— Прости, — шепчет она. — Прости меня, пожалуйста.

— Не здесь, — я подхожу ближе. — Не на улице. Давай зайдём внутрь. Поговорим.

Она кивает. Я беру её за руку — первый раз за пять лет. Её ладонь холодная, дрожит. Я сжимаю её, чувствую, как бьётся пульс.

— Всё будет хорошо, — говорю я. — Мы всё решим.

Она смотрит на меня. В её глазах — страх, надежда, любовь. Всё, что было. И всё, что осталось.

— Ты злишься? — спрашивает она.

— Очень, — честно отвечаю я. — Но это не важно. Сейчас важно другое.

— Что?

— Где мои дети?

Она ведёт меня в центр. Мы идём по светлым коридорам, мимо кабинетов, игровой зоны, приёмной. Здесь пахнет краской и детством. Я смотрю по сторонам и понимаю: она построила это сама. На деньги, которые должны были убить её детей.

— Я никогда не собиралась делать аборт, — говорит она, будто читая мои мысли. — Я взяла деньги, чтобы открыть центр. Чтобы мои дети ни в чём не нуждались. Я хотела сказать тебе, но...

— Мать перехватила письма, — заканчиваю я. — Я знаю. Отец рассказал.

Она останавливается, смотрит на меня.

— Твой отец был у меня, — говорит она. — Он знал. Он помогал. Он...

— Я знаю, — перебиваю я. — Мы поговорим об этом позже. Сначала дети.

Она кивает. Мы идём дальше.

Дети — в игровой зоне.

Я вижу их через стеклянную стену. Девочка — тёмные волосы, бойкая, командует мальчиком. Мальчик — светлый, спокойный, рисует за столом. Они похожи на меня. Оба. Я узнаю себя в них.

— Это Вера, — говорит Даша, показывая на девочку. — А это Коля.

— Коля, — повторяю я. — Николай. В честь деда.

— Да, — она опускает глаза. — Я назвала его в честь твоего деда. Ты так тепло о нём рассказывал.

Я смотрю на неё. На женщину, которая родила моих детей. Которая построила центр. Которая скрывалась пять лет, чтобы защитить их. И которая всё это время помнила каждое моё слово.

— Спасибо, — говорю я.

— За что? — она удивлена.

— За то, что сохранила их. За то, что не сделала аборт. За то, что назвала сына в честь деда.

Она плачет. Я обнимаю её. Первый раз за пять лет. Она пахнет так же — цветами и кофе. Моя Даша.

— Я люблю тебя, — шепчу я в её волосы. — Я не переставал.

— Я тоже, — отвечает она. — Никогда.

Дети замечают нас.

— Мама, — Вера бежит к стеклу. — Кто это?

Даша открывает дверь. Мы заходим. Дети смотрят на меня — настороженно, с любопытством.

— Это... — Даша мнётся. — Это ваш папа.

Вера смотрит на меня, потом на мать.

— Папа? — переспрашивает она. — Тот, который был в командировке?

— Да, — я сажусь на корточки, чтобы быть на их уровне. — Тот самый. Я вернулся.

— Ты надолго? — спрашивает Коля. Он не подходит ближе, но и не отступает.

— Навсегда, — отвечаю я. — Если вы меня примете.

Вера подходит первой. Она смотрит на меня в упор, оценивает, решает.

— Ты похож на Колю, — говорит она. — Только он светленький, а ты тёмненький.

— А ты похожа на меня, — улыбаюсь я. — Такая же бойкая.

— Я не бойкая, — она хмурится. — Я ответственная.

Я смеюсь. Впервые за пять лет.

— Тогда, может быть, ты познакомишь меня со своим братом? — спрашиваю я.

— Коля, — командует Вера. — Иди сюда. Это наш папа.

Коля подходит медленно. Смотрит на меня своими огромными серо-зелёными глазами — моими глазами.

— Ты правда наш папа? — спрашивает он.

— Правда, — говорю я. — Я очень долго вас искал. Простите, что не пришёл раньше.

— Мама сказала, ты был в командировке, — говорит Коля.

— Я был... — я смотрю на Дашу. — Я был далеко. Но теперь я здесь.

Коля кивает. Потом протягивает руку и трогает мою щёку.

— Ты настоящий, — говорит он.

— Настоящий, — отвечаю я. — Я здесь. И я никуда не уйду.

Он улыбается. Вера тоже. Даша плачет.

Я обнимаю всех троих. Моя семья. Моя Даша. Мои дети.

Я нашёл их.

Вечером, когда дети засыпают, мы сидим на кухне.

Даша рассказывает мне всё. О визите матери, о деньгах, о переезде, о ремонте, о родах. О том, как было страшно. О том, как Настя помогала. О том, как она плакала по ночам, когда дети спрашивали про папу.

— Я не знала, что ты ищешь меня, — говорит она. — Твоя мать сказала, что у тебя невеста. Что ты женишься. Я думала, ты забыл.

— Я не забыл, — я беру её за руку. — Я не мог забыть. Я нанимал детективов, но ты исчезла идеально.

— Я училась, — улыбается она. — Моя мать тоже когда-то пряталась от отца.

— Твой отец?

— Он был из хорошей семьи. Моя мать — нет. Его родители сделали то же, что твоя. Он не выдержал — ушёл. Я не хотела повторять её судьбу.

— Я не он, — говорю я. — Я не уйду.

— Я знаю, — она смотрит на меня. — Поэтому я согласилась на ужин с твоим отцом. Поэтому я решила, что скажу тебе правду. Я готовилась. Но ты нашёл меня сам.

— Спасибо отцу, — усмехаюсь я. — Он дал мне журнал. Сказал, что «случайно попался на глаза». Я уверен, это не случайно.

— Твой отец — хороший человек, — говорит Даша. — Он помог мне. Он приезжал, видел детей. Он сказал, что хочет быть частью их жизни.

— Он будет, — киваю я. — Если ты не против.

— Я не против, — она улыбается. — Детям нужен дедушка.

Мы замолкаем. Пьём чай, смотрим друг на друга. Пять лет разлуки, пять лет боли, пять лет надежды — всё это между нами.

— Роман, — говорит она. — Я люблю тебя. Я не переставала.

— Я знаю, — отвечаю я. — Я тоже.

Я встаю, подхожу к ней, беру за руки. Она поднимает глаза.

— Я хочу, чтобы мы были вместе, — говорю я. — Всегда. Если ты согласна.

— Я согласна, — шепчет она. — Я всегда была согласна.

Я целую её. Впервые за пять лет. Её губы — мягкие, тёплые, родные. Она отвечает, прижимается ко мне, и я чувствую, как мир становится на свои места.

— Я больше никогда тебя не отпущу, — говорю я.

— И я тебя, — отвечает она.

Мы целуемся, стоя на кухне, пока за окном не начинает светать.

Глава 17. Роман

Глава 17. Роман

Петербург, центр «Детский доктор», утро

Поезд прибывает в восемь утра.

Я не спал всю ночь. Смотрел в окно на убегающие назад берёзы, на тёмное небо, на редкие огни станций. В руках — журнал с её фотографией. Я перечитывал статью столько раз, что знаю каждое слово наизусть. «Центр „Детский доктор“ на Василеостровской принимает детей из социально незащищённых семей. Руководитель — Дарья Белова».

Дарья Белова. Моя Даша.

Я выхожу из вагона, и петербургский ветер бьёт в лицо — холодный, влажный, какой-то... живой. Город встречает меня серым небом и моросящим дождём. Я беру такси, называю адрес. Водитель молчит, я молчу. Внутри — ураган.

Мы едем через мосты, каналы, широкие проспекты. Петербург не похож на Москву. Он медленнее, спокойнее, но в нём есть что-то... настоящее. Как она.

Мы подъезжаем.

Я выхожу из машины и смотрю на здание. Центр «Детский доктор» — светлое, уютное, с большими окнами. На вывеске — улыбающийся медвежонок с градусником. Детская площадка перед входом, цветы в горшках, чистые дорожки. Она построила это. Сама.

Я делаю шаг вперёд. Второй. Третий.

И вижу её.

Она стоит у входа, разговаривает с женщиной — пациенткой, я понимаю по жестам. На ней белый халат, волосы собраны в хвост. Она почти не изменилась за пять лет — всё те же светлые волосы, те же серо-голубые глаза. Только стала взрослее, увереннее. И худее — я замечаю это сразу. Она похудела. Под глазами — тени. Она не спит ночами. Как и я.

Я останавливаюсь. Смотрю на неё и не могу поверить, что это происходит наяву. Пять лет поисков. Пять лет надежды. Пять лет боли. И вот она — в трёх метрах от меня.

Она поворачивается.

Видит меня.

Замирает.

Её лицо бледнеет. Глаза расширяются. Она хватается за дверной косяк, будто боится упасть. Женщина, с которой она говорила, оглядывается, что-то спрашивает, но Даша не отвечает. Она смотрит только на меня.