад, когда ты сказала, что Даша сделала аборт. Я не поверил тебе. Я искал её. Я ждал. Я не женился на той, кого ты выбрала. Я ушёл из семейной клиники. Я построил свою жизнь без тебя.

— А теперь? — она смотрит на меня.

— А теперь я хочу, чтобы ты поняла, — я делаю шаг вперёд. — Даша и дети — моя семья. Если ты не примешь их — ты не увидишь ни меня, ни внуков.

— Ты не посмеешь, — шепчет она.

— Посмею, — говорю я. — И сделаю это.

Мать отворачивается к камину.

Я смотрю на её спину — прямую, напряжённую. Она не плачет. Она никогда не плачет. Но я знаю, что ей больно. Так же больно, как мне.

— Роман, — голос отца за спиной заставляет меня обернуться.

Отец стоит в дверях. Он выглядит старше, чем в прошлый раз. Постаревшим. Уставшим.

— Ты слышал? — спрашиваю я.

— Слышал, — он кивает. — Я согласен с тобой.

— Что? — мать резко поворачивается. — Ты согласен?

— Да, Елена, — отец входит в гостиную, садится в кресло. — Я согласен с сыном. Ты перешла черту пять лет назад. Я тогда промолчал. Это была моя ошибка.

— Ты не можешь... — начинает мать.

— Могу, — перебивает её отец. — Я слишком долго смотрел, как ты управляешь нашей семьёй. Как ты выбираешь сыну невест, как ты решаешь, кто достоин, а кто нет. Это кончилось.

— Ты предаёшь меня, — мать смотрит на него с ужасом.

— Я защищаю свою семью, — отец говорит спокойно, но твёрдо. — Настоящую. Сына, его жену, его детей.

— Она не его жена, — мать усмехается. — Она никто.

— Она мать его детей, — отец повышает голос. — И он хочет на ней жениться. Этого достаточно.

Мать молчит. Она смотрит на отца, на меня, снова на отца. Я вижу, как она ломается. Её идеальный мир рушится.

— Вы оба пожалеете, — говорит она тихо. — Когда эта девушка заберёт всё, что у вас есть.

— У нас уже ничего не осталось, — отвечает отец. — Кроме друг друга.

Мать выходит из комнаты. Я слышу, как хлопает дверь её спальни.

Мы с отцом остаёмся вдвоём.

— Сядь, — говорит отец, указывая на кресло.

Я сажусь. Я устал. Эмоции вымотали меня больше, чем любая операция.

— Ты правильно сделал, — говорит отец. — Что пришёл. Что сказал ей всё в лицо.

— Она не оставит нас в покое, — качаю головой. — Я знаю её.

— Не оставит, — соглашается он. — Но теперь у неё будет меньше возможностей. Я позабочусь об этом.

— Ты встанешь на мою сторону? — я смотрю на отца.

— Я уже встал, — он кивает. — Я должен был сделать это раньше. Прости.

— Прощаю, — говорю я. — Ты помог Даше. Ты видел внуков. Этого достаточно.

— Она хорошая женщина, — отец улыбается. — Сильная. Умная. Детей растит прекрасно. Вера — копия тебя в детстве. Коля — художник, как мой отец.

— Ты видел их всего раз, — напоминаю я.

— Но я хочу видеть чаще, — он смотрит на меня. — Ты позволишь?

— Если Даша не против, — отвечаю я. — Я спрошу у неё.

— Спроси, — отец встаёт. — И передай, что я готов помочь. С переездом, с центром, с чем угодно.

— Спасибо, — я тоже встаю. — Я передам.

Мы выходим в холл. Отец останавливается у двери.

— Роман, — говорит он. — Я горжусь тобой.

— За что? — удивляюсь я.

— За то, что ты не сломался, — он кладёт руку мне на плечо. — За то, что искал её пять лет. За то, что нашёл. За то, что борешься за свою семью.

— Я люблю её, — говорю я. — И детей. Это даёт силы.